— Слабак несчастный. Иди сдохни. Хоть ползком, но сам доберись.

Все словно по уговору собрались в одном месте, и Рем вместо топора пустил в ход язык, принимаясь добивать Рагну.

— Кхе!

Рагна попытался что-то сказать, но закашлялся, поднял руку и показал средний палец — ответил оскорблением, чья сила на континенте проверена веками. Рем, будто приняв решение, кивнул.

— Капитан, сейчас самое время. Срубите ему башку. Прямо сейчас можно — чик, и без особого ущерба.

Он при этом постукивал ребром ладони по собственной шее.

Послушать со стороны — так Энкрид с Ремом будто заранее договорились непременно убить Рагну.

Рем, едва появившись, даже не выслушал, что случилось, и сразу обругал Рагну. Когда его спросили, как дела у него, он сказал, что одного из двух рыцарей упустил. Саксен, услышав это, фыркнул.

Он ещё и сделал это нарочно громко — выпустил из носа короткий смешок, чтобы точно услышали. В том, что Саксен хотел поддеть Рема, Энкрид мог бы поручиться если не кистью руки, то уж пальцем точно.

— Давайте и этого ублюдка прикончим.

Рем подбивал Энкрида убить всех подряд, но слушать его, разумеется, никто не собирался.

— Фин, иди вперёд и доложи обстановку. Мы отсюда присоединимся к основным силам.

— Есть!

Фин слушала их вполуха, а заодно забыла и о страхе перед Саксеном, и о вопросах, которые вызывала нынешняя ситуация.

Почему?

Потому что люди перед ней прямо сейчас писали легенду.

Возможно, она смотрела на само рождение легенды.

Варнас Хьюриер — имя этого рыцаря слышала даже она. И вот его, говорят, зарубили в одиночку.

Сайпресс Наурилии.

Варнас Азпена.

Ещё двадцать лет назад о силе двух стран бессмысленно было говорить, не называя этих двоих.

Отправляясь на разведывательную миссию, Фин знала, что рыцарь Варнас может появиться на поле боя, где будут они.

Но это не значило, что она сразу предчувствовала поражение.

«Если повезёт и на него навалятся хотя бы двое безумных рыцарей, шанс, может, и появится».

Фин не умела на глаз оценивать силу рыцарского уровня, потому и думала что-то в этом роде. А теперь оказалось, что Рагна зарубил его один. Он получил тяжёлые раны, но победа осталась за ними.

Перед глазами Фин лежал труп — след, оставшийся от того боя.

Даже если бы не знаки Ордена рыцарей князя Азпена, выбитые на разном снаряжении покойника, хватило бы и одного вида земли: изрытой, забрызганной кровью. Было ясно, что здесь прошла страшная, жестокая схватка.

«Чудовище».

Рагна — чудовище. Саксен и этот человек ничем не лучше.

— Я ещё могу сражаться.

И, хуже того, он был безумен. Вот что он сейчас сказал.

— Варвар, выходи.

С повреждёнными внутренностями, харкая кровью, он выдавил всего две фразы — и вот это была вторая.

— Тебя, ублюдок, я один раз пощадил.

Считать ли удачей, что Рем, такой же безумец, не взмахнул топором?

Или дело в том, что Энкрид незаметно держался между ними?

То, что Рагна один убил Варнаса, уже было невероятно. Но Азпен выставил не одного только Варнаса.

Был мужчина, который в одиночку изрубил отряд эльфийских воинов почти до полного истребления. Рем, как выяснилось, тоже сражался сразу с двумя рыцарями.

И Энкрид, который вёл всех этих людей, тоже зарубил одного рыцаря.

Они часто несли безумную чушь, но пустой бравадой не разбрасывались.

Значит, всё, о чём они так буднично говорили, было правдой.

Получив приказ Энкрида, Фин выступила первой.

Чтобы не допустить полномасштабной войны, было проделано немало, но, если требовалось по-настоящему остановить бой, нужны были именно эти люди.

Поэтому Фин решила подумать об усталости потом и поспешно зашагала.

Когда Фин увела подчинённых, Энкрид указал пальцем на путь, пересекавший горы.

— Мы присоединяемся к основным силам.

* * *

Энкрид предложил идти к основным силам по более трудной дороге. Причина была простая: просто так.

Если бы кто-нибудь спросил почему, он и ответить иначе не смог бы. Так подсказало чутьё.

Вернуться побыстрее — это хорошо, но идти напрямик, по кратчайшему пути пересекая хребет?

— Этому человеку нужно лечение, — сказала Синар.

