Рем покончил с делом и вернулся в Бордер-Гард, а виконт, который из-за какой-то там тактики выжженной земли едва не лишился владения, наконец выдохнул с облегчением.

— Угроза, похоже, ещё не снята, верно? Раз так, мы тут пару месяцев постоим, посторожим вас.

В придачу в его землях разместилось подкрепление из Бордер-Гарда. Поначалу это, конечно, тревожило.

А вдруг Бордер-Гард воспользуется случаем и проглотит его владение?

В такие времена хватало тех, кто вот так, исподволь, прибирал к рукам чужие земли.

Даже если не брать это в расчёт, столько пригодных к бою людей на месте — уже забота: их надо кормить, поить, одевать.

Но они сами поставили шатры, устроили казармы, кое-какую еду привезли с собой, а потом из Бордер-Гарда пришло ещё и снабжение.

Отказываться было неловко, даже если на душе скребло. А вместе со снабжением передали письмо от Энкрида.

«Землю хорошо обрабатываете?»

Виконт Харрисон, держа письмо в руках, некоторое время молчал. Прочитал — и застыл, как кукла.

Командир отряда самообороны украдкой покосился на него. Неужели Бордер-Гард и впрямь что-то замышляет? Но зачем Рыцарю Железной Стены подобные уловки?

Пусть земли виконтства и лакомы, но им всё равно далеко до Грин-Перла: там из-за войны лет десять с лишним никто не пахал, поля перележали, и теперь, кажется, брось зерно — получишь урожай.

Ему стало до смерти любопытно, что же написано в письме.

Виконт передал Энкриду священную воду из королевского источника. Он ничуть не жалел об этом.

Вокруг, правда, болтали всякую чушь, но он не обращал внимания.

Мол, попросил бы у Бордер-Гарда что угодно — всё бы дали, так почему же он ничего не требует?

Виконт считал, что уже получил своё. Его поддержали. Ему поверили. Одного этого было достаточно.

Он старался не поступать под влиянием минутного чувства, но о том решении не жалел.

На этот раз, когда его прижало, он всё же попросил подкрепление. Особых надежд не питал: до него доходили слухи, что в самом Бордер-Гарде сейчас хватает всяких забот. Но подкрепление пришло. Да ещё и осталось стоять гарнизоном, чтобы защищать его земли.

Не скрыт ли в этом иной умысел?

«Если да, значит, первым делом мне надо вырвать собственные глаза — за то, что так ошибся в человеке».

Лишь потом виконт понял, что за человек был Рем. И ещё подумал, не к счастью ли, что тот уехал, даже не представившись.

Ведь прозвище у него — охотник на аристократов.

Позднее до виконта дошла и весть, что по дороге назад Рем перебил разбойничью шайку.

Он уже знал всё это, когда получил письмо. Трижды перечитал короткую строку, шумно выдохнул и поднял голову. Похоже, Энкрид не забыл, что было сказано в пиршественном зале.

Это удержало виконта, чьё сердце на миг дрогнуло. И вновь разожгло в нём горячую решимость.

— Ах…

В груди у виконта стало жарко. Тепло поднялось от самых внутренностей.

Кто-то услышал его желание, запомнил его и теперь поддерживал.

И в этом не было ни капли злого умысла.

— Я непременно отплачу за это.

Виконт произнёс вслух то, что было у него на сердце.

Командиру отряда самообороны по-прежнему оставалось только гадать, что же было в том письме.

Разместившееся во владении подразделение говорило грубо, зато дисциплину держало железно, никаких беспорядков не устраивало и ни во что, кроме драк, особо не лезло.

Что, впрочем, было вполне понятно.

Крайс велел: если они отправятся подкреплением и от хозяина земли донесётся хоть один странный слух — немедленно возвращаться.

А возвращаться им не хотелось.

Под началом Рема они стали сильнее и нашли себе путь. Тренировкам, способам боя, многому научились — спорить с этим никто не стал бы. Но когда сидишь в тренировочном аду, выбраться наружу хочется любому, разве нет?

Вот почему они и стояли гарнизоном в виконтстве.

Таких подробностей виконт, конечно, знать не мог.

Бордер-Гард отправил подкреплением не только их, Рем-штурмовиков.

Стоило Священной церкви отозвать людей, как неприятности посыпались повсюду.

В одних местах, будто только этого и ждали, подняли головы культисты. В других южане так грубо продавили фронт, что отдельные области оказались под угрозой из-за натравливания монстров.

Натравливание монстров устроено просто: кто-то специально задирает монстров или стаю магических зверей, а когда те несутся волной, открывает им дорогу и спихивает на чужие земли. Тогда разбираться с ними приходится соседним владениям, и стоны оттуда вполне понятны.

