В былые времена, когда при первых же слухах о войне город пустел, Крайс частенько ворчал:

— Товар достать просто невозможно!

Впрочем, ворчать-то он ворчал, но свою выгоду всё равно извлекал. Ведь если вещь в дефиците, её цена взлетает до небес — таков уж закон рынка.

Если сравнить те времена с нынешними, то казалось, будто это два совершенно разных города.

Лавок стало больше, а на одной из улиц торговцы и вовсе расстелили коврики прямо на земле, образовав стихийный базар. Весь рынок был грамотно поделен на сектора, и то тут, то там мелькали патрульные.

Энкрид даже заметил знакомого фрогга. Как там его звали?

— Я не собираюсь драться, — заявил фрогг с приметным шрамом на морде, выставив вперёд белые ладони, стоило Энкриду приблизиться.

Энкрид порылся в памяти и выудил имя:

— …Меэлун?

— Ага, это я.

Ходили слухи, что он примкнул к гильдии Гилпина, работающей под началом Крайса. И судя по лоснящимся щекам, городская жизнь пришлась ему по вкусу, а кормёжка была отменной.

«У здорового фрогга щёки должны лосниться».

Так однажды сказала Руагарне, у которой в сухом климате морда вечно пересыхала и шелушилась.

— Бывай.

Пройдя мимо Меэлуна, Энкрид обратил внимание на то, что среди толпы людей всё чаще попадались зверолюды, эльфы, гномы и фрогги.

«Даже гигант есть».

Гигантов часто называли «краснокровными монстрами», но так же, как не бывает двух одинаковых людей или эльфов, так и гиганты были разными. Далеко не все они жаждали только крови и разрушений; находились и те, кто искал иные пути.

Этот гигант, похоже, был из таких.

Он шел, неся на плече массивный свёрток из тёмной ткани, который издалека вполне можно было принять за здоровенную дубину. Когда их взгляды случайно встретились, Энкрид отметил, что глаза гиганта совсем не походили на глаза дикаря. Они напомнили ему взгляд того вола с Запада — простодушный, честный и спокойный.

— Приветствую.

Они лишь на секунду пересеклись взглядами, после чего гигант, коротко кивнув, проследовал к своему месту среди базарных торговцев и сел.

Некоторые торговцы вздрогнули и опасливо покосились на него, но многие остались совершенно спокойны.

— Опаздываешь.

Кто-то даже поздоровался с ним как со старым знакомым. Судя по внешности этого человека, его легко можно было принять за наёмника. Впрочем, чтобы выжить в торговле на дорогах, нужно было уметь махать мечом, так что грань между торговцем и наёмником порой стиралась.

— Раздобыл кое-что стоящее, — ответил гигант.

То, как запросто он общался с человеком-торговцем, говорило о том, что в Бордергарде он не впервые.

А то, что патрульные даже не посмотрели в его сторону, лишь подтверждало этот факт.

Снедаемый любопытством, Энкрид подошёл поближе. Гигант тем временем снял с плеча свой свёрток и развернул его. Эта ткань и была его витриной.

Внутри обнаружился кожаный мешок такого размера, что в него без труда влез бы взрослый человек, и грубый стул, вырезанный из цельного пня.

Гигант-торговец. Редчайшее зрелище для этой расы.

— Покупать будешь?

Низкий, рокочущий голос, словно эхо из глубокой пещеры.

Гигант посмотрел на Энкрида. Тот молча кивнул, продолжая стоять столбом.

Похоже, гигант понятия не имел, кто перед ним.

Среди патрульных, конечно, нашлись бы те, кто узнал командира, но времена, когда героев узнавали в лицо на каждом углу, давно прошли.

Если бы на нём были какие-то уникальные доспехи или знаки отличия — тогда другое дело. Но даже при том, что сочетание чёрных волос и синих глаз встречалось нечасто, в такой густой толпе узнать человека с первого взгляда было задачей не из лёгких.

— Ты сказал, что раздобыл что-то стоящее.

Услышав это, гигант развязал шнурок на огромном кожаном мешке и начал выкладывать товар.

Здоровенный кусок породы, несколько необработанных драгоценных камней и пара туго свёрнутых рулонов кожи — вот и весь ассортимент.

И что из этого «стоящее»?

Энкрид был наёмником и мечником. В оружии он разбирался, но глаз на товары у него был не так наметён, как у купцов.

С виду это было просто сырьё, которое обычно скупали мастера.

Если это не готовый меч или доспех, оценить качество с ходу сложно.

