— Было бы идеально, если бы мы могли предрешить исход войны ещё до её начала.

Так однажды сказал Абнайер. И генерал-зверолюд был с ним абсолютно согласен.

По их расчетам, наличие четырех рыцарей и одного фрогга означало, что победа уже наполовину у них в кармане.

А если нет?

Ну, значит, нужно просто сразиться и победить.

Абнайер не будет участвовать в бою лично, но он будет дергать за ниточки из тени. А сам генерал, разыгрывая роль командира, в котором сочетаются сила и интеллект, должен просто сокрушить Бордергард и захватить Зеленую Жемчужину.

Заодно он планировал прикончить того ублюдка, которого упустил Абнайер, и всех тех, кто терся вокруг него.

«Четыре рыцаря».

Как они собираются это остановить?

Именно поэтому Азпен решился на войну. Будь то удача или долгий труд, но им удалось воспитать еще двух рыцарей.

Абнайер, которого генерал-волк буквально вытащил с того света, рассуждал так: раз уж они не могут победить стратегией и умом, придется раздавить их грубой силой.

Он ни на секунду не допускал мысли о поражении. С такой-то мощью.

Однако многолетней привычкой, почти одержимостью Абнайера, было не пускать дела на самотек.

Ради этого он и разрабатывал стратегию, а верховный главнокомандующий был достаточно благоразумен, чтобы к ней прислушаться.

— Мы поднимем такой шум, чтобы содрогнулся весь континент. Будем кричать о полномасштабной атаке в лоб, — вещал Абнайер.

— Но ведь это приведет к огромным потерям среди солдат? — резонно заметил генерал.

В конце концов, их казна уже давно пуста — они погрязли в долгах. Военные ресурсы не растут на деревьях, а после прошлого поражения они потеряли Зеленую Жемчужину. Экономика страны трещала по швам. Зверолюд прекрасно понимал реалии войны.

Война — это не столько сражения, сколько логистика, снабжение и марш-броски. А чтобы всё это обеспечить, нужно много крон. Очень много.

Но потянут ли они расходы на столь масштабное наступление при нынешнем плачевном состоянии казны?

— Верно. Поэтому мы будем только шуметь.

— Только шуметь?

— Шум отвлечет их внимание, а небольшая элитная группа нанесет удар.

Абнайер ткнул пальцем в карту и провел линию. Путь, непреодолимый для обычных людей, но вполне проходимый для рыцарей.

Тропа через горы Пен-Ханил.

К тому же, противник любезно зачистил эти горы от монстров.

— Прорвемся и что дальше?

— Обойдем гарнизон Зеленой Жемчужины и ударим прямо в голову. Захватим город.

Победа одним ударом, а не затяжная война. Абнайер нашел способ использовать их главную силу со стопроцентной эффективностью.

Генерал-волк не заморачивался понятиями о чести. Да, он постоянно читал нотации своему ученику-рыцарю, но искренне верил: если на душе нет тяжести — значит, всё правильно. А вот если совесть грызет — жди беды.

Генерал считал, что переход через Пен-Ханил — отличный план. Ударить в голову, пройдя трудным путем, — это не подлость, а мудрость.

А потом можно встать перед ними и холодно заявить: «С этого момента город принадлежит нам». Тогда и честь не пострадает. Враг просто оказался глупее — вот и весь сказ.

Самооправдание прошло успешно.

— Годится, — кивнул зверолюд.

— А в качестве предлога можно использовать недавний инцидент. У нас ведь убили двух младших рыцарей.

В Рыцарском Ордене Князя Азпен были потери.

Отправив отряд в горы, чтобы проверить маршрут проникновения (они не боялись монстров, поэтому послали лучших), они недосчитались людей. Какой-то мечник зарубил двоих. Причем этот наглец даже не пытался замести следы, словно бросая вызов.

Следом послали отряд рейнджеров — и потеряли еще и их.

Это был пугающе сильный мечник. В конце концов следы привели обратно в Науриллию, за Зеленую Жемчужину. Идеальный предлог.