Кого именно она имеет в виду, уточнять не требовалось.

Рем и Саксен посмотрели в одну сторону.

— Груз, значит, — пробормотал Саксен.

— Может, закопаем, а завтра заберём? — подхватил Рем.

В такие моменты казалось, что эти двое довольно неплохо сработались.

Что будет, если в настоящем бою они и правда объединят силы?

Рем будет драться беспощадно, следуя инстинкту, а Саксен сумеет своим чутьём закрыть все бреши.

С какой-то стороны они и впрямь могли бы подойти друг другу.

— У тебя опять взгляд полон недобрых замыслов.

— Неприятный взгляд.

Двое с хорошим чутьём ответили одновременно.

Энкрид перевёл взгляд на Рагну, и тот сказал:

— Слюной помажу — заживёт.

Колено, плечо, вдобавок слегка повреждённые внутренности и раненый глаз.

Если такие раны лечатся слюной, этому миру не нужна никакая божественная сила. Да и целителям стоило бы немедленно бросить исследования с учёбой и ходить повсюду, плюясь направо и налево.

— Залезай на спину.

Энкрид присел перед Рагной на корточки.

— …Обязательно? — снова спросила Синар, увидев это.

Она считала, что спешить им сейчас некуда.

— Быстрее доберёмся — хуже не будет, — равнодушно ответил Энкрид.

— Обязательно?

— Прямо надо?

Рем и Саксен добавили по слову и цокнули языками в сторону раненого Рагны.

Цок.

— Я понял: ради мира на континенте вернее всего зарубить этих двоих и здесь же похоронить мой меч.

Рагна сказал это, окончательно разозлившись, но прямо сейчас он всё равно был не в том состоянии, чтобы физически на кого-то бросаться.

— На спину.

А что тут поделаешь?

Энкрид был из тех, кто, если упрётся, всё равно сделает.

Синар подняла Рагну и усадила Энкриду на спину. Так Энкрид, неся его, стал спускаться с гор.

Говорят, горы Пен-Ханиль опасны, но только не для них.

— А тот, кого упустили? — спросил Энкрид на спуске.

— Ху-у.

Рядом Саксен машинально вздохнул. Рем покосился на него и ответил:

— Ну, он, похоже, весь скукожился. Куда ему ещё бежать, как не к основным силам?

Энкрид не стал спрашивать, что именно у того скукожилось, но услышал, как Синар позади пробормотала: «Яйца, значит».

Это была изменённая эльфийская шутка: она нарочно сказала так, чтобы Энкрид услышал, и наблюдала за его реакцией.

Хотела смутить, но Энкрид не смутился.

Просто слух резанул другой звук. И услышал он его раньше эльфийки по одной-единственной причине.

Чутьё заставило его пустить Волю и навострить уши.

— Саксен.

— Иду вперёд.

Гул земли, доходивший даже до хребта; дрожь в воздухе; далёкие крики.

Саксен услышал это и сорвался с места первым.

Его фигура скользнула между деревьями и пропала.

Они как раз почти прошли хребет насквозь и спускались вниз.

Рем фыркнул и сказал:

— Я тут дорожку прорублю.

Вокруг тянуло запахом монстров и магических зверей. Рем ненадолго ушёл в сторону и пустил в ход топор.

Хрясь! Чвак! Треск!

Звуки, с которыми кости и мышцы раскалывались, рассекались и ломались, ударили Энкриду по ушам.

Синар на бегу сузила глаза.

Солнце клонилось к западу. Закатное зарево ещё не показалось, но опускающееся солнце уже вытягивало длинные тени.

Когда они спустились с гор, всё стало видно.

— У-а-а-а!

Вражеское войско неслось вперёд.

Синар ясно видела, что сейчас произойдёт.

Кровь не просто соберётся на земле — она потечёт.

Посреди поля боя, где падут тысячи, кровь станет ручьём, а потом рекой.

Поле боя — место, где для натиска нужна безумная ярость.

Азпен заменил павший боевой дух безумием.

— И-я-хо-о-у!

Начало положил штурмовой отряд зверолюдов, которых приняли из земель за северной границей Азпена в рамках политики объединения рас.

Свои, напротив, навстречу не бросились.

И всё же столкновение двух войск было уже решённым фактом, таким же неизбежным, как ход времени.

Как сегодня неизбежно сменяется завтра — закон, который не отменить.

Энкрид опустил Рагну на землю.

— Мы у подножия хребта. Монстров здесь нет, так что держись.

— Вам понадобится мой меч.