И всё же, один из кожаных рулонов почему-то привлёк его внимание.

Учитывая габариты гиганта, рулон казался крошечным, но для человека он был весьма внушительным. Толстая, тёмно-коричневая кожа. На вид — довольно тяжёлая.

— А глаз у тебя намётан, — произнёс гигант. Никакой заискивающей улыбки или привычного для торговцев заискивающего тона. Этот парень явно не собирался распинаться перед клиентами.

— Может быть, — ответил Энкрид, не отрывая взгляда от гиганта.

— Слышал когда-нибудь о гильдии «Чёрная Кожа»? — прогудел гигант.

Ещё бы.

Скитаясь по континенту, волей-неволей услышишь несколько громких имён: «Пастыри Пустоши», «Чёрная Кожа», «Ледниковые Рейнджеры» — все они пользовались широкой известностью. И гильдия «Чёрная Кожа» славилась как сборище лучших охотников континента.

— Я выменял это у них. Не знаю, чья это шкура, но она прочная и лёгкая.

Гигант неотрывно смотрел Энкриду в глаза, затем на мгновение замолчал. Он подхватил рулон двумя пальцами и закончил мысль:

— И дорогая.

Для Энкрида цена не имела значения. Он протянул руку, и гигант вложил кожаный свёрток ему в ладонь.

Развернув его, Энкрид увидел прекрасно выделанную кожу. Как гигант и говорил, она оказалась невероятно лёгкой. И дело было не в том, что её держал гигант — она действительно весила гораздо меньше, чем казалось на вид. Не пушинка, конечно, но вес её приятно удивлял.

Никакого неприятного запаха. По ширине она была как раз такой, что если обмотать ею руку, хватит ровно от запястья до локтя.

— Необычная вещь.

— Потому что редкая.

— Как и ты.

— А это имеет значение?

— Просто в глаза бросается.

Гигант никак на это не отреагировал. Ну бросается и бросается. Покупать-то будешь? Для торговца значение имеет только это.

— Беру.

Вещь ему приглянулась. В голове уже созрел план, как пустить её в дело.

Значит, надо брать. Вряд ли у него не хватит крон на такую покупку.

— Двенадцать золотых.

Цена была баснословной. И какой-то подозрительно точной. Десять так десять, но почему двенадцать?

Для куска кожи, которого едва хватит, чтобы обмотать предплечье, цена была просто астрономической.

Руки Аудина ею и вовсе не обернёшь — разве что только кулаки.

— Идёт.

Энкрид не стал торговаться. Не видел смысла. Но возникла одна маленькая проблемка.

Похлопав себя по карманам и по поясу, он вдруг вспомнил, что вообще-то вышел из дома без денег.

— Ты вообще когда-нибудь слышал, что у тебя с головой беда?

Акер, тут же оценив ситуацию, неодобрительно загудел.

Разве этот болтливый клинок не говорил, что его эго рассеется через месяц после пробуждения? Зачем вообще было делать срок годности таким долгим?

С этими мыслями Энкрид продолжил обшаривать карманы. Ни единого звона монет.

Когда стало ясно, что денег нет, глаза гиганта подозрительно сузились.

«Этот ублюдок что, вор?»

«Или грабитель, раз при мече?»

Смешное предположение. Это ведь Бордергард. Место, где за карманную кражу лишают рук, а грабители стали такой редкостью, что впору было заносить их в списки легендарных существ.

Сунешься в подворотню — нарвёшься на фрогга, а стража здесь не берёт даже медяка в качестве взятки.

Ну, то есть какие-то копейки для «смазки механизма», чтобы город жил без скрипа, может, и брали, но крупная коррупция здесь была искоренена на корню. В общем, это не тот город, где можно решить проблемы взятками.

Гигант скрестил руки на груди. Как раз неподалеку маячили двое патрульных.

Позвать?

Подумав секунду, гигант решил дать этому странному покупателю шанс.

— Нет крон — проваливай.

— …Вообще-то, я друг Леоны.

Тихо произнёс Энкрид. Это была чистая правда. Двенадцать золотых — сущие копейки. Он мог бы сбегать и принести их за пару минут.

И он бы так и сделал, если бы в этот момент в разговор не встрял какой-то мерзкий тип с обвисшими, лоснящимися от жадности щеками.

— Я беру. Даю семь с половиной золотых.

Этот ублюдок что себе позволяет?

Энкрид почувствовал легкий укол раздражения. Разве не видно, что сделка уже в процессе?

