Раздробить время на доли. Раздвинуть границы восприятия. Не только смотреть глазами — слушать ушами, ловить запах носом, чувствовать кожей.

Тело уже отозвалось само, и теперь рассчитать миг, когда летящий снаряд коснётся цели, оказалось проще простого.

Энкрид уловил и время подлёта стрелы, и её траекторию. Ответ сложился сам.

Он поднял руку, вывел её на линию полёта и сжал кулак.

Цок. Др-р-р.

Стрела дрожала у него в ладони. Куда били, было ясно: чуть ниже плечевого сустава.

«Не собирались нанести смертельную рану».

Всё это произошло сразу после того, как до его слуха донёсся свист ветра.

Энкрид замер с поднятой правой рукой; зажатое в ней древко вместе с оперением мелко вибрировало.

Намерение, вложенное в стрелу, он примерно почувствовал. А вот откуда выстрелили — понять не смог.

Если представить траекторию стрелы линией, выходило, что она прилетела спереди. Разум это принимал, но чувства упорно говорили другое.

Разрыв между тем, что знал ум, и тем, что ощущало тело, показался ему по-настоящему странным.

— Не чувствую присутствия, — сказал Фел.

Энкрид, всё ещё держа стрелу, обвёл взглядом окрестности. Глаза тоже ничего не находили.

И пока он смотрел...

Фи-иинь.

Прилетели ещё три стрелы. Стрелки действовали так слаженно, что три свиста рассечённого воздуха слились в один, будто летела всего одна стрела. Но только на слух.

Границы восприятия всё ещё были расширены. Энкрид знал: снарядов три.

Одну поймал — неужели с тремя не справится?

Он выпустил стрелу из руки, обеими руками перехватил две новые, а третью отбил ногой.

Щёлк!

Стрела, получив удар ступнёй, отскочила в сторону. Поймать стрелу — уже диво, а уж отбить ногой и говорить нечего. Чистый трюк. Такое умение редко увидишь у кого-то ниже рыцаря.

— Похоже на заклинание, — сказал Фел за его спиной, положив руку на рукоять меча.

Он имел в виду, что не мог уловить присутствие противника.

Энкрид был с ним согласен. Теперь оставалось дождаться реакции.

На радушный приём это не похоже.

Действовать жёстче? Что бы он ни сделал, предугадать ответ другой стороны никак не получалось.

Если пригрозить, они просто осыплют их стрелами?

А если он отобьёт все — тогда с ними можно будет поговорить?

— Для приветствия бодровато, не находите, ушастые господа?

С теми, кто без предупреждения пускает стрелы, вежничать было незачем. Луагарне выплюнула яд.

— ...Посторонним вход запрещён.

Голос донёсся из-за зелёного тумана. Даже услышав его, Энкрид не смог определить, где стоит говорящий. Чувства по-прежнему давали сбой.

Впрочем, даже без точного места он мог сделать многое.

Например, разнести кучу деревьев, которые прекрасно виднелись за туманом.

«Вот это им сильно не понравится».

Наверняка.

Не только Синар — все эльфы, которых он прежде видел хотя бы мельком, были в этом похожи. По собственному опыту Энкрид отлично знал: эльфам не по душе, когда рубят деревья.

Но это не значило, что они всякий раз готовы умереть ради травинки или ветки.

Когда говорят, что эльфы погибают, защищая деревья, траву и лес, речь чаще всего идёт не о самом лесе, а об их доме.

Как и для любой расы, для них важны выживание и процветание своего народа. А лес — лучшая среда для жизни эльфов.

Трава, листья, роса и плоды служили им основной пищей, а лесная сила была чуть ли не их истоком.

Поэтому в центре своих городов они почитали огромное дерево и называли его Мировым древом.

Иногда в таком Мировом древе и правда таилась магическая или шаманская сила, а иногда это было просто большое дерево, выращенное с любовью.

Как бы то ни было, Луагарне наговорила достаточно колкого, и от эльфа вполне можно было ожидать ответа вроде: «Катись отсюда, лягушачья родня». Но эльф не стал отвечать тем же и лишь повторил своё.

— Это не место для чужаков.

