Энри тронулся в путь, нагрузив повозки не только обсидианом и амулетами — западными диковинами, — но и ещё кое-каким товаром: полезным, ходким, таким, за который можно было выручить кроны.

Он с самого начала понимал, что легко не будет. Но оказалось тяжело по-настоящему — до того тяжело, что временами хотелось спросить себя: а туда ли он вообще ввязался?

Нет, бросить всё на полпути ему и в голову не приходило. И всё же тревога сушила рот, будто он шёл с камнем под языком.

Приходилось держаться. Он сам так решил. И лучше всех понимал: это шанс.

«Командир».

Энри сжал лук, подаренный Энкридом, и подумал, что не станет тупицей, который упустил свой шанс.

Для товара нужна была повозка, а для дороги — верховое животное. Велоптер за пределами Запада становился бесполезен, значит, требовалась лошадь.

«Крон не хватает».

Кошель у Энри был далеко не пухлый, поэтому вместо лошадей он раздобыл ослов и грузовые тележки.

Тележек набралось десять. Груза вроде бы хватало, но если смотреть на ослов и на тех, кто отправлялся вместе с ними, караван выглядел бедновато.

— Не бойся.

— Мы пойдём с тобой.

К счастью, западные близнецы согласились быть охраной. По части силы выбор вышел более чем приличный. Кроме них, Энри занял в деревне-оазисе ещё несколько свободных рук.

— Когда доберёмся, заплатишь как следует?

— Еду и ночлег по дороге ты берёшь на себя, верно?

Вопросы у всех были примерно одинаковые.

— Точнее, если этот торговый путь удастся, я собираюсь дать каждому столько, чтобы вы могли осесть где угодно и жить без нужды. Но гарантии, что всё получится, нет.

В деревню-оазис часто стекались беглецы, но попадались и такие, кого занесло туда по ложному обвинению.

Среди них был один мужчина с женой и детьми. Драться он, похоже, не умел, зато выглядел человеком верным.

Энри выбирал именно таких. В конце концов, после того как его отвергла женщина, а жизнь покатала туда-сюда, он научился немного разбираться в людях.

А если глазомер его подведёт?

«Ничего».

Даже если кто-то по дороге вывернет клинок против него, при западных близнецах далеко они не зайдут.

Для тех, кто присоединился к торговому пути Энри, это тоже было приключение.

Платить он сейчас не мог и обещал рассчитаться только после завершения пути, да ещё и при условии, что появится прибыль.

Поэтому к нему шли не столько хитрецы, сколько упрямцы — или люди, за которых имелось кому отвечать.

Работа предстояла тяжёлая, зато чище, чем жизнь в деревне-оазисе.

Да и казалась она куда приличнее охоты на зверей с самоцветами.

Так и начался этот торговый путь. Доставалось им от всего: от монстров и магических зверей, а порой даже от обычного дождя.

В городе они не могли остановиться надолго — крон на это не было. Всё, что имелось, ушло на ослов и тележки. Так что ночевать приходилось под открытым небом всю дорогу.

Энри пустил в ход всё, чему научился за годы охотничьей жизни: вёл людей как проводник по самым терпимым дорогам, выбирал места для лагеря. А когда требовалась сила, вперёд выходили западные близнецы.

На этих дорогах ещё время от времени попадались бандиты.

На этом континенте жить разбоем — значит иметь силу переживать нападения монстров и магических зверей. Так что банды были немалые, и умелых головорезов среди них хватало. Но близнецам они всё равно не годились в противники.

По пути один мальчишка, пошедший за отцом, даже показал талант к метанию камней.

Когда впереди показался Наурил, Энри уже вымотался до предела, но до этого момента они кое-как добрались без единой смерти.

— Здесь надо бы продать часть товара.

Они вошли в столицу, и первый же торговец, с которым Энри столкнулся, попытался провернуть грязный трюк.

— Западный товар? А кто докажет, что он правда с Запада, а не подделка? Амулеты? И чем ты подтвердишь, что они работают?