— Достаточно будет предъявить им встречное обвинение — заявить, что именно их сторона первой подослала к нам убийцу, — добавил Абнайер.

У стратега в голове был готов сценарий от начала и до самого конца.

Даже если Науриллия отправит свой рыцарский орден на подмогу, они не успеют.

К тому времени Азпен уже захватит Зеленую Жемчужину, а Абнайер вернет себе былую славу.

Затем, под предводительством вернувшегося генерала-волка, они снова пойдут войной. Что если тем же манером ударить по столице Науриллии?

«Тогда в дело вступит Орден Красного Плаща».

Потери будут огромными. У них нет подавляющего численного превосходства, так что так далеко заходить не стоит.

Но если дать им время…

Конечно, рыцарей не штампуют, как простых солдат в тренировочном лагере, но генерал-зверолюд уже воспитал четверых.

В свое время Азпен проводил политику объединения рас, и генерал-волк стал её лучшим результатом.

Он был самым острым клинком Азпена, а теперь доказал, что умеет не только сражаться, но и учить.

И пусть он когда-то отстранился от защиты границ, потеряв интерес к делам, теперь этот клинок вернулся — Барнас Хьюри. Зверолюд, ставший частью семьи Хьюри.

С этим клинком им всё по плечу.

Четыре рыцаря. Кто сможет остановить такую мощь?

Абнайер не терял бдительности, но верил в успех. Вряд ли в мире найдется рыцарский орден с таким же количеством войск, способный сконцентрировать столько силы в одной точке.

Пока Науриллия поймет, что происходит, Зеленая Жемчужина уже будет у них.

«Ваши стены и города сослужат нам хорошую службу».

И недавнюю зачистку гор Пен-Ханил мы тоже используем по полной.

Это не месть. Но ему очень хотелось щелкнуть их по носу.

***

Распорядок дня Крайса был прост.

Утром — физические тренировки, затем еда, легкая офисная работа и чтение.

Если дел не было, Крайс заказывал книги и читал — это было одно из его хобби.

Он читал всё подряд: историю, философию, романы.

Внешне могло показаться, что он не слишком занят. Так оно и было. Тело Крайса отдыхало, зато мозг работал на пределе.

Главной работой Крайса были мысли. Догадки, предсказания, расчеты.

И вот одна из его гипотез.

«А что, если бы я был на месте Азпена?»

В последнее время эта мысль не давала ему покоя. Пожалуй, это было самое важное, о чем он думал.

Он уже доложил Энкриду, но сейчас всё переходило в плоскость чистых домыслов.

Азпен снова лезет на рожон. Почему?

«Хотят вернуть Зеленую Жемчужину».

Ответ очевиден.

Ветер ворвался в окно и растрепал волосы Крайса. Он даже не подумал их поправить, погруженный в свои мысли. Нурат молча поставила перед ним чашку чая.

Окно в кабинете было открыто, но закрывать его не хотелось.

Ветерок был приятный.

Крайс сделал глоток — горячий чай согрел его, помогая сосредоточиться.

«Кажется, мы слишком много откусили».

Не был ли захват Зелёной Жемчужины чрезмерной наглостью? Хотя, по правде говоря, одним лишь захватом дело не ограничилось.

С точки зрения Азпена, они наверняка хватались за затылки от злости, крича: «Да эти ублюдки совсем оборзели?!».

Зелёная Жемчужина, расположенная между Науриллией и Азпеном, была причиной войны и границей. Но сама граница была весьма размытой.

Из-за постоянных боёв на этой равнине ею никто толком не владел, и эта «ничья земля» была неоправданно широкой.

Крайс воспользовался этой неразберихой. Притворившись дурачком, он начал потихоньку отодвигать границу, прихватывая всё новые и новые территории.

«А? Это территория Азпена? С каких пор? Это же была ничья земля, вы чего. Мы забрали Зеленую Жемчужину, так что теперь это наше. Не нравится? Ну и что вы сделаете?»

Если перевести его действия в слова, звучало бы именно так.

Неудивительно, что Азпен бесился, а Бордергард жирел на глазах.