Рыцарский орден, отвечавший за южный фронт, в целом держал заслон крепко, но дыры найдутся везде.

И монстров, которые вгрызались в эти пустоты, тоже приходилось уничтожать.

Крайс, прикрываясь введённой Наурилией системой солдат-наёмников, погнал постоянное войско Бордер-Гарда наружу так, будто у него сорвало тормоза.

Они били монстров, вычищали разбойничьи шайки, а стоило где-нибудь проявиться культистам — выслеживали и убивали всех до одного.

В ходе всего этого постоянное войско Бордер-Гарда показало, чего стоит. И те, кто исподволь за ними наблюдал, не могли не удивиться.

Особенно аристократы в королевском дворце.

Похоже, сравниться с такой силой мог бы только весь Орден Красных Плащей в сборе.

При таком положении дел, разумеется, нашлись и те, кто заговорил о тревоге.

— Делать нечего — так займитесь землёй, как виконт Харрисон.

Так высказался граф Маркус, ближайший человек короля.

— Они придут на меня войной? Тогда я сам отдам им все свои земли, да ещё и дочь в придачу.

Маркиз Окто добавил это со смехом.

— Будь у него мысль свергнуть королевский дом, разве Рыцарь Железной Стены махал бы мечом где-то там? На его месте я стал бы начальником охраны — под предлогом, что я друг короля. А потом набил бы дворец своими людьми. Что ему жизнь и смерть простых жителей владений, чтобы так носиться по стране?

Маркиз Байсар ткнул всех носом в реальность. Крупнейшие великие аристократы лишь фыркали. К тому же операция Кранга по прореживанию знати к тому времени уже почти закончилась, и в живых остались в основном относительно вменяемые дворяне.

Так что тревожились недолго. Теперь они просто поддерживали Бордер-Гард.

На деле вся страна, начиная с Кранга, словно говорила одно и то же:

каким бы могуществом ни хвасталась Священная страна, мы на стороне Рыцаря Железной Стены.

Доказательства этому виднелись по всей стране.

К тому же, сколько бы Священная страна ни строила козни, монстры и магические звери не возникали из пустоты.

Постоянное войско Бордер-Гарда показало силу и зачистило окрестности, и весь край стал спокойнее прежнего.

Монстров, магических зверей, разбойников и культистов выжгли почти под корень — настолько, что пастух теперь мог спокойно гнать по округе отару.

А когда достроили город Рокфрид и завершили план торгового маршрута на Запад, уже невозможно стало сбрасывать со счетов саму мощь Бордер-Гарда, какой бы там ни была Священная страна.

Изменилось не только военное положение: торговля и весь общий вес Бордер-Гарда стали совсем иными, куда значительнее прежнего.

Итог был прост: неприятности возникали одна за другой, но Бордер-Гард отвечал быстро и точно.

Работы по укладке каменной дороги тоже шли гладко; дело дошло уже до настоящего обустройства дорог.

В этом была заслуга Крайса, но ещё больше — общее желание действовать сообща.

Они служили своему командиру и верили, что дело, за которое он взялся, правое. Потому всё и получилось.

Во всём этом у каждого хватало работы. Когда стало ясно, что за всё сразу не ухватиться, Крайс просто расставил примерные приоритеты.

То, о чём он говорил сейчас, было одним из таких дел — тем, что он отложил чуть в сторону и потихоньку прощупывал.

— Где?

Так переспросил Энкрид после слов Крайса. Речь только что шла об угрозах, опасностях и культистах.

— В Кросс-Гарде.

Кросс-Гард находился к северо-востоку от Бордер-Гарда, за галечными землями и рекой Пен-Ханиль. Собственно, ничего особенного там не происходило.

Энкрид взглядом спросил, в чём дело, и Крайс ответил без запинки:

— В последнее время культисты там вроде бы доставляют неприятности. Да и внутри города, похоже, всё начало разваливаться.

Он добавил, что пока это не их срочное дело, поэтому они и не вмешивались.

Энкрид весь день думал о Воле и погружался в тренировки, но, хотя какая-то нить уже нащупалась, рост шёл до смешного медленно.

Нельзя сказать, что он из-за этого нервничал. Просто Энкрид знал: в такие моменты нужно проветрить голову. Он как раз пил чай, чтобы отвлечься, когда пришёл Крайс и начал рассказывать разные новости. Энкрид и расспросил его заодно.

— Культисты доставляют неприятности? Какие-то культисты?

Это спросила сидевшая рядом Луагарне. Она была фроком и ненавидела еретические культы, поэтому подобные дела всегда её цепляли. Эстер и сегодня была в человеческом облике, так что чашек на столе стояло четыре.