Энри сразу понял: грязный трюк. Торговец нарочно запускал слух, чтобы сбить цену.

Близнецы хотели тут же ответить на оскорбление, но тогда в дело немедленно вмешалась бы городская стража.

Они выглядели чужаками с Запада, да ещё и бедно одетыми. Значит, виноватыми сделали бы их. Энри это прекрасно понимал.

Мало ли он таких случаев видел.

— Надо стерпеть. Прошу, стерпите.

Он удержал близнецов, сам тоже стиснул зубы и уже собирался отказаться от продажи в столице.

Слишком много жирных ублюдков, похожих на помесь свиньи с жабой, цеплялись к ним, и продать товар по нормальной цене не выходило.

Дойдут до Бордер-Гарда — там Энкрид поручится за них, и таких проблем не будет.

Энри всё это понимал. Но он ведь не просто так решил продать часть товара в Науриле. Дорога впереди была ещё та.

Разве разумно оставаться в столице без единой серебряной монеты?

Ляжешь ночью где-нибудь возле трущоб — и за одну ночь, глядишь, познакомишься с сотней воров.

Всех перебить? Гильдия воров из тех, кто сам задирается, получает по зубам, а потом лезет мстить.

За городом — другое дело. Но внутри города нельзя было устроить кровавую драку.

— Ха-а.

Он пару раз тяжело выдохнул и уже хотел уходить, когда последний ублюдок — то ли жабосвинья, то ли свиножаба — всё-таки довёл его.

Рука Энри снова и снова тянулась к луку, подаренному Энкридом.

«Встречу тебя за городом — правда вгоню стрелу в башку».

И как раз в этот момент откуда ни возьмись появился Энкрид, улыбнулся во весь рот и назвал жабу дядей.

Сам дядя, правда, только растерянно наклонил голову.

* * *

Не все люди на свете живут честно и прямо.

Бывали и такие. Энкрид не считал их непременно злодеями.

Но тут дело было другое.

Картина сложилась с первого взгляда.

Энкрид легко спрыгнул с лошади. Подошвы сухо стукнули о землю, и вверх поднялась пыль.

По уложенным под ногами камням было видно: дорогу недавно отремонтировали.

На этой дороге стояли тележки, ослы, а рядом — Энри с запавшими от усталости щеками.

И прямо напротив него — торговец по имени Мальтон, чьё лицо блестело жиром. Контраст был наглядный.

— Дядя, чего это ты делаешь вид, будто не узнаёшь?

Энкрид пошёл к нему, а начальник стражи тут же пристроился сбоку и спросил:

— У вас есть дядя?

— Недавно завёлся.

— ...Что?

Рем фыркнул коротким смешком. Он понял: у Энкрида снова проснулась та самая зверская тяга к розыгрышам, которая иногда на него находила.

— Почему ты меня не узнаёшь?

Энкрид даже поднял руку до запястья. На запястье теперь был наруч из кожи — той самой, что тогда продал великан.

— Э-э... ты? Тот самый?

Мальтон в ужасе ткнул в Энкрида пальцем.

— Тот самый?

Начальник стражи отозвался на эти слова. Его взгляд повернулся к жабьему торговцу. Выпученные глаза Мальтона забегали.

Что происходит? Почему начальник стражи будто перед ним заискивает? И почему этот тип так уверен в себе? Разве он не обычный мечник, который решил взять нахрапом?

Мысли метались одна за другой.

— Дядя.

Энкрид снова окликнул его, и Мальтон вспомнил собственную опрометчивую фразу.

«Ты, значит, друг главы торгового дома Рокфрид? Пф. Тогда я дядя генерала Энкрида».

Друг. Дядя. Глава торгового дома Рокфрид. Энкрид.

Слова смешались, лицо встало в памяти, и вывод тоже пришёл сам собой. Осторожная догадка о том, почему этот человек зовёт его дядей, подняла голову.

