Прошлый мир заклинаний Эстер был рождён из наблюдений за природой.

Изначально она обитала в горах и бродила по лесам. Да, ей доводилось убивать монстров, сталкиваться с тварями и даже сражаться с магами, но в масштабах её долгой жизни это были лишь мимолётные эпизоды. Большую часть времени она провела в единении с природой.

И вот теперь Эстер обнаружила, что ей интересно наблюдать за людьми.

Расставшись с Энкридом, она продолжила бродить по рынку.

Торгующиеся люди, согнувшиеся под тяжестью тюков носильщики, знатная дама в широкополой шляпе, явно недовольная ярким солнцем. Ребёнок, беззаботно играющий в лучах света, и родители, которые его за это ругают. Мужчина, рвущий на себе волосы в недавно открывшейся забегаловке, где подавали какие-то новомодные напитки.

Всё это было наблюдением. Процессом оценки их мыслей, намерений и скрытых мотивов.

«Забавно».

Наблюдать за людьми оказалось куда интереснее, чем она ожидала.

Да и процесс добычи денег на карманные расходы тоже оказался весьма занимательным.

Эстер прекрасно понимала, что для покупок на рынке нужны кроны.

И она выбрала самый рациональный способ их раздобыть.

Она просто сверлила Крайса долгим, очень долгим, пристальным взглядом.

— …Нурат, что я опять сделал не так? — прошептал Крайс, ёжась под взглядом Эстер.

Нурат быстро прикинула в уме, что она вообще может противопоставить магу, да ещё и столь выдающемуся.

Сложив воедино женскую интуицию, инстинкты воина и знание характера Крайса, Нурат выдала самое оптимальное решение:

— Падай на колени и проси прощения.

— Думаешь, так будет быстрее?

Крайс согласно кивнул. Для начала нужно просто извиниться. Даже если уехать в другой город, взгляд этой ведьмы, казалось, найдёт его везде. Отличный повод для ночных кошмаров.

В сознании Крайса Эстер уже давно перестала быть «красавицей» и прочно закрепилась в статусе «ведьмы».

«Может, она до сих пор злится, что я когда-то нацелился на её когти, пока она была пантерой?»

— Да, виноват, каюсь, — произнёс Крайс, глядя ей прямо в глаза.

Архитектор гильдии, который как раз пришёл с какой-то мелкой просьбой к истинному правителю городского закулисья — человеку, получившему в народе прозвище «Хозяин коменданта Грэхема», — удивлённо заморгал.

— А?

— Да я не вам.

Едва Крайс это сказал, как Эстер, словно скользя по земле, плавно и бесшумно придвинулась вплотную.

Бах!

— Ува-а-ак!

Глава гильдии архитекторов от неожиданности с воплем завалился назад. Сердце Крайса тоже ушло в пятки, но он, по крайней мере, устоял на ногах.

Время, проведённое в компании Отряда Безумцев, изрядно закалило его нервную систему.

Эстер просто подошла вплотную и молчала. И всё так же сверлила его взглядом.

В этот момент она размышляла:

«Что будет, если я буду вот так ходить и пялиться на этого человека-сокровищницу, который меня откровенно побаивается?»

Тем более, что этот конкретный экземпляр отличался феноменальной сообразительностью.

— …Что вам нужно? — осторожно спросил Крайс, лихорадочно соображая. Чего этой полоумной ведьме от него надо? Неужели Энкрид на неё так дурно влияет? Командир, конечно, пример для подражания, но есть у него и свои недостатки.

Например, иногда он ведёт себя как абсолютно отбитый на всю голову псих.

Для кого-то, возможно, это повод для восхищения, но только не для Крайса.

— Я могу чем-то помочь? — уже спокойнее поинтересовался Крайс.

— Призрак! — завопил так и не сумевший подняться с земли архитектор.

— Ошибаетесь. Это не призр… то есть, это «Чёрный Цветок» из личного отряда генерала Бордергарда, — поправил его Крайс.

Услышав это, архитектор заморгал. Только теперь до него дошло, насколько невероятно красива стоящая перед ним женщина. Белоснежная кожа, чёрные волосы, синие глаза, длинные стройные ноги и наряд, сквозь который интригующе просвечивало тело.

Цветок, распустившийся рядом с Истребителем демонов.

— А-а…

Оставив ошарашенного архитектора валяться на земле, Крайс повторил попытку:

— Вам нужны кроны?

Эстер молча протянула руку. Крайс, глядя на эту изящную ладонь, обречённо подумал: «И что мне прикажете делать с этими безумцами?»

Если нужны деньги, почему бы просто не пойти к интенданту? Зачем приходить к нему и устраивать этот цирк?

Хотя, если представить, как «Чёрный Цветок» заявляется к интенданту и с каменным лицом требует выдать ей пару серебряных… Да, картина получалась слишком сюрреалистичной.

Крайс отвязал от пояса один из кошельков и вложил ей в руку.

Там было больше сотни серебряных монет. Хватит с головой.

Но Эстер руку не убрала.

— Дай золотом, — шепнула Нурат.

Крайс послушно последовал совету.

В тот день Эстер стала богаче ещё на три кошелька золота.