— Похоже, несколько типов прячутся и устраивают какие-то собрания. Заодно, кажется, распоясались преступные организации. Всякая шваль устроила там бардак. Кастелян всё это обнаружил, попросил помощи у храма, а его, говорят, проигнорировали.

Азпен во внешней политике всё ещё числился враждебным государством.

Все, конечно, делали вид, будто ничего не замечают, но на Грин-Перле ведь даже поставили низкую крепостную стену — нет, скорее просто стену, — чтобы обозначить границу.

В последнее время через эту стену спокойно ходили в азпенский город, и это уже стало обычным делом.

Так что по сути Азпен вполне можно было считать союзником.

Пока Бордер-Гард строил два города-крепости, а в городе между ними возводил огромные мельницы, ветряки и прочее, чтобы подвести туда воду из реки Пен-Ханиль и создать крупный земледельческий город, Азпен тоже строил похожий город напротив Грин-Перла.

Две страны соприкасались границами, обменивались тем, чего не хватало, и постепенно между ними зарождалась какая-то удивительно мирная связь.

Всё это стало проходить гладко после праздника, который в своё время устроил Крайс.

Но даже если внутри они уже так хорошо ладили, Кросс-Гард всё равно не мог открыто попросить Бордер-Гард о помощи.

Города, которым по-хорошему следовало бы быть близкими, как братья, до сих пор на деле стояли друг против друга с мечами в руках.

— Храм их игнорирует, обращаться за помощью в свою страну тоже бесполезно — сил нет. У кастеляна Кросс-Гарда, должно быть, сейчас голова кругом. Говорят, он отправил несколько человек через гильдию, но связь с ними пропала. Вот как-то так.

Крайс говорил без просьбы о помощи и без ожидания, что кто-то тут же сорвётся с места.

Просто сообщил: мол, случилось вот такое.

Энкрид понял, что под гильдией Крайс имеет в виду гильдию Гильпина. Если связь с ними оборвалась, значит, внутри действительно назревает что-то неприятное.

В последнее время гильдия Гильпина взялась ещё и за работу информационной гильдии; он слышал, что они пригласили Саксена наставником и проходили у него разные тренировки. Если даже они не смогли отправить ни одного письма, проблема там явно серьёзная.

— Схожу сам. Заодно развеюсь.

Сказал Энкрид.

— Я тоже иду.

Следом сказала Луагарне.

Энкрид собирался просто пройтись и проветрить голову. А Луагарне ненавидела культистов, так что её желание было естественным.

— Обязательно?

Крайс склонил голову набок.

Официальной просьбы о подкреплении не было, но сторона Кросс-Гарда всё же намекнула через Авнайера, что была бы не прочь получить помощь.

Крайс знал это и уже начал действовать.

Но всё-таки идти туда Рыцарю Железной Стены, да ещё и командиру Ордена безумных рыцарей, было совсем не обязательно.

— Разве это создаст проблемы?

— Ну, проблем-то не создаст.

Всё происходило просто так. Никто не вкладывал в это какого-то великого смысла.

Хотя раз уж дело пошло так, Крайс собирался широко разнести весть, что Бордер-Гард вмешался.

Пусть внутренне они и союзники, но разве не отличный случай показать: город вражеской страны или не вражеской, а проблема культистов — беда всего континента.

Так можно было ещё и накопить повод для будущего: где культисты создают проблемы, там сразу следует ответ. А поводов такого рода чем больше, тем лучше.

Никогда не знаешь, когда и как они пригодятся.

— Тогда поступайте как считаете нужным.

Сказал Крайс, и Энкрид сразу собрался в путь.

— Хм. Чую дурное предзнаменование. Если решишь, что дело тебе не по силам, смело беги.

С этими словами Эстер протянула Энкриду маленькое зеркало.

— В этом зеркале, пусть и недолго, можно увидеть моё лицо. Будешь иногда смотреть — прибавится сил.

— …Почему мне должно прибавляться сил от взгляда в зеркало?

— Разве не естественно, что вид прекрасного лица противоположного пола придаёт сил?

Эстер была ведьмой, постигшей истину мироздания.

Энкрид, глядя на неё, спросил с искренней тревогой:

— Перестань уже водиться с Синар.

Похоже, эльфийские шутки всё-таки заразны.

— Хмф.

Эстер только фыркнула и криво улыбнулась. По сравнению с их первой встречей, мимика у неё и правда стала куда богаче.

В прошлый раз меч Энкрида сломался, поэтому теперь он достал меч с примесью чёрного золота.

Сверху надел чешуйчатую броню, которую лично раздобыл Крайс.

Пока он брал пояс для меча, лёгкий рюкзак, еду на дорогу и прочие мелочи, Луагарне собирала мешочек с насекомыми.