— Вот как.

Энкрид ответил без особого волнения.

Крикнуть: «Синар, выходи играть!» — и она появится? Вряд ли. Тогда ворваться и устроить разгром?

Он рассматривал и такой вариант.

В обеих руках у него всё ещё были стрелы. Для кого-то одно это могло выглядеть серьёзной угрозой.

— Я понимаю, что ты силён. Но даже если убьёшь нас, барьер не исчезнет.

Эльф заговорил снова. Ответ был разумным и трезвым. Поставить на чашу весов собственную жизнь и всё равно рассуждать логически — вот что такое эльф.

Эта холодность напомнила Энкриду Синар при первой встрече.

Разговор шёл, но ощущение было такое, будто он говорит с пустотой.

Голос звучал отчётливо, однако найти его источник не удавалось. После того как Энкрид освоил искусство чувств, он по одному лишь хлопанью флага мог понять, какой дует ветер — юго-восточный или северо-западный.

Теперь в его теле была ещё и Воля. И всё равно направление он определить не мог.

Энкрид пришёл не угрожать им. И уж точно не мучить.

Конечно, если всё пойдёт плохо, он мог несколько раз взмахнуть мечом.

Если именно они притесняли Синар? Тогда можно было ненадолго перейти к разговору мечами.

Несколькими такими взмахами он уже разрубал ходячее пламя и паладина.

Так что приятной эта беседа для них вряд ли вышла бы.

Мысли одна за другой мелькнули и исчезли. Энкрид открыл рот.

— Синар Кирхайс.

Он назвал имя эльфийки, которое слышал раньше, и тем самым сразу обозначил цель.

В лесу по-прежнему не чувствовалось ни малейшего присутствия.

— Я пришёл за ней.

Энкрид договорил не сразу, дав им время подумать.

— ...Кто вы?

Вот теперь прозвучало хоть что-то похожее на обычное приветствие. Энкрид подумал, что представляться ему особенно нечем.

Он решил, что эльфы его не знают. На деле это было не так. Разве эльфийский народ, живущий за барьером, и впрямь полностью отрезан от мира?

Ответ — нет.

Они тоже общались и торговали с другими общинами.

Фел, родом из Пастухов Пустоши, сам знал, что такое закрытое общество, похожее на эльфийское. Он понимал: как ни затыкай уши и ни закрывай глаза, имя уровня Энкрида всё равно не может пройти мимо. И ещё он подумал, что будет недурно, если до слов «Энкрид из Бордер-Гарда» его представит кто-то другой.

А если честно, ему просто захотелось выйти вперёд. Без особой причины.

Фел сделал шаг. Его рот открылся раньше, чем успел заговорить Энкрид.

— Лорд Бордер-Гарда, защитник Бордер-Гарда, Рыцарь Железной Стены, убийца демонов, покоритель женских серд... а, это вычеркнем. Человек, известный как Энкрид из Ордена безумных рыцарей.

Голос у него был на редкость звонкий. Такой точно долетел до леса за зелёным туманом.

По дороге сюда Фелу досталось на спаррингах, поэтому в представление и затесалось лишнее словцо, но эффект вышел надёжный.

— Рыцарь Железной Стены?

Это был уже не тот эльф, что говорил первым.

— Защитник демонической крепости?

Подал голос ещё один.

Эй, прозвища смешались. Энкрид хотел было поправить их, но передумал.

В конце концов, прозвища меняются не словами, а поступками.

Эльфы всё так же говорили тихо и ровно, однако в их голосах появилось что-то похожее на чувство. Лёгкое восхищение, удивление — едва заметные, приглушённые.

Настолько скрытые, что человек без обострённого слуха и чутья вряд ли бы уловил.

— Покоритель женских сердец? Так вот почему госпожа Синар вернулась одна...

Посреди разговора донеслась и совершенно лишняя фраза, но Энкрид решил пока не цепляться.

Раз уж речь о Синар, шанс расспросить ещё будет. Судя по сказанному, её не заперли и не связали.

Недоразумения имелись, но, похоже, эльфы всё-таки знали, кто он такой.

— Я хотел бы войти. Это возможно?

