— У вас ещё есть шанс. Переходите ко мне. Я дам вам то, чего вы хотите.

Голос доносился непонятно откуда, но слова алхимика Дмюля словно вбивались каждому прямо в уши. Похоже, он пустил в ход какое-то заклинание: в воздухе разлился едва уловимый сладковатый запах. Правда, чувствовал его один Энкрид.

— Сдавайся, Темпе. Дмюль всё сказал. Что, по-твоему, могут сделать двое мечников и одна девчонка?

Говоря это, Хескаль поднял левую руку. И позади него зашевелилась, наползая, ещё одна толпа монстров.

Потом Хескаль поднял и правую руку, и монстров стало ещё больше.

«Он разделил их по роду войск».

Взгляд Энкрида метнулся вправо и влево.

Уже одно то, что монстры выстроились как войско, поражало. Но они ещё и делились по назначению. Те, что появились, когда Хескаль поднял левую руку, были скейлерами верхом на ящерах-чудовищах.

Ящеры-чудовища под скейлерами высовывали раздвоенные языки. Ливень хлестал им по межбровью, стекал по переносице и сбегал струйками. Из-за выпуклых надбровий посреди морды у них тянулась длинная ложбина, и по ней ясно было видно, как течёт вода.

В такой буре трудно различать цвета, но, в отличие от самих скейлеров, чешуя ящеров не была чёрной. Сейчас она лишь казалась такой.

Их было не меньше трёх сотен.

Скейлеры сидели на магических зверях без всяких поводьев, но даже если бы ящеры сорвались в бег, едва ли они попадали бы или разбили себе головы.

Головы у скейлеров не настолько хрупкие. Да и стали бы они вообще забираться верхом, если бы не умели так сражаться?

Хескаль предал Заун, но не собственную голову. Дураком он от этого не стал.

«Много».

Монстров набралось уже почти две тысячи.

На пологом извилистом склоне внизу шевелилось ещё несколько тёмных масс. Монстры будут подниматься без конца. Чтобы понять это, не требовалось рыцарской прозорливости.

Справа от Энкрида тоже виднелись скейлеры и совомедведи, будто припавшие к земле, — снова больше трёх сотен. Немало.

«Хорошо же он их прятал».

Спрятал их, скорее всего, Хескаль. Да, наверняка он.

В искажении информации он был мастер.

Те, кто поднимался снизу, тоже вставали в строй. Они двигались боевым порядком.

Энкрид решил: если этих монстров обучал человек или кто-то из разумных рас, он перед смертью обязательно спросит у него, как именно тот их тренировал.

Одного вида хватало, чтобы оценить работу.

Под эти праздные мысли Энкрид всматривался сквозь дождь и ветер в чёрные скопления и заметил: у тех тварей, что собирались справа, за спинами словно висели перепончатые крылья, похожие на крылья летучей мыши.

«Полетят? Конечно, полетят».

Не для красоты же им приделали крылья за спиной. Стоило учесть это, и твари справа сразу показались заметно легче.

Чтобы летать, тело и правда должно быть лёгким. Может, их сделали с полыми костями?

Энкрид не отрывал глаз от монстров, проверял, где стоят свои, по этому прикидывал расстояние до врага и сравнивал силы.

Проще говоря, он загружал в голову всё, что нужно для боя, и перемешивал это там.

— Ход боя — вещь живая. Даже если войско вымуштровать до элитного уровня, все переменные в бою не предскажешь. Конечно, бывают и такие, кто пытается просчитать даже это. Такие, как Большеглазик. Но и Крайс вряд ли сумеет до мелочей предугадать всё, что случится на поле боя.

Так говорила Луагарне, когда учила его тактическому мышлению.

А потом добавила:

— Но в бою, где участвую я сама, я могу сделать нечто похожее.

И с полной уверенностью закончила:

— Поэтому я и убиваю тех, кто сильнее меня.

Обязательно ли сражаться одной лишь чистой силой? Разве это важно в бою, где нужно победить?

— Совсем не важно.

Энкрид пробормотал это себе под нос, а в голове всё продолжал считать.

Луагарне обладала талантом, редким даже для всего континента. Энкрид признавал это. Чем больше он у неё учился, тем яснее понимал.

— Я фрок. Претендентка, решившая выйти за свои пределы.

Слова Фрока Луагарне снова разогрели ему сознание.

Её бой начинался с тактики. А основа тактики — обмануть противника.

Хескаль сделал то же самое. Он скрыл свои силы. Само существование Дмюля глава дома Заун ещё мог предугадать, но остальное — нет.

Особенно неожиданной оказалась армия чудовищ.

Значит, сейчас начнётся бой многих против многих.