Он спрашивал и сам себе не верил. Но с другой стороны — всё сходилось слишком уж точно.

— Рыцарь Железной Стены?

Широко разошедшееся прозвище само сорвалось с языка Мальтона. В этом вопросе слышалась мольба: пожалуйста, скажи, что нет, что ты мошенник.

— Прозвище племянника ты, гляжу, знаешь.

Энкрид сказал это с улыбкой.

У Мальтона внутри всё рухнуло.

Почему это правда?

Почему ты и правда Рыцарь Железной Стены?

— А?

На этом мозг Мальтона заклинило. Значит, всё было правдой? И перед ним сам Энкрид?

Инстинкт выживания заставил Мальтона оглянуться. За его спиной стоял дворянин, который его прикрывал.

Точнее, дворянин, положивший глаз на товары, привезённые с Запада.

После гражданской войны прошло не так уж много времени, а он уже начал собирать вокруг себя фракцию. Ну, если не фракцию, то свою силу — это уж точно.

Чтобы наращивать силу, нужны золотые монеты. Поэтому он и зарился на редкий товар.

Конечно, Энкрид не знал имени этого дворянина. Даже если бы слышал, всё равно забыл бы. Он просто проследил за взглядом Мальтона и посмотрел на него.

— Похоже, тут недоразумение.

Дворянин решил, что достаточно будет как-нибудь выступить посредником.

Генерал там перед ним или кто угодно, столица оставалась столицей, законы здесь действовали, а его положение нельзя было просто сбросить со счетов. Такова была мысль, на которой он держался.

Хотя холодный пот уже ручьями стекал по спине.

Не зарубят же его вот так, правда? Тревога заставила его чуть отставить зад назад. Рот говорил, а тело уже готовилось бежать — странная поза человека, который вроде бы объясняется, но в любой миг рванёт прочь.

— Какое недоразумение?

Энкрид бросил вопрос, и у дворянина дрогнули брови.

— Этот торговец всего лишь пытался заключить честную сделку.

Смешно было то, что Энкрид ещё ничего не сказал, а дворянин уже начал оправдываться.

Вся ситуация выходила забавной.

Пока Энкрид вышел вперёд и обменялся несколькими словами, сзади Рем успел расспросить близнецов.

— Вам, похоже, досталось?

— Да дело не в этом. Вон тот ублюдок...

Рем выслушал близнецов до конца.

— Эй, это ты сказал, что амулеты, сделанные западниками, — подделка? И что шаманство — обман?

Мальтон действительно говорил такое. Но разве не из-за жадности дворянина, стоявшего за его спиной?

Он посмотрел на виконта.

Спаси меня.

Его глаза говорили предельно ясно. А Рем в таких случаях обычно не терпел.

Тук. Он взял топор и размашисто двинулся вперёд.

— Извинишься или сдохнешь? «Я виноват» — всего четыре слога, и ничего жуткого не случится.

Так сказал Рем.

Что это было — склад характера? Натура?

Или всё из-за того, что, впервые оказавшись на континенте, он увидел дворянскую мразь, которая забавлялась тем, что приставала к женщинам и мучила людей своего владения?

Рем таких ублюдков ненавидел.

Напор человека с топором выглядел совсем не шуточным, и трое охранников за спиной дворянина нахмурились, собираясь выступить вперёд.

Тогда заговорил начальник стражи:

— Лезьте, когда надо лезть, и стойте, когда надо стоять. Вы вообще знаете, кто перед вами? Чёрные волосы и синие глаза. Серые волосы и топор. Туша, как у медведя. Правда не знаете?

Пока по городу расходились песенные строки, слухи о тех, кто защитил Бордер-Гард, тоже успели расползтись.

И не только об Энкриде.

— Убийца дворян.

Безумец, который в детстве потерял родителей из-за дворянина и с тех пор, едва завидев дворянина, раскалывает ему голову топором.

Это было неправдой. Просто слух.

— Зверолюд-медведь, который ради забавы разрывает людей надвое.