Энкрид задал вопрос.

Эльфы впускали только приглашённых гостей. Таковы были правила города.

— Если ты и вправду Рыцарь Железной Стены.

Снова голос из тумана. Эльфы не спешили верить Энкриду на слово. Потом прозвучало ещё несколько вопросов и ответов, хотя по сути он уже подтвердил личность тем, что голыми руками ловил стрелы и отбивал их ногой.

Если бы прямо сейчас началась драка, туман не сделал бы спрятавшихся за ним эльфов неуязвимыми. Они и сами это понимали.

Проще говоря, человеку с такой боевой силой незачем было выдавать себя за кого-то другого.

— Для нас честь, сэр Убийца демонов.

К такому выводу они и пришли. Ответил чистый голос — судя по звучанию, мужской.

— Я впервые вижу, чтобы стрелы ловили вот так. Человеческий рыцарь, ты и правда удивителен. Отбить стрелу ногой...

Теперь говорила женщина-эльф; по манере речи её возраст было не определить.

Их голоса стали чуть отчётливее, и в тот же миг туман слегка побледнел, расползаясь в стороны.

Только теперь Энкрид понял: всё это время туман стоял на одном месте и не двигался.

«Заклинание искажения восприятия».

Он осознал это лишь после того, как туман пришёл в движение.

Энкрид запомнил возникшее чувство неправильности. Убрал его в библиотеку опыта. Не потому, что специально старался, — просто так же привычно, как тренировался в искусстве чувств.

Туман редел, и в нём начали проступать белёсые силуэты.

Он не исчез полностью, но пять эльфов возникли в нём так, будто на закате вытянувшиеся тени вдруг обрели плоть.

При слове «эльф» обычно представляют хрупкое тонкое тело, но реальность немного отличалась.

Трое из пяти были низкорослыми. Выше гномов, но по человеческим меркам казались скорее детьми, которым ещё расти и расти до взрослого мужчины.

Нет, даже не просто юными — совсем молоденькими.

Телосложение у них было тонкое, в руках они держали деревянные луки больше собственного роста.

Но, несмотря на внешнюю хрупкость, на предплечьях отчётливо проступали мышцы. В этом они на детей уже не походили.

Эти трое эльфов были женщинами. Именно они стреляли в Энкрида.

Оставшиеся двое были мужчинами; один — довольно крупный, второй — с белыми волосами.

Энкрид осмотрел эльфов и задержал взгляд на седовласом. Точнее, он чуть дольше посмотрел на его волосы, и тот это заметил.

— Удивляешься? У эльфов с возрастом волосы тоже выцветают.

— Просто вижу такое впервые.

— Когда приходит срок умирать, все возвращаются на родину и умирают там. Вот и видеть такое трудно. Для начала прошу простить за стрелы. Мы хотели лишь пригрозить, а не думали, что ты их поймаешь.

Энкрид кивнул, показывая, что не держит зла.

Как и сказал эльф, стрелы не целились в места, где рана наверняка стала бы смертельной. Их задачей было припугнуть, а не убить.

Три выстрела после этого, похоже, больше служили проверкой его силы.

Значит, ничего страшного.

Целью Энкрида была только Синар, и он уже был доволен тем, что встретил того, кто мог дать ответ.

Он пристально посмотрел на седовласого эльфа. Тот казался тем, кто здесь принимает решения.

Синар как-то обмолвилась об этом. Эльфы, кажется, придают большое значение возрасту?

Она несколько раз подчёркивала: с годами мудрость становится глубже, и потому нет причины не слушать старших.

Особенно после того, как назвала собственный возраст.

— Для начала войдём внутрь, — предложил седовласый эльф.

Энкрид кивнул. Фел и Луагарне двинулись следом.

— Сэр Убийца демонов.

Крупный эльф-мужчина окликнул Энкрида. Чёткая линия подбородка, резкие глаза — с виду такой вполне мог искать ссоры. Энкрид взглянул на него и заметил в глазах мягкое, почти незаметное уважение.

Заметить его можно было только приглядевшись. Эльфов с детства учили сдерживать и направлять чувства.

