Тарелки одна за другой опустились на стол с тихим звоном.

Энкрид не был привередлив в еде, но кто же не любит вкусно поесть?

Эта столовая стояла отдельно от общей харчевни при казармах и предназначалась только для рыцарского ордена. Крайс устроил её, когда расширял и перестраивал казармы.

Обычно здесь ели то же, что и солдаты, но, когда наведывались гости, подать им настоящие блюда считалось простым приличием. Так в Империи и близких к ней королевствах показывали: «мы рады, что ты пришёл».

На Западе уважение выражали иначе: если хотели почтить гостя, сами готовили пусть даже что-нибудь простое или угощали едой, сделанной кем-то из семьи. На Центральном континенте всё было вот так.

Старик попросил приглашения, и Энкрид кивнул.

По словам Саксена, от этого человека оставалось странное ощущение: присутствие будто смазывалось. Когда Саксен выпустил что-то похожее на убийственное намерение, тот ещё и уверенно принял его.

В тот миг Энкрид ощутил от старика нечто сродни тому, что исходило от восточного короля Ану.

Иными словами, перед ним был человек, способный драться на рыцарском уровне.

Но странность заключалась в другом: стоило увидеть его прямо перед собой, как от него не чувствовалось ничего подобного. Совсем ничего.

Это и занимало Энкрида.

В прошлую их встречу он даже этой странности не заметил.

Необычный, но всё-таки слепой старик.

Тогда на этом впечатление Энкрида и исчерпывалось. Теперь же всё выглядело иначе.

Луагарне, похоже, чувствовала то же самое: она только и делала, что перекатывала свои огромные глаза и рассматривала гостя.

Что видит глазомер фрока?

Энкриду стало любопытно, и он украдкой посмотрел на Луагарне. Та тут же сказала:

— Не вижу.

Значит, не видит.

Даже фрокий глаз, распознающий талант, не был всесилен.

— Чего так смотришь?

Почувствовав взгляд Энкрида, Луагарне чуть надула щёки.

— Сегодня ты особенно хороша.

— Ты различаешь внешность фроков?

Различал. Правда, кто из них красив, а кто нет, он не знал.

Зато наблюдательность у Энкрида была хорошая.

Услышав это, Синар повернула голову и спросила:

— Значит, фроки тебе больше по вкусу, чем эльфы?

— Давайте есть.

Стоило ответить на такое — и эльфийские шуточки заплясали бы прямо по столу. Энкрид этому не слишком радовался, поэтому перевёл разговор.

— Верно. Сначала еда, — сказал слепой старик.

За столом, кроме Энкрида, Саксена, Синар и Луагарне, никого не было. Рагна спал, а Рем увёл своих бойцов тренироваться в горы. Говорили, что он не взял ни нормального снаряжения, ни еды — только один топор.

Похоже, это уже меньше напоминало тренировку и больше походило на издевательство над подчинёнными.

Впрочем, если они выдержат такие издевательства, их мастерство наверняка станет заметно лучше.

Ещё Энкрид слышал, что к ним присоединились близнецы с Запада — в качестве инструкторов.

Те самые близнецы, что на Западе вошли в торговый дом Энри, добрались до Бордер-Гарда и остались здесь.

Охрану западного торгового дома теперь взяли на себя Бордер-Гард и торговый дом Рокфрид, так что проблем с этим не было.

Если спросить, с чего вдруг Бордер-Гард и торговый дом Рокфрид за это взялись, ответ был не только в дружбе Энкрида с Энри.

Проще говоря, Крайс и Леона увидели ценность не только в товарах с Запада, но и в самом торговом маршруте, протянувшемся оттуда сюда.

Они решили, что путь, которым пришёл Энри, может соединить Запад с центром, а затем и с востоком или юго-востоком Наурилии. Название уже придумали — Каменный тракт.

Одним из главных товаров был обсидиан; кроме него имелось ещё несколько ценных пород камня. Да и само название означало: начать с безопасного тракта, устроить в ключевых точках небольшие города и выложить дорогу камнем, чтобы она стала прочной.

Разумеется, это было дело не одного-двух дней и даже не одного-двух лет.

Какими бы развитыми ни были строительные технологии, проложить дорогу и возвести города — причём не меньше десятка — было совсем не просто.

Нельзя было просто швырнуть кучу крон, построить город и считать дело оконченным. Город имеет смысл только тогда, когда в нём живут люди.

Так что это была работа на долгие годы.

И всё же они охотно взялись за неё. Значит, выгода обещала быть не просто большой — огромной.

Оба прекрасно знали: чем дальше торговый путь, тем во много раз выше прибыль.

И примеры тому уже были.

На юго-востоке Наурилии находился лучший торговый город континента, он же город-государство. Его развитие стало возможным благодаря водным путям.

Конечно, одних водных путей было бы мало.

К нынешнему процветанию привели и корабельное мастерство, позволявшее строить грузовые суда для нескольких рек, пересекающих континент, и скоростные лодки для быстрого передвижения, и умение возвести города в каждой важной точке.