Если он сейчас выпустит «Волю», это будет воспринято как угроза, поэтому Энкрид сдержался и просто посмотрел на торгаша. Тот, надменно вздёрнув подбородок, встретил его взгляд.

— Чего вылупился?

И что ты мне сделаешь? Бордергард славился идеальной безопасностью, и для торговцев это был настоящий рай. С другой стороны, мошенникам, грабителям и ворам-карманникам здесь жилось туго.

Гильдия Гилпина, добровольно взявшая на себя роль ночных стражей, вычистила улицы от криминала, а городская стража днём не продавалась за пару серебряных. Короче говоря, каждый честно делал своё дело.

Конечно, на пути к такому порядку было пролито немало крови, но сейчас это никого не волновало.

— Я могу быстро сбегать за деньгами. Подожди немного… — начал было Энкрид. Выглядело это довольно жалко, но выбора не было.

— Эй, уважаемый, нет денег — отойди. У меня дел по горло, — нагло перебил его пухлощёкий торгаш.

Рука Энкрида непроизвольно дёрнулась к рукояти. Лицом этот торгаш до тошноты напоминал Крайса, но если выходки Большеглазого Энкрид терпел, то этот наглый жиртрест вызвал в нём чистую, неразбавленную жажду убийства.

Внешность — не главное, но, видимо, она всё же влияет на восприятие. Энкрид подавил гнев. Это не стоило того, чтобы убивать.

— И ты утверждаешь, что друг самой главы компании Рокфрид? Пхах, тогда я, должно быть, родной дядюшка генерала Энкрида.

Убить? Может, действительно, просто прикончить его? Я же генерал, мне ведь ничего не будет за убийство одного наглого торгаша?

Почувствовав, как сгущается атмосфера, к ним подошли те самые двое патрульных. Энкрида в лицо они не знали.

— Устроите здесь драку — будем разбираться по закону. И поверьте, это никому из вас не понравится.

— Предупреждаем сразу: комендант Бордергарда не делает поблажек ни для кого.

«Справедливость холодна».

Эта фраза висела на стене городского суда Бордергарда. Она служила прямым предупреждением: не стоит доводить дело до суда без крайней необходимости.

Это правило тоже внедрил Крайс.

Каждое разбирательство требовало времени и людей, и зачастую Крайсу приходилось заниматься этим лично.

С другой стороны, нельзя было просто игнорировать несправедливость. Если дело доходило до высшей инстанции по пустяковому поводу, с жалобщика взимали такую пошлину, что желание судиться отпадало само собой.

Это эффективно отсеивало тех, кто пытался использовать власть в корыстных целях, оставляя лишь тех, кто действительно нуждался в правосудии. Им, к слову, пошлину прощали.

Поначалу было много недовольных, но теперь это стало незыблемым правилом, о котором знали все купцы.

Только Энкрид был не в курсе.

«Ну, мою-то сторону они займут».

В конце концов, он был тем, кто стоял над комендантом.

Но если он раскроет свою личность здесь и сейчас…

«Не пострадает ли моя репутация?»

— Если ты собираешься раскрыть свою личность в такой жалкой ситуации, лучше пронзи себя мной и спрыгни со скалы.

Акер, как и положено разумному мечу, дал предельно ясный и уместный совет.

Энкрид и впрямь задумался, не выкинуть ли эту железку в пропасть. Клинок всё равно затупился, износился и постепенно превращался в бесполезный кусок металла.

— Эй, эй, полегче! Дай мне насладиться последним месяцем жизни!

Проигнорировав вопли меча, Энкрид посмотрел на гиганта. Он попытался сказать всё взглядом.

«Смотри, это доверие. Взгляд, полный абсолютной честности».

— Чего?

— …Ничего.

Гигант перевел взгляд на похожего на жабу торговца и наконец открыл рот:

— А тебе я не продам.

— Что?! За этот кусок шкуры семь с половиной золотых — это и так грабёж! — взвизгнул торгаш.

Энкрид понял, что это просто дешёвый спектакль. Попытка сбить цену и получить преимущество в торгах.

Гигант этого не понял, но всё равно покачал головой:

— Не продаю.

— Ты ведь работаешь на «Рокфрид», так?

— И что с того?

— А то, что я — Мартон, и моя компания уже много лет сотрудничает с «Рокфрид». Твои выходки могут выйти тебе боком.

Это что, угроза?