Один из охранников пробормотал это себе под нос.

— ...Это, значит, я?

Аудин переспросил, и улыбнуться у него не вышло.

Он не был зверолюдом. И таких увлечений у него тоже не было.

— А-а...

Трое охранников закрыли рты.

Со стороны Рема это и так был шаг назад — из уважения к Энкриду. Поэтому он и предложил извиниться.

Будь по его нраву, он сначала избил бы их, а уже потом стал разговаривать.

— ...Я извиняюсь. Я был неправ.

Виконт не выдержал напора. Волю даже подключать не понадобилось. Охранники не двинулись, а имя Убийцы дворян прозвучало у него в ушах слишком отчётливо. Ему до боли захотелось помочиться.

Виконт тут же сбежал. Оставшийся торговец выглядел так, будто вот-вот разрыдается.

Энкрид обратился к своему дяде:

— Дай-ка племяннику на карманные расходы.

— Что?

— Не дашь?

Энкрид переспросил, а за его спиной начальник стражи сверкал глазами. По тому, как всё повернулось, он уже понял: этот торговый ублюдок что-то натворил. И ведь именно он впустил его сюда.

А тот ещё и посмел строить грязные трюки против его кумира.

«Убью. Обязательно убью. Тебя-то точно убью».

Начальник стражи не владел Волей, но решимость его была такой крепкой, что убийственное намерение, казалось, вот-вот станет осязаемым.

Иными словами, одним взглядом он был готов убить человека.

— Дам, конечно! Сейчас дам!

Мальтон развязал кошель.

— Маловато.

Энкрид бегло глянул на содержимое. Серебряных монет там было больше двадцати, виднелась и одна золотая, но если Энкрид сказал мало — значит, мало.

Мальтон тут же отправил пажа в банк.

В каждом большом городе обычно имелся крупный банк.

Как правило, ими заведовали горожане из торговых городов, приезжавшие по делам. Во время прежней гражданской войны они сбежали, но недавно вернулись, и банк снова открылся.

Дзинь.

Вскоре случилась прекрасная сцена: из рук в руки перешёл приличный кошель.

Энкрид забрал всё и отдал Энри.

— Ослов продай и замени лошадьми. Тележки тоже смени. Накорми людей как следует, дай им выспаться и только потом выходи. Дальше дорога будет полегче.

— Спасибо.

Энри склонил голову. Вспомнились все тяготы пути, и на глаза едва не навернулись слёзы.

Начальник стражи увидел это и вмешался:

— До Зальтенбука охрану беру на себя. Не отказывайтесь. Я сам хочу это сделать.

— Я как раз собирался поблагодарить.

Энкрид кивнул.

— Тогда прошу немного подождать.

Начальник стражи выдохнул, подошёл к Мальтону, положил руку ему на плечо и отвёл в сторону.

Энкрид помахал дяде на прощание.

Среди людей, пришедших с Энри, был мальчишка лет тринадцати-четырнадцати, тот самый, что увязался за отцом.

В глазах этого ребёнка Энкрид и его спутники казались недосягаемо высокими.

Выше короля целой страны.

Таких детей было много. Для них имя Энкрида значило не просто мечника с героической осанкой. Король был где-то далеко, а Энкрид защищал их собственными руками.

Впрочем, всё это было лишь мелким случайным происшествием.

— Увидимся в Бордер-Гарде.

Энкрид расстался с Энри, а Рем тем временем успел что-то поручить близнецам. После этого они верхом шагом двинулись по внешней дороге к королевскому дворцу.

По той самой дороге, по которой Энкрид когда-то мчался на Разноглазом.

Во дворце он остановился на день. Ночью дел не нашлось, он занял тренировочный двор и принялся спарринговаться — и тут же со всех сторон потянулись желающие получить от него урок.

Среди них были знакомые лица, были и незнакомые. Энкрид ни для кого не делал исключений.

— Сколько угодно.

Был там и Риэрбан, старый знакомый, теперь уже боец Королевской гвардии. Был и Мэтью, которому полагалось находиться при Кранге.