Так или иначе, Рагны не было, Рема тоже, а Аудин увёл Терезу на какую-то молитву.

Кажется, он собирался пробудить её талант.

Энкрид подробностей не слушал.

Рофорд и Фел были на месте, но оба были заняты собственной тренировкой.

Они подстёгивали друг друга. Стоило одному что-то понять, сорваться с места и начать тренироваться как безумец, второй тут же, сам того не замечая, переходил на метод Энкрида.

Метод Энкрида означал одно: размахивать мечом как одержимый.

Так что этим двоим было всё равно, кто пришёл и зачем.

Эстер в казармах была, но в облике пантеры.

Энкрид не спрашивал почему; она сама сказала, что всю эту неделю должна провести пантерой.

И еду она, мол, добудет в лесу. Никто её не спрашивал, но она ещё добавила, что ей нужно накопить силу природы.

Вот поэтому за столом и остались только Синар, Луагарне, Энкрид и Саксен.

Повар, расставив тарелки, отступил в сторону.

— М-м.

Белобрысый старик приподнял подбородок и поводил носом вправо-влево, словно наслаждался ароматом блюд.

Подали суп, сушёную рыбу под уваренным соусом и главное блюдо: самые нежные куски свинины с паровыми овощами.

Все, кроме слепого старика, видели спаржу, морковь, зелёные овощи и аппетитно нарезанное мясо.

Старик видеть не мог, зато будто читал блюдо носом.

— Свинина. А рыба… хм, похоже, сушёная.

По одному запаху он почти точно угадал, что лежит на столе. Впечатляющее умение.

— Выглядит тоже хорошо, — сказал Энкрид.

Рядом с главным блюдом стояла тарелка с разрезанными пополам маринованными томатами. Тут и запах, и цвет обещали удовольствие.

Старик постучал вилкой по столу, нащупал на тарелке мясо и овощи, подцепил кусок и отправил в рот.

Для слепого естественно было искать еду на ощупь, но у него это выходило так ловко и свободно, что не выглядело неловко.

Если не присматриваться, можно было и не понять, что он слеп.

«Как он это делает?»

Энкрид некоторое время смотрел на него и думал.

После всего, что он успел заметить по дороге, одно стало ясно.

Каждое движение старика было отточенным. Он ни на миг не терялся и будто всегда знал, что находится вокруг.

Вот и сейчас: никто не объяснял ему, где тарелка и где вилка, никто не вкладывал их ему в руку, а он всё равно нащупал нужное и уверенно отправил еду в рот.

Отведав блюдо, белобрысый старик уставился куда-то в пустоту, кивнул и заговорил:

— М-м… Знаешь, что я считаю самым важным?

— Что же?

— Степень готовности овощей.

Старик чуть развёл большой и указательный пальцы, потом раскрыл обе ладони и с чрезвычайно серьёзным лицом продолжил:

— Они не слишком твёрдые, но и не размякли. Безупречно. Прекрасно. И нарезка, и сама текстура овощей тоже хороши. Видно, что ножом работали с душой. Блюдо подстроено под того, кто будет его есть. Что в соусе? Вкус богатый… свиная печень?

Чутким было не только его обоняние. По вкусу он, пожалуй, мог бы поспорить с лучшими знатоками континента.

Острый язык распознал и состав блюда, и то, как его готовили.

— Да, всё верно, — ответил повар, кажется, растроганный до восторга.

— М-м. Хорошо. Вкусно.

Белобрысый старик повторил это ещё раз и сосредоточился на еде. Глядя на него, Энкрид и сам невольно взялся за вилку.

Старик был прав: блюда вышли превосходные. Правда, Энкрид не смог бы разобрать их настолько тонко.

В хорошо приготовленной свинине мясо и жир сходились как надо, а густой соус из толчёного картофеля и свиной печени сразу раскрывался во рту глубоким, насыщенным вкусом.

— Вы были поваром?

Когда Энкрид немного насытился и спросил, старик мягко улыбнулся.

— Раз глаза не видят, радость смотреть на мир я потерял, зато радость есть стала сильнее.

Старик взмахнул рукой с вилкой. В тот же миг Саксен сжал столовый нож так, будто при малейшей ошибке сразу метнёт его.

Если это почувствовал Энкрид, старик наверняка тоже почувствовал. Но он никак не отреагировал и продолжил говорить своё:

— Без таких радостей и жить на свете невкусно, верно?

Старик повторил мысль: ослеп — и потому развил вкус.

Когда трапеза закончилась, повар ушёл внутрь и вернулся с десертом и чаем.

Маркус время от времени присылал обработанные чайные листья. Недавно нанятый им алхимик был никудышным мастером, зато чайные листья сушил как следует.

Из этих листьев заварили чай. К нему подали хрустящее жареное печенье из муки и хлеб, испечённый только с солью и маслом.

— М-м, хлеб подрумянен как надо.

Старик явно наслаждался едой.

— Забавный тип, — заметила Синар, глядя на него.