Посчитав, что это всё ещё часть торга, патрульные отступили на шаг. Энкрид тоже остался на месте. Вмешиваться сейчас было бы странно. Если он влезет, его и впрямь могут принять за грабителя — ведь денег у него всё ещё не было. А применять силу ради покупки…

— Мне плевать, — гигант даже бровью не повёл на угрозу.

— Ах ты ж сука… — прошипел торговец, багровея от злости, но до рукоприкладства дело не дошло. Патрульные всё ещё стояли неподалеку.

Да и лезть с кулаками на гиганта — себе дороже. А раз тот отказывается продавать — что тут сделаешь? Раздосадованный торгаш с обвисшими щеками плюнул, пробормотал «Ну мы ещё посмотрим» и исчез в толпе.

— А тебе проблем не будет? — спросил Энкрид.

— С чего бы? Я работаю на «Рокфрид», но кому и за сколько продавать свой товар — решаю сам.

— Вот как?

— Да. Я продаю хорошие вещи по той цене, которую сам назначаю. Таковы мои правила торговли.

Взгляд, полный доверия, может, и не сработал, но Энкриду понравилась и кожа, и сам гигант. В особенности то, как загорались его глаза, когда он говорил о «хороших вещах» и «своих правилах».

Гигант сам добывал товар и сам его продавал. Был ли этот путь легким? Простым? Беззаботным?

«Вряд ли».

И всё же этот гигант сидел здесь и вёл честную торговлю.

— У тебя есть мечта? — вдруг спросил Энкрид.

— А тебе какое дело? — гигант оставался верен себе.

И это Энкриду тоже чертовски понравилось. Надо срочно раздобыть денег. Где там носит Крайса? А, ладно, можно просто сходить к Грэхему и взять у него.

Он уже собирался развернуться, когда за спиной раздался знакомый голос:

— Что покупаешь?

Человек, которого он не видел с самого утра, так как она была «сильно занята».

— «Чёрный Цветок», — тут же зашептались в толпе.

Сегодня на ней была мантия, не открывающая вырез на груди, зато подол платья был с разрезом. Идеально белые, стройные ноги были выставлены напоказ.

Многие не могли оторвать от них взгляд. Причем засматривались как мужчины, так и женщины — настолько притягательна была её красота.

— Не вздумай вырывать людям глаза только за то, что они пялятся на твои ноги, — заметил Энкрид.

— Зачем мне вырывать им глаза? У тебя с головой всё в порядке? — недоумённо хлопнув ресницами, переспросила Эстер.

Она просто не понимала, с чего вдруг Энкрид припомнил ей её прошлые выходки. Энкрид решил проглотить обиду и промолчать. Видимо, сегодня был просто не его день.

— Так сколько стоит? Я заплачу.

Энкриду стало как-то не по себе. Могущественная ведьма, которой впору было сидеть отшельницей в далёких горах и слыть ведуньей, сейчас отсчитывает золотые монеты на шумном рынке, а он стоит рядом и просто смотрит. Ситуация была донельзя нелепой.

Эстер небрежно отсчитала монеты и протянула их гиганту.

— Хорошая сделка, — впервые за всё время на лице гиганта появилась улыбка. Он посмотрел на Эстер, принял золото и отдал кожу.

Эстер тут же передала рулон Энкриду.

— Это подарок. А мне пора, я занята.

Они встретились совершенно случайно, и она уже собиралась уходить.

— О, прекрасный Чёрный Цветок, примите мою любовь! — вдруг воскликнул какой-то роскошно одетый мужчина, вынырнув из толпы.

Он рухнул на одно колено прямо перед Эстер и протянул ей пышный букет цветов.

Эстер посмотрела на мужчину.

Энкрид мысленно приготовился спасать глаза этого бедолаги, если что-то пойдёт не так. Но Эстер лишь произнесла:

— Я подумаю.

И, развернувшись, неспешно удалилась.

— Чего стоишь? Только торговле мешаешь, — окликнул его сзади гигант-торговец, возвращая Энкрида в реальность. Он тоже двинулся дальше, к своей изначальной цели — кузнице.

Не покидало ощущение, что сегодня действительно выдался какой-то безумный день.

И это чувство только усилилось, когда он переступил порог кузницы. Похоже, необычные встречи на сегодня не закончились.

А может, это было нормально?

Там, где собираются мастера и торговцы со всего света, странности неизбежны.

В кузнице сидели трое: человек, гном и фрогг.

И лицо человека Энкрид узнал сразу. Это был тот самый кузнец из столицы, которого когда-то прислал Кранг.