— Нет. Сиди тихо. Я за тобой вернусь.

Сказав это, Энкрид посмотрел вперёд.

Почему враг вдруг ринулся в лобовую атаку?

Он не знал. И знать было незачем.

Никто ему этого не приказывал, готового ответа тоже не существовало, но Энкрид знал, что должен сделать.

— Синар!

Крикнув, Энкрид стал спускаться, отталкиваясь от земли короткими шагами. Сначала казалось, что скорость у него умеренная, но он быстро разогнался.

Бух! Бух!

Он не жалел сил, и там, где его ноги касались земли, почва вминалась, камни и комья земли разлетались фонтаном.

Это был грубый, дерзкий рывок, который любому давал понять: сюда приближается чудовище, превосходящее обычного человека.

Синар с ловкой лёгкостью пристроилась за ним. А следом догнал их и Рем, успевший между делом расколоть несколько голов монстрам и магическим зверям.

— Саксен!

— Поздно!

На крик Энкрида донёсся ответ Саксена. Энкрид назвал только имя, но Саксен понял, зачем его зовут.

Это был ответ на вопрос: «Можешь остановить?»

На бегу Энкрид задал вопрос самому себе. За короткий миг, пока левая нога оторвалась от земли и ещё не коснулась её снова, кровь ударила к голове, и мысли ускорились.

Есть ли способ остановить наступающее войско?

Если у тебя отряд той же численности — можно. Если отряд меньше, но достаточно хорошо выучен, тоже, возможно, можно.

Но тогда погибнет несчётное множество людей.

«А другой способ?»

Что насчёт подавляющего насилия?

Рыцарь — чудовище, способное в одиночку сразиться с тысячей. А если таких чудовищ не одно, а три?

Они могли стать сдерживающей силой.

Энкрид действовал сейчас не из расчёта.

Он просто видел людей, которым предстояло погибнуть без всякого смысла.

Это был бой, где не осталось ни доблести, ни чести, ни славы, — только бойня.

Их встретит лишь песня стали, а в конце они будут барахтаться в Чёрной реке.

Те, кто воспевает смерть, порадовались бы такой резне.

Но Энкрид был не из них.

Люди убивают и гибнут, чтобы решить, кто победил, а кто проиграл. Здесь же их ждала по-настоящему бессмысленная смерть.

Война уже закончилась.

Значит, где бы это ни началось, он остановит.

Решимость стала убеждением, убеждение — силой и вспыхнуло в его теле. Энкрид почувствовал кипящую, переливающуюся через край Волю.

— Аудин!

Он крикнул, но Воля, наполнившая тело, не вырвалась наружу от одного только крика. Да и Аудину в такой сумятице было трудно услышать голос Энкрида.

Энкрид ещё раз вдохнул. Затем вложил решимость в кипящую Волю и крикнул.

Греми громче.

Дотянись до каждого уха.

— А-у-дин!

Не хватает умения — дави количеством. Энкрид влил в голос переполнявшую его Волю.

Имя прозвучало так, будто его выкрикнул гром, наполненный волей.

Едва он выдохнул эти три слога, человек, которому они принадлежали, выскочил сбоку.

— Да, брат, Аудин здесь!

— Перекрой!

Энкрид увидел в глазах что-то похожее на сияющие точки. Они светились по всему полю боя.

На самом деле там ничего не светилось. Это чутьё, отозвавшись на кипящую Волю, показывало ему их.

Что именно?

Точки, которые нужно было перекрыть.

Для начала — правый край поля боя. Энкрид указал между двумя местами, где оба войска вот-вот должны были сойтись.

— Тереза, помоги!

После этих слов Аудин и Тереза встали на одну из точек.

Что и как они должны были перекрыть?

Требовалось подавляющее насилие.

Аудин сдержал желание пробудить божественную силу, сжал кулак и выбросил руку вперёд.

Бах!

Такое, случись оно прямо перед носом, невозможно было не заметить. От чудовищной силы двое людей взлетели в воздух.

Хотел бы убить — смял бы их в кашу, но Аудин нарочно отправил их в полёт. Нужно было привлечь внимание.

Аудин исполнил волю Энкрида. Тереза рядом с ним сделала то же самое. Она тоже взмахнула щитом.

Широкий удар щита с грохотом отправил врагов в стороны.

Люди полетели, словно камешки.

Оставь всё как есть — не успели бы досчитать до ста, как войска сошлись бы и началась бы хаотичная схватка.

— Рем!

— Я не оглох!

— Туда!

Энкрид указал на другую точку — следующую в линии, тянувшейся от Аудина.