Полностью вооружаться никто не стал, но оружие при себе было у каждого.

И все за столом, кроме повара, понимали: посох в руке старика — не просто посох.

С виду это была трость, но внутри скрывалось лезвие; один из видов меча, называемый тростью-шпагой.

Носить удобно, но из-за отсутствия гарды у рукояти набор приёмов ограничен.

Без гарды рука при ошибке могла соскользнуть на клинок и порезаться, да и техники, где гарда защищает кисть, с таким оружием не применишь.

Даже самый простой пример: чтобы связать клинок противника и отбить его в сторону, пришлось бы работать одним лишь лезвием. Если не считать удобства ношения, оружие было не из лучших.

После еды старик прислонил свой посох к столу. Слуга подошёл, собираясь убрать его в сторону, но старик остановил его.

Похвалив повара и сказав, что было действительно вкусно, он повернул голову к Энкриду.

Слепые глаза не видели, но движение вышло таким естественным, будто он смотрел прямо на собеседника.

— Для меня честь увидеть вас лично. Как и говорили, вы весьма статный красавец.

— М-м.

Синар отозвалась на эти слова. Что он там «увидел», если не видит? Она склонила голову набок.

— Шучу.

Старик сам сказал — и сам рассмеялся.

— В молодости, когда я ещё видел, от моего остроумия не одна леди слегла в любовной горячке.

— Вы случайно не у эльфа этим шуткам учились? — совершенно серьёзно спросил Энкрид.

Бровь Синар дёрнулась. Вопрос ей явно не понравился.

— Нет, что ты. Это врождённое. На самом деле я никогда не видел. С рождения слепой.

Ха-ха-ха. Старик сказал это и рассмеялся, но никто его смех не поддержал. Все лишь подумали примерно одно: старик и правда странный.

— У него голова сломалась? — Луагарне усомнилась в здравости его рассудка.

Саксен по-прежнему молчал.

Старик достал чистый, но старый платок и промокнул уголки рта.

— Поел я хорошо. Пора расплатиться за угощение?

Само собой. Не стал бы Энкрид так сидеть с кем попало только потому, что человеку захотелось поесть.

— Давайте спарринговаться.

Энкрид ответил так, будто только этого и ждал. Они поели, поговорили. Кто этот старик? Кому служит? Зачем пришёл? Неизвестно. Пока Энкриду это даже не было интересно.

У каждого человека свой взгляд на мир.

Можно назвать это разницей точек зрения.

Энкрид видел старика во второй раз, и сейчас заметил то, чего не увидел в первый.

Этот старик хорошо дерётся. Так подсказывала интуиция.

«И не просто хорошо. Очень хорошо».

Почему его силу так трудно оценить?

Почему Саксен сказал, что с ним что-то странно?

Почему даже Луагарне не смогла понять, насколько он силён?

Всё, что показал слепой старик, для Энкрида было сплошным поводом ждать большего.

Так какая разница, откуда он и чего хочет?

Пламя вспыхнуло в сердце и разлилось по всему телу. Воля сама поднялась внутри и толкнула Энкрида высказать своё желание.

Он хотел сразиться.

Он не знал, что есть у противника. Именно это его и будоражило.

Да и не могло быть другой причины привести старика сюда и накормить как следует.

— У вас есть привычка избивать слепых стариков? — спросил тот.

— Вы ведь не собираетесь смирно стоять и получать удары. Или собираетесь?

Энкрид тут же отбил вопрос встречным, и затянутые белёсой пеленой глаза мягко изогнулись.

— На словах тебя не одолеешь. Шутку брошу — а ты даже не смеёшься.

— Меня уже натренировал кое-кто другой.

— Уж точно не я. Правда ведь, жених?

Синар бесцеремонно вклинилась в разговор.

Энкрид знал: когда положение неудобное, лучше вообще не отвечать. Он отодвинул стул.

Др-р-р. Толкнув стул бёдрами, он поднялся и сказал:

— Выйдем.

И сразу направился наружу, даже не дожидаясь ответа.

Синар смотрела ему вслед и тихо пробормотала:

— Позже нам придётся поговорить об этом обстоятельно, жених.

Голос был негромкий, но обычно чуткий слух жениха наверняка всё уловил.

Эльфийка подумала об этом и тоже поднялась. Не так сильно, как Энкрид, но ей тоже захотелось посмотреть.

Этот старик не принадлежал к лесному народу, однако с самого начала пользовался слиянием лучше, чем её соплеменники.

Слияние — техника, позволяющая в лесу пропитаться лесом, у воды стать подобным воде; иными словами, скрыть себя, подогнав собственную энергию под окружающую среду.

Среди закалённых рыцарей, владеющих Волей, тоже немало тех, кто умел применять это искусство, но истоки его принадлежали эльфийскому народу.

В этом смысле старик был по-настоящему необычен.

Даже её чувства улавливали его присутствие расплывчато: он словно растворялся в окружении.

— Поел — плати. Таков уж закон мира.

Старик произнёс это, поднялся и, постукивая посохом по полу, вышел наружу.