Так что для человека подобное выражение можно было приравнять к восторженному бегу навстречу, радостным крикам и сияющим глазам.

И не только у этого эльфа. Взгляды трёх остальных были похожи.

Правда, в глазах тех троих чудилась ещё и какая-то странная, затаённая мольба.

Но и она почти не проявлялась, так что распознать её было трудно.

Энкрид понял это лишь потому, что долго жил рядом с Синар и тренировал чувства. Иначе решил бы, что на него просто смотрят без всякого выражения.

Впрочем, уже то, что они знали его имя, было странно, а уж получить от эльфов восхищённые взгляды — случай и вовсе не рядовой.

Крупный эльф произнёс каждое слово осторожно, будто пробуя его на вкус. Фраза вышла жёсткой, холодной и сдержанной.

— Для меня честь встретиться с вами.

Содержание, правда, холодным не было.

Да, похоже, он говорит искренне.

Энкрид уловил чувство, спрятанное в тоне, и кивнул. Именно этот эльф, узнав его, уже сказал из-за тумана, что для него это честь.

— Если позже представится возможность, позволите скрестить с вами мечи?

Он снова заговорил всё тем же тоном, но Энкрид быстро привык.

— Спарринг?

— Да.

— Сколько угодно.

Пока они обменивались словами, седовласый эльф сделал крупному замечание.

— Зеро, по-твоему, сейчас подходящий момент?

Даже упрёк прозвучал ровно.

— Прошу прощения, старейшина.

Эльф по имени Зеро коротко склонил голову. Будь они людьми, со стороны можно было бы решить, что он вовсе не раскаивается и кланяется только для вида, настолько сухой была реакция. Остальные три эльфийки после того, как показали лица, не сказали ни слова. Похоже, разговорчивыми их назвать было нельзя.

Энкрид тоже молчал: сказать было нечего.

— Какой воинственный эльф, — заметил Фел.

Это была ирония. При такой сухой манере и правда не разберёшь, всерьёз человек говорит или нет.

Эльф посмотрел на Фела. Фел посмотрел на эльфа.

Между ними словно мелькнул крошечный огонёк, но эльф почти сразу отвёл взгляд, и искра исчезла раньше, чем успела заняться растопка.

— Скучно, — пробормотал Фел.

Если подумать, Фел тоже был из тех, кто не уступит никому ни в драке, ни в умении нарваться.

Просто рядом с Ремом это не так бросалось в глаза.

«Мне надо держать голову ясной».

Энкрид взял Фела как пример того, каким быть не стоит, и мысленно укрепился в этом решении.

— Сюда.

Седовласый эльф пошёл первым. Он спокойно ступил в туман.

Его шагов почти не было слышно. Лёгкая поступь, свойственная эльфийскому народу от рождения. Не зря эльфов называют прирождёнными убийцами.

Они шли всё глубже. Когда вошли в зелёный туман, видимость сузилась. Сам туман, похоже, был барьером, сквозь который ничего не просвечивало.

Благодаря Эстер Энкрид успел немного набраться магических знаний. Такое он мог понять.

В какой-то момент земля будто пошла под уклон, и перед глазами открылся странный проход.

Он походил на длинную пещеру, круглым сводом оплетённую листьями. Внутри и пол, и потолок были из листьев.

Как вообще можно создать такое?

Энкрид шёл по этому проходу и в какой-то момент потерял счёт времени.

Перед глазами всё тянулись листья, вокруг стояли запах травы и аромат цветов, и всё это казалось сном.

Он даже не подумал, что это может быть заклинание или проявление мистической силы.

А потом вдруг словно очнулся: проход исчез, и перед ним открылся город эльфов.

— Добро пожаловать в наш город, — сказал седовласый эльф.

Здесь не было ни огромных крепостных стен, ни роскошного замка. Зато кое-что с первого взгляда производило такое впечатление, что забыть было невозможно.

Пых.

Огромная древесная громада, вся целиком из дерева, подняла руку из ветвей и затянулась табаком.

— Чего уставился? Никогда не видел, как курят табак?

Заговорил деревянный великан. Энкриду захотелось ущипнуть себя за щёку.