Заглянул даже командир Королевской гвардии в тёмно-сером шлеме.

Но он не стал спарринговаться — только поздоровался взглядом и ушёл. Человек он был весьма немногословный.

Как бы то ни было, Энкриду всё это было привычно и по-своему мило.

Когда люди смотрели на него и обсуждали технику, ему было не просто приятно — он был на седьмом небе.

Рем, глядя на это, сказал, что болезнь снова дала о себе знать, но, кажется, и сам получал удовольствие.

Они отдохнули ровно два дня. Затем пажи и служанки сняли с Энкрида мерки и мигом сшили ему фрак.

Не какую-нибудь рубашку, трещавшую на мышцах, а одежду, выкроенную свободно и с запасом.

Рема и Аудина с собой он не взял.

— Мне оно ни к чему.

— Я воздержусь.

Да они и не из тех, кто пришёл бы только потому, что их позвали. Кранг наверняка это понимал.

Накануне вечером Энкрид вдруг спросил Аудина, почему тот вообще отправился с ним.

Если подумать, Аудин не любил покидать Бордер-Гард.

— Думаю перестать держать себя в тюрьме заблуждений.

Вот что ответил Аудин.

Энкрид, конечно, ничего не понял, но Аудин, похоже, и не собирался объяснять, поэтому он оставил вопрос.

Энкрид по-прежнему уважал своих бойцов.

Аудину это, видно, снова понравилось: он лишь улыбнулся.

— Спаситель королевства, друг короля, убийца демонов, Меч Железной стены, генера-а-ал Энкрид из Бордер-Гарда!

Слушая представление пажа у дверей аудиенц-зала, Энкрид вошёл внутрь.

И увидел Кранга на троне.

Они обменялись пустыми приветствиями.

— Хорошо, что пришёл.

— Я явился на ваш зов.

Едва приветствия закончились, Маркус завёл речь о ранге рыцаря, и среди дворян тут же прозвучало возражение.

— Разумеется, сэру Энкриду подобает даровать такой ранг. Но не стоит ли ещё раз взвесить, следует ли поступать так же с остальными?

Вперёд вышел дворянин, который хотя бы умел говорить.

За ним маячил и вчерашний жабий приятель.

— Вы слышали выражение «Убийца дворян»?

Дворянин выступил вперёд, провёл рукой по усам и заговорил.

Чего больше всего боятся власть имущие — королевский дом и дворянство?

Рыцарей. Самих этих бедствий.

Потому что стоит им передумать — и они в любой момент могут одним мечом опрокинуть королевский дом.

Естественно, каждый королевский дом принимал меры, чтобы защитить себя.

Рыцарь Ограничений, который прежде служил королевскому дому Наурилии, тоже был одной из таких мер.

Все рыцари клянутся в верности королевскому дому, причём этот обряд клятвы проходит ещё до того, как человек становится рыцарем.

Но Энкрид и отряд безумцев ничего подобного не проходили.

Способен ли нынешний Наурил их остановить?

Ладно Энкрид. Но остальные?

Именно поэтому дворянин спрашивал, правильно ли возводить в ранг рыцаря и признавать людей с сомнительными нравственными качествами.

Энкрид думал: всё, что тот говорит, верно до последнего слова.

Как ни старайся, представить Рема, присягающего на верность королевскому дому, было невозможно.

И тут же Энкрид отвлёкся.

«Вчерашнее печенье было вкусным».

Хлеб тоже оказался отличный.

Дворянин распинался всё жарче. Если убрать из его речи всё лишнее, оставалось примерно следующее: как можно доверять Убийце дворян, это дело следует пересмотреть — и прочая такая риторика.

Будь перед ним деревенский простак, тот, может, даже захлопал бы от восхищения.

Разумеется, ничего подобного не случилось.

— Вы закончили?

Только Кранг принял его слова с мягкой улыбкой, совершенно не подходившей к обстановке.