И в эту минуту Зауну больше всего нужен был один поток, который удержит вместе людей, готовых рвануть каждый куда вздумается.

— Почувствуй ход. Энки, ты можешь. Ты уже командовал полем боя одними чувствами, разве нет?

Да. Незримой стеной он остановил войска Азпена. Тогда Энкрида вела интуиция. И сейчас было то же самое.

Гр-ррохот!

Разъярённый бог прорычал громом.

Бах!

Будто ткнув пальцем в землю, молния ударила вниз, прожгла и расколола почву. Буря снова взбесилась.

Энкрид видел каждую каплю дождя отдельно.

Одна из двух разделённых мыслей воспринимала обстановку, другая считала. Это была изменённая форма меча, сдерживающего волны.

И тут заработала интуиция за пределами пяти чувств — то, чему он научился у Саксена и что теперь уже стало частью тела. Интуиция снова и снова ворочала ему мозги, подсказывая ответ.

Что нужно сделать. Какой ход боя создать.

«Как победить?»

Враг перебил тех, у кого был настоящий военный опыт. Чтобы Заун не смог построиться. Значит, сейчас больше всего нужен строй. Форма, которая не рухнет.

Хуууп!

Энкрид набрал полную грудь воздуха и согнал дыхание в живот. Потом вытолкнул его наружу. Воздух, вырванный давлением из живота, прошёл через связки, стал голосом и обрёл смысл. Разумеется, в этот крик он вплёл и Волю.

— Глава дома Зау-ун! На ме-е-есте! Сте-на-а-а!

Коротко и мощно. Поймёт? Поймёт.

Не поймёт — спросит.

Глава дома Заун даже не обернулся. Энкрид видел только его затылок, но ответ тот дал делом.

Тонг!

Он вонзил меч и прочертил по земле линию.

— Дождь идёт. Значит, ров сам наполнится водой.

Он даже пошутил — что совсем на него не походило.

Раз он сам стена, то линия, прочерченная его мечом, — ров.

Ни одна из собравшихся здесь тварей не посмеет переступить эту черту.

Глава дома Заун сказал это спиной.

— Мы!

— За-ун!

— Идём путём меча!

— Искатели пути!

Райли начал, кто-то подхватил, Ката выкрикнул следующую строку, а девятнадцатилетняя девушка из Зауна, щедро одарённая талантом, завершила клич.

Что бы вы теперь ни сделали, нас уже не поколебать.

Такова была стена, воздвигнутая главой дома Заун. Он показал больше, чем просил Энкрид.

Но этого всё ещё было мало. Один глава дома Заун не остановит волну монстров. Он лишь поставил опорную ось.

Энкрид поднёс правую руку ко рту, собрал голос и метнул его дальше.

— Александра, на десять шагов вправо от главы дома Заун! Райнокс, насколько хорошо вы можете сражаться?

— Ты у меня спрашиваешь, насколько хорошо я могу сражаться? Засунь свою наглость куда подальше. Я взялся за меч ещё до твоего рождения.

— Долго держать меч — не значит хорошо им владеть.

Он успел вставить шутку даже сейчас. Зачем шутить, когда на шее вздулись жилы от крика? По той же причине, по которой неуместно пошутил глава дома Заун. У тех, кто застыл при виде выстроившихся монстров, начали расслабляться плечи.

«Поднять дух своих».

Конечно, он сделал это намеренно.

«А потом прочесть ход врага».

И направить этот ход так, чтобы поле боя оказалось в рамках его замысла.

Интуиция покалывала в голове, будто мозг рассекали мелкие молнии.

— Анахера, можешь беситься!

Крик Энкрида сорвал кандалы со зверя алой крови.

— Ха-ха-ха-ха-ха!

Обычно Анахера сдерживала инстинкты гигантов. Не сдерживай она их, давно бы перебила нескольких людей вокруг себя.

Но на поле боя, где перед ней стояли одни враги, незачем было давить природу.

Хлюп! Хлюп! Хлюп!

Гигантка рванула по мокрой земле. Там, где она ступала, грязная вода взлетала в стороны. Когда веера грязи начали падать обратно, Анахера уже столкнулась с передним краем монстров.

Перед ней была ящерья масса, вполне тянувшая на конницу.

Посмотри кто-нибудь сверху — увидел бы безумную гигантку, которая в одиночку врезается во вражеское войско.

— Перехватить!

Кто-то крикнул со стороны врага. Один из тех, кто примкнул к Хескалю.

По его приказу в Анахеру полетело больше десятка стрел. Это были не навесные выстрелы: лучники прятались среди монстров и били прямой наводкой с близкого расстояния.

Пик. Пхук. Тонг.

Несколько стрел ударили вскользь и отскочили от кожи. Ещё одна попала в голову, но звякнула о железный шлем и упала.