Вспоминая этот эпизод, волшебница мысленно улыбалась. Это был забавный опыт. И реакция собеседника, и её собственные действия.

«Но почему Энки?..»

Стоило ей вспомнить Энкрида, с которым она только что разминулась, как сердце болезненно сжалось.

Грудь защемило. Эмоции пришли в движение. Откуда взялось это чувство? Почему сердце так откликается? Нужно ли было пойти с ним?

Или это просто тревога из-за того, что он пошёл на рынок, не взяв с собой ни единой монеты, как какой-то простак?

Она не знала. Да и не так уж это было важно.

Как не было и однозначного правильного ответа.

Разве это её беспокоило? Нет. Даже эти непонятные чувства были частью того, что делало её самой собой. Нужно было просто смотреть им в лицо.

Ощущая, как это щемящее чувство разливается от сердца по всему телу, Эстер познавала, что значит «болеть душой».

И неважно, как это назвать: любовью мужчины и женщины, обычной дружбой или просто мимолётным капризом — суть от этого не менялась.

Единственное, что немного скребло душу… Это его брови.

Разве внутренние уголки его бровей не приподнялись чуть выше обычного?

Поскольку в последнее время её главным занятием было наблюдение, она заметила эти крошечные изменения в его лице.

Выражение его лица стало каким-то… расслабленным, менее напряжённым.

Почему меняется выражение лица? Из-за того, что меняется внутренний настрой. Эстер была в этом уверена.

Её наблюдения говорили о том, что настрой Энкрида изменился.

Она всё это видела, но сказать ей было нечего. Вдалеке мелькнула спина Энкрида, скрывающегося в рыночной толпе.

Ещё какое-то время Эстер планировала провести именно так — наблюдая за людьми.

А потом, в конце концов, она снова выстроит свой мир заклинаний.

И когда настанет день, и этот мужчина попросит, она станет для него опорой.

И дело было вовсе не в благодарности за спасение от проклятия. Просто ей так хотелось. Этого требовало её сердце. А она никогда не игнорировала голос своего сердца.

Эстер сосредоточилась на своей задаче. Наблюдать и заново сплетать мир заклинаний — на данный момент этого было более чем достаточно.

***

— …Пришли?

Хозяин кузницы, он же главный мастер, узнал Энкрида сразу. Он видел его издалека, да и внешность у того была слишком приметной.

Кузница располагалась на окраине города. Когда-то этот мастер, прибывший из столицы, просто арендовал чужую наковальню, но теперь он обзавёлся собственными мехами, инструментом и открыл своё дело.

По логике вещей, он давно должен был вернуться в столицу, и почему он остался в Бордергарде, Энкрид мог только гадать.

Ну, раз остался, значит, проблем нет.

Это было лишь предположение, но оно оказалось верным.

Даже глава столичной гильдии кузнецов, хоть и скрепя сердце, отпустил его с миром.

Мастер он был отменный, но вот упрямства в нём было немерено, а с людьми он ладить совершенно не умел. Такой несговорчивый ремесленник доставлял гильдии немало головной боли.

Поэтому и самому кузнецу здесь было куда комфортнее.

Стой себе, стучи молотом в своё удовольствие. К тому же Бордергард, прозванный раем для торговцев, исправно снабжал его редкими и ценными материалами.

Мастер ковал исключительно оружие и наотрез отказывался брать новых учеников.

Увидь это глава столичной гильдии, он бы наверняка покрутил пальцем у виска — вот же упёртый баран!

Масштабы производства были скромными, а из-за своего упрямства он не желал клепать ширпотреб на заказ.

В обычных условиях такой кузнец вряд ли сводил бы концы с концами, да и доставать редкие материалы было бы той ещё задачей. Но мастер не бедствовал, а даже наоборот — процветал.

Финансовые вопросы полностью брал на себя гарнизон Бордергарда.

По просьбе Крайса кузнец стал официальным поставщиком оружия для гарнизона. Одного этого хватало, чтобы завалить его работой по уши.

— Иногда я буду брать выходные, чтобы ковать то, что хочется мне самому, — поставил он условие.

Крайс, не моргнув глазом, согласился на эту прихоть.

Именно этот мастер выковал оружие для Рема и Рагны из руды с гор Левис и Тёмного золота. Крайс быстро смекнул, что руки у этого парня золотые.

«Оружие — это показатель силы».

Крайсу приходилось слышать эту фразу не раз.

А качество изделий этого кузнеца, от закалки до финальной полировки, было совершенно иного уровня.

Именно поэтому Крайс выбрал его мастерскую из семи кузниц Бордергарда.

Поскольку в центре города открылось множество новых лавок и мастерских, эта кузница на отшибе выглядела довольно безлюдной.

Нет, работа там кипела, но из-за отсутствия постоянного потока зевак со стороны она казалась тихой.

На деле же это была личная оружейня гарнизона Бордергарда, так что офицерам с определённого ранга даже не нужно было платить наличными за заказы.

Сейчас в кузнице находились трое: человек, фрогг и гном.

Мастер поздоровался, глядя на Энкрида.