Кожа фроков почти не повреждалась, да и присущая им способность к восстановлению делала своё дело, поэтому обычно, отправляясь в путь, они не таскали с собой больших тюков.

Да что там — фроки спокойно могли не есть день-другой.

Они сразу двинулись к Кросс-Гарду.

Недавно на реке Пен-Ханиль построили большую пристань, так что с лодкой трудностей не возникло.

Если прикинуть дорогу, ночевать под открытым небом им предстояло дня три-четыре. Ничего сложного в этом не было. По пути Энкрид разговаривал с Луагарне, но шаг держал быстрый и шёл без лишних остановок.

Вскоре им встретился караван мелких торговцев. Сначала люди удивились, увидев всего двоих путников, потом кивнули и сказали:

— Вдвоём ходите? А, если с вами фрок, тогда понятно. Да и вообще, в последнее время по этим краям вроде стало можно ездить. Постоянное войско Бордер-Гарда выкорчевало всех окрестных монстров. Да здравствует Рыцарь Железной Стены.

Он благословил Энкрида, так и не узнав его в лицо. Бродячий торговец улыбался до ушей. Сказал, что если и дальше так пойдёт, жить станет приятно, а потом тихонько пожаловался, что не понимает, чего добивается Священная страна.

— Но я не еретик, вы уж не подумайте. Не вздумайте на меня доносить. Я каждый месяц жертвую монастырю, между прочим.

Похоже, язык у торговца был без костей: едва сказав лишнее, он тут же пожалел и поспешил поправиться.

— Не донесём. Я с церковью не в ладах.

Энкрид отмахнулся почти лениво. Торговец тут же заявил, что так говорить нельзя. Даже если Церковь Святыни Демонических земель — еретический культ, ругать её вслух опасно: однажды можно нарваться на её людей. Он посоветовал быть осторожнее и пошёл дальше. Впрочем, всё это время лицо у него оставалось весёлым.

— А всё-таки славные нынче дни.

Глядя ему вслед, Луагарне заговорила:

— Когда говорят об окончании войны и о мире, значит, хотят, чтобы таких людей стало больше?

— Разве плохо на это смотреть?

— И правда.

Энкрид шёл до тех пор, пока солнце не село, закатное зарево не перетекло в синеву, а синева не оказалась на пороге темноты. Потом остановился, нашёл подходящее место для сна и лёг. Он надел несколько слоёв одежды и укрылся согревающей шкурой, но холод всё равно пробирал.

Луагарне не любила не столько температуру, сколько сухость, и потому всё время держала воду у рта.

Сам холод её, похоже, почти не беспокоил. Говорили ведь, что фроки слабо чувствуют перепады температуры.

Она была такой же.

Энкрид лёг и закрыл глаза. Умение засыпать в любой нужный момент вошло у него в привычку ещё со времён жизни наёмника.

Но стоило ему улечься, как ему открылось необычайно ясное ночное небо. Звёзды заполнили чёрную высь, две голубые луны рассыпали свет.

Сияние звёзд будто хлынуло ему прямо в глаза. Выстроившись цепями, они напоминали реку из света, а луны — два голубых озера, полных собственного сияния. Небо было по-настоящему прекрасным.

Он долго смотрел на него, и тут рядом заговорила Луагарне:

— Красиво.

— Да.

Они, опьянённые ночным небом, обменялись парой шуток, и Энкрид незаметно провалился в сон.

Едва он уснул, тело качнуло. Энкрид открыл глаза, и вместо реки света его встретила колышущаяся чёрная вода.

— Ну что, готов к бессмертию?

Река, фиолетовая лампа, длинная лодка. За каменным столом напротив него сидел лодочник-перевозчик и задавал вопрос.

Энкрид посмотрел на него.

Теперь лицо было видно куда отчётливее, чем прежде.

Серая кожа — как пересохшая растрескавшаяся земля. Бесцветные глаза, потерявшие всякий блеск.

Раньше Энкрид об этом не думал, но теперь лицо лодочника показалось ему похожим на маску.

Как бы там ни было, на этот раз Энкрид после долгого перерыва решил подыграть ему.

— О каком бессмертии вы говорите?

— Ты не умираешь. Это и есть бессмертие.

— Не умирать, застряв в сегодняшнем дне?

— Верно. Это и есть твоё бессмертие.

Разумеется, Энкрид не собирался соглашаться. Он пристально посмотрел на лодочника.

Бесцветные глаза лодочника не моргали, губы не дрогнули. Вместо этого он произнёс то, чего Энкрид никак не ожидал:

— Поверни назад. Я укажу тебе новый путь.

Энкрид не понял, что ещё это значит.