Лишь одна стрела воткнулась в предплечье, но от яростного движения тут же вылетела и шлёпнулась в грязь.

Она едва зацепилась за кожу, только и всего.

Кожа гиганта толста и тверда. Обычная стрела её не берёт.

Те, кто прожил взаперти в Зауне, видно, успели забыть об этом.

Энкрид знал: деревня охотников — враг. Неужели среди них не найдётся ни одного меткого стрелка?

Ещё бы не нашлось.

Но кто обещал, что их стрелы возьмут гиганта?

Несколько лучников вражеской стороны растерялись и замерли, не дотянув тетиву. По строю врага прошла дрожь.

Анахера тем временем сошлась со скейлером на ящере.

Ящер разинул пасть, выставив зубы, выросшие как пилы, а скейлер сверху взял почерневшее короткое копьё обратным хватом и ударил вниз.

Энкрид этого видеть не мог, но Анахера широко, перекошенно улыбнулась и с этой улыбкой взмахнула мечом.

Она была гиганткой и опьянела от инстинкта, но не забыла, что она — меч Джауна.

А значит, из её рук вышло фехтование Джауна.

Пу-у-ук.

Левая нога, на которую она опёрлась, ушла в землю по щиколотку. Сила, поднятая этим упором, легла в меч, падающий отвесно вниз.

Это было рассечение полумесяцем в стиле тяжёлого меча, наполненное Волей до краёв.

Пхуанг!

Сила гиганта, соединённая с Волей, разрубила ящера и сидевшего на нём скейлера надвое сверху донизу.

Пхва-а-ак!

Чёрная кровь хлынула и залила её шлем. Непрерывный ливень тут же смыл её прочь.

— Все сдо-о-о-охне-е-ете!

Гигантка задрала голову к небу и взревела.

Он всё это предвидел?

Нет. Энкрид лишь следовал интуиции.

— Като, за ней! Прикрой Анахере спину!

Отдавая приказ, Энкрид снова и снова водил взглядом по сторонам.

Неясно, когда именно прозвучел приказ, но вражеские монстры уже ринулись к главе дома Заун.

«Будь я Хескалем, я тоже сперва измотал бы их монстрами».

Такой приём трудно применить с человеческим войском.

«А с армией чудовищ — грех не использовать».

Монстры не знают страха. Если ими удастся вымотать противника, это будет чистая прибыль.

И это он тоже знал заранее?

Ничуть. Он лишь интуитивно поставил стену. А сделал это затем, чтобы резко сократить число тех, кто погибнет здесь.

Скейлеры на ящерах, твари с чёрной чешуёй, перемешанной с красной, совомедведи со стальными перьями и летающие над ними чудовища.

Все они шли строем.

Им путь преградили глава дома Заун, Алекс и Райнокс.

Всего трое? Нет. Целых трое.

Рыцарь — бедствие. Один он рубит тысячу.

Эти тоже смогут.

Анахера вгрызается в строй, Като держит ей спину. Этих двоих трогать не надо. Для боя плечом к плечу они оба слишком особенные.

Они не подходят для общего строя.

Анахера станет сильнее собственных сил, только если будет беситься без разбора, не различая своих и чужих, и пустит в ход инстинкт.

«Като дерётся, пряча оружие по всему телу».

Значит, ему выгоднее сражаться в окружении врагов. Он ходил из деревни в деревню, спарринговался против многих сразу и так оттачивал мастерство.

Потом его бой и развился в нынешнюю форму.

Иногда встречаются люди, которые больше заточены не под спарринги, а под настоящий бой. Като был как раз таким.

Энкрид и выпустил этих двоих первыми, чтобы этим воспользоваться.

Если ударить первым, ещё до вражеского натиска, строй собьётся.

Так будет, даже если перед тобой не монстры, а дедушки всех монстров.

Передний край неизбежно увязнет в хаотичной схватке.

Замысел Энкрида сработал, и Хескаль вывел из свалки тех, кто ещё не успел в неё попасть, снова выстроил их и повёл в обход.

«До чего же умён».

Хескаль был умён. Энкрид вновь почувствовал это.

Только Хескаль сражался головой, а Энкрид полагался на интуицию.

Значит, растеряться нечему. Его замысел прочитали? Такое вполне могло случиться. Тогда нужно просто ответить на следующий ход Хескаля.

Цель той стороны была очевидна.

«Заставить нас драться поодиночке, а самим биться строем».

Заун потерял людей с богатым военным опытом.

Но их место занял командир из бывших солдат: человек, который пережил бесчисленные войны в Бордер-Гарде и выкарабкался с самого дна.

И тот, кто учился тактическому мечу у фрока Луагарне.