«С ними в любом случае придётся воевать».

Кто бы ни начал первым, Науриллия или Азпен, война была неизбежна.

Однако Крайс не был всеведущ, и некоторые его предположения оказались неверны.

Во-первых, он не ожидал, что Азпен ударит первым. Но судя по тому, что происходит сейчас, это уже свершившийся факт.

И из этого вытекали новые гипотезы.

«Будь я на их месте…»

Я бы не начинал войну, которую не смогу выиграть.

Значит, Азпен не начнёт проигрышную войну. Исходя из этого, родилось три предположения.

Первое: у них есть скрытые резервы.

Второе: эти резервы — рыцари.

Третье: они предприняли меры, чтобы рыцарские ордена Науриллии не смогли прийти на помощь.

Доказательств не было, но интуиция кричала, что всё именно так.

«Разве Король не может просто послать рыцарей и смести Азпен?»

Крайс, конечно, возмущался в душе, но понимал, что это невозможно.

У каждого рыцаря Ордена Красного Плаща есть своя зона ответственности.

Что будет, если снять рыцарей с защиты южных границ от великой Империи? Азпен покажется детской шуткой. Проснутся Великие Скверны, расползшиеся по границам королевства.

К тому же, Бордергард именно для того и существует, чтобы сдерживать Азпен.

А ещё там есть Энкрид — человек, чьё имя гремит как «Истребитель демонов».

Слава — это бремя. Чем выше репутация, тем чаще приходится её доказывать.

Если бы в Бордергарде не было ни талантов, ни армии, столица послала бы кого-то другого. Ведь прорыв границы означал бы не только потерю Зеленой Жемчужины.

Если Азпен сомнет Бордергард, что они сделают потом?

«Я бы пошел дальше».

Поэтому оставлять это без внимания нельзя. Но здесь есть Энкрид. Истребитель демонов и друг Короля.

По всем этим причинам отбиваться от Азпена придется именно Бордергарду.

Естественно, он уже обо всем доложил Энкриду. И слова командира, выслушавшего все его домыслы, глубоко врезались в память Крайса.

— Война? — переспросил он одним коротким словом.

— Да, — ответил Крайс.

— Полезут — будем драться.

В тот момент, глядя на Энкрида, Крайс испытал странное чувство.

«Рыцарь, значит».

Крайс вспомнил Рема, который рвался в спарринг. Сам Крайс, конечно, ни черта не смыслил в фехтовании, но он чётко слышал слово «рыцарь».

Повседневная жизнь Крайса состояла из догадок, предсказаний и фантазий о всевозможных бедах. Но были и просто фантазии.

Например, об Энкриде.

«А что, если командир станет рыцарем?»

Власть меняет людей. Будь то грубая сила или политическое влияние.

Изменится ли командир?

Ни за что.

Крайс понял это еще тогда, когда Энкрид, будучи слабее, встал у него на пути.

Он всегда смотрел только вперед.

И сейчас, говоря «будем драться», он был точно таким же. Его синие глаза излучали абсолютное спокойствие. Что он там видел?

Обретя такую мощь и услышав о грядущей войне, разве не должен он рваться в бой?

Крайс мог не понимать концепцию «чувства всемогущества», но он разбирался в людях. Если у человека есть сила, он хочет её применить. Это человеческая природа.

Но Энкрид оставался Энкридом.

Ничего не изменилось. Крайс просто не мог разглядеть то, на что смотрел командир.

Он сказал, что будет что-то защищать. Но, если честно, Крайс в упор не понимал, ради чего это всё.

Понятно, что он спасает людей. Но зачем?

«Ему за это приплачивают?»

Или он извлекает из этого какую-то выгоду? Пытается использовать людскую молву в своих целях?

Нет, вообще ничего подобного. Просто делает то, что велит сердце. Крайс этого искренне не понимал, но, по правде говоря, понимать было и не обязательно.

Он решил следовать за человеком, преградившим ему путь, и следовал за ним до сих пор.

Вжух. Ветер снова взъерошил волосы Крайса. Он убрал упавшую на глаза прядь.