Нужно было остановить врага, показав ему подавляющую разрушительную силу.

— Ага, я поняла, что ты задумал.

Синар, эльфийка с быстрым умом, на шаг опередила приказ и побежала туда, где должна была стоять.

Её место находилось по другую сторону от Рема, если считать Энкрида центром, — дальше по полю боя.

Когда Синар заняла ещё одну точку, она сказала:

— Дальше этого не ходите. А то всё скукожится.

Казалось бы, не время для шуток, но для Синар это был способ показать, что у неё ещё есть запас.

Её тело ведь не рассыпалось пылью, а Варнаса на себя взял Рагна, так что сил у неё оставалось достаточно.

— Саксен, Рофорд, Фел! Туда!

Саксен был не тем мастером, который хорошо подходит для того, чтобы в одиночку остановить большое войско. Поэтому Энкрид поставил к нему ещё двоих.

И всё равно на оставшемся фронте зияла огромная дыра.

Дыра, которую видел только Энкрид.

Дыра, из которой хлынет кровь, если её не закрыть.

Энкрид бежал и кричал. Потом глубоко вдохнул, добирая воздуха, выдохнул, успокаивая лёгкие, и остановился.

Сзади — свои.

Впереди — враг.

Половина тех, кто нёсся в атаку, смотрела на него с недоумением; другая половина просто продолжала слепо мчаться вперёд.

По-хорошему, теперь наступало время показать им, что такое рыцарь.

Энкрид собирался начать с того места, где стоял Аудин, расставить по точкам тех, кто в одиночку рубит тысячу, и перемолоть врага, чтобы тот остановился.

Так можно было прекратить бой с наименьшей кровью.

Ещё мгновение назад он думал именно так.

«Что заставляет человека остановить шаг?»

Мысль тянулась дальше, и перед глазами всё вспыхивало и вспыхивало. Энкрид ясно отделил то, что может сделать, от того, чего сделать не может.

И среди того, что раньше считал невозможным, сейчас нашёл вещь, которую, как решил, сможет.

Кипящая Воля подарила ему чувство всемогущества.

Шаг останавливает не насилие, а страх.

Если нужен страх, значит, нужно дать им страх.

Словно прорвав плотину и выпустив воду, Энкрид щедро — на первый взгляд даже бессмысленно — излил Волю. Она и так переполняла его. На основе Воли он воздвиг за спиной стену. Одновременно поднял меч и длинно прочертил им землю.

Скр-р-р-рех!

За лезвием в земле протянулась длинная черта.

«Переступишь — умрёшь».

Он вложил в неё свою волю. Черта на земле стала выражением его решимости.

Энкрид обрушил всю имевшуюся Волю разом, и рождённое ею давление сложилось за его спиной стеной.

Напор Энкрида выдержал бы всякий, кто дотянул хотя бы до уровня полурыцаря.

Такую силу нельзя было превратить в глубокую точку.

Зато ею можно было накрыть широкую площадь.

Так сработали вместе переполнявшая его Воля и давление.

Энкрид бесчисленное множество раз видел стену, что вставала перед ним, а потому сумел показать тем, кто стоял перед ним, похожую стену — стену давления.

Но не всякий, увидев стену, способен её перейти, как Энкрид.

Безумие померкло.

Перед страхом шаги замедлились, руки опустились.

Стена?

Перед ними стена?

Бросишься вперёд — умрёшь.

Эту черту нельзя переступать.

Невидимая стена, созданная Энкридом, легла широко и ровно, вселяя во врагов ужас.

А тех, кто всё же продавил это давление, вышел вперёд и до конца рвался в бой, подавлял безумный отряд Энкрида.

— До этой черты.

Энкрид произнёс это, и перед всеми развернулась картина, достойная кисти художника.

Вражеское войско, нёсшееся в атаку, остановилось.

— А…

Страх они увидели или что-то ещё — неизвестно, но передний вражеский солдат рухнул на землю.

И он был не один. Десятки, сотни людей так же опускались на колени или валились наземь.

Солнце, клонившееся к западу, словно собрало остатки света и осветило Энкрида.

От всего тела мужчины, стоявшего с мечом в руке, исходило сияние.

На самом деле это был лишь солнечный свет, упавший на одинокую фигуру. Но все смотрели на него, и потому зрелище казалось поистине чудесным.

Рыцари, что в одиночку рубят тысячу, существуют.

Но рыцаря, что в одиночку остановил тысячу, ещё не было.

— Хватит.

Энкрид договорил.

Это был конец войны.