— Нужно кое-что подлатать, — ответил Энкрид.

В этот момент из глубины кузницы вынырнул подмастерье с повязанным на голове полотенцем.

— О! Истребитель демонов! — выпалил он.

— Привет. Рад встрече.

— Ой, простите!

Подмастерье торопливо поклонился, видимо, сообразив, что брякнул прозвище генерала слишком фамильярно.

Энкрид отмахнулся — мол, проехали.

— Так что именно нужно? — спросил мастер.

Энкрид начал выкладывать оружие одно за другим:

— Здесь крепление расшаталось, а тут надо посмотреть, можно ли починить. Заодно, если не трудно, отбалансируй и наточи всё как следует.

— А это случайно не Акер?

Стоило клинку завибрировать, издав тихое «у-у-у», как мастер одёрнул руку, которую только что положил на рукоять.

Его напугала дрожь металла.

Когда-то он отвечал за обслуживание королевского арсенала и видел Акер своими глазами.

Точно так же, как юнец не в силах забыть лицо поразившей его красавицы даже спустя десятилетие, в память мастера намертво врезался облик Акера.

— Он самый, — подтвердил Энкрид, не сходя с места.

Подмастерье, робко озираясь, притащил коротконогий табурет.

Гостевых кресел здесь отродясь не держали, так что это был рабочий табурет кузнеца.

Энкрида это ничуть не смутило, и он сел.

— И как королевское сокровище оказалось здесь? — поражённо спросил мастер.

— Подарили.

— Вот это?

Кивок.

Энкрид подтвердил это. О том, что ему даровали королевский меч, знали немногие — большинство оставалось в неведении, и это было логично.

Узнай об этом маркиз Вайсар, он наверняка устроил бы Крангу форменный скандал.

Не то чтобы он потребовал забрать меч обратно, но, учитывая количество глаз и ушей в столице, формальный протест он был обязан выразить.

Поэтому Кранг передал меч без лишней помпы, втайне от большинства царедворцев.

В конце концов, если когда-нибудь это всплывёт — можно будет просто развести руками: «А вы что мне сделаете?».

— Я не смогу к нему притронуться. То, что этот клинок вообще сохраняет свою остроту — уже само по себе чудо. Я не владею магической ковкой, так что греть его в горне не рискну.

Мастер честно признался в своём бессилии, бросив короткий взгляд на сидевшего рядом гнома, а затем взял в руки Гладиус. В его глазах читался явный профессиональный интерес — он предвкушал, как именно будет реставрировать этот клинок. Но вдруг его лицо напряглось. Он положил меч на верстак и сказал:

— Позвольте представить. Это Арган.

Кузнец указал пальцем на гнома.

— Здравствуй.

Гном ответил на приветствие. Удушливое амбре дешёвого пойла смешалось с гнилостным запахом изо рта.

— Истребитель демонов и генерал Бордергарда, да? Считай, что тебе крупно повезло, — добавил гном.

Самым странным в этой картине было то, что фрогг, сидевший поодаль, вообще не обращал внимания на их оживлённую беседу, занимаясь своими делами.

Энкрид, привыкший ко всяким странностям, невозмутимо уточнил:

— В чём же моё везение?

— Я решил задержаться в этой кузнице и поработать с металлом и огнём. Хочу создать настоящий шедевр.

Энкрид перевёл взгляд с напыщенного гнома на мастера-человека.

Теперь было понятно, почему тот отказался чинить Акер. Энкрид обратился к кузнецу:

— Он лучше тебя?

— Да, — кивнул мастер без малейших признаков уязвлённой гордости.

— Ик… Ещё бы! Разве это не очевидно? — изрыгнув громоподобную отрыжку, заявил гном.

— Ах да, есть пара условий. Мне потребуется бесконечный запас выпивки и приличный дом. А, и ещё… Я вообще-то из Мартая приехал, и у меня там пара долгов по кабакам висит. С этим тоже придётся разобраться, — закончил гном. Судя по запаху, на закуску он употреблял солонину.

Гномов называли детьми металла и пламени. Говорили, что дар работы с металлом у них в крови.

Конечно, не каждый гном был кузнецом.

Так же, как встречаются торгующие гиганты, наверняка есть и гномы, равнодушные к кузнечному делу.

Не то чтобы этот гном был из их числа.

Скорее всего, как кузнец он был гениален. Настолько, что обычные мастера ему и в подмётки не годились.

— За его навыки я ручаюсь, — подтвердил мастер, ещё недавно трепетавший перед Акером.

Энкрид кивнул. И протянул свой Гладиус… человеку-мастеру.

Гном, уже потянувшийся за мечом, замер на полпути. Он был абсолютно уверен, что клинок отдадут ему.

— Мне плевать, гном ты или нет, и насколько гениальны твои руки. Я не доверю свой меч тому, у кого гнилые глаза, — отрезал Энкрид.

Лишь в этот момент фрогг, сидевший в углу, закончил свою работу, поднял голову и уставился на них, хлопая круглыми глазами.

Кузнец ошарашенно переводил взгляд с меча на Энкрида, а гном со свистом выпустил из ноздрей воздух.

«Что он сейчас сказал?»