Остаток той беседы с Энкридом был причиной, по которой Крайс сейчас сидел в кабинете и ломал голову.

— Оцени сроки и составь план. Где, когда и как мы будем драться.

Это означало, что Энкрид поручает ему всю стратегию. Слова были короткими, но Крайс всё понял.

— …Мне?

— А кому ещё? — Энкрид слегка скосил глаза.

В той стороне находились те, чьи таланты в бою били через край. Отряд Безумцев.

Рем, Заксен, Рагна, Аудин.

А если добавить Терезу, Руагарне, Рофорда и Пела?

Да это сила, которой позавидует любой рыцарский орден! Возможно, они превосходили обычный орден по мощи.

Но доверять им ведение войны?

Энкрид тоже прекрасно понимал, что это плохая идея.

Тактическое мышление и махание мечом — вещи абсолютно разные. Энкрид честно признавал, что стратегия — не его сильная сторона.

— Слышь, ты меня сейчас обидел. Так дело не пойдет. В этот раз я сам всё решу. А ты, Большеглазый, не лезь, — Рем закинул топор на плечо. Усмешка, сменившаяся хмурой миной, — типичный Рем.

Если спросить его о снабжении, он ответит: «Отнимем у врага».

— Война? Вышел, порубил, и всё. Нашли кому доверять — этому варвару. Я сам всё сделаю, — влез Рагна. Человек, который способен заблудиться по дороге на собственную войну.

И даже если не заблудится — бросится на вражеские знамена, сметая всё на своем пути. Он не просто прольёт кровь, а зальёт ею всю землю.

Обе армии понесут колоссальные потери, и это превратится в бессмысленную мясорубку.

Но если Рагна будет в авангарде — может, они и выиграют?

Наверняка. Этот прямолинейный рубака прорубит себе путь сквозь что угодно.

Да и враг вряд ли сможет предсказать его хаотичные действия.

Во время своей последней «прогулки» он случайно вырезал двух младших рыцарей Азпена и отряд рейнджеров. И Азпен использовал это как повод для войны.

Впрочем, повод они бы нашли в любом случае, так что винить Рагну было бессмысленно.

— Займись делом, — Энкрид перевел серьезный взгляд на Крайса.

— Слушаюсь.

Крайс просто кивнул. Жаловаться было не на что, да и не хотелось.

Если бы Энкрида здесь не было, и Крайсу пришлось бы нести ответственность за всё самому, он бы и вполовину не был так эффективен.

Но такого не случится.

«Случись такое — я немедленно сбегу».

Окончательное решение всегда принимает Энкрид. Это снимало с Крайса груз тревоги и позволяло использовать свои мозги на сто процентов.

Тревога медленно поднимала голову, рисуя в воображении все возможные и невозможные катастрофы.

Раньше это сводило его с ума, но теперь у него был козырь.

«Четыре рыцаря».

Рагна, Рем, Синар, Энкрид.

Заксен тоже был на уровне рыцаря, но Крайс об этом пока не догадывался.

«А что, если эти четверо будут связаны боем?»

Абнайер был уверен в победе, полагаясь на своих четырех рыцарей и считая их неостановимой силой. Крайс же, напротив, исходил из того, что даже этой чудовищной мощи может оказаться недостаточно.

Это был дар, с которым он родился. Способность воображать худшее, чувствовать надвигающуюся угрозу и на основе этих страхов конструировать будущее.

Именно в этом крылась фундаментальная разница между Крайсом и Абнайером.

Если раньше, нарисовав в голове жуткий сценарий, Крайс просто впадал в панику и замирал, то теперь его разум искал выход.

«Значит, нужно придумать план, при котором их не смогут связать боем».

Опыт закаляет. Подобно тому, как Энкрид шаг за шагом пробивал свой путь, Крайс тоже менялся.

Его кругозор расширился, мысли стали глубже, а знания — обширнее. Бесчисленные варианты рождались и умирали в его голове, постепенно складываясь в единую картину.

Он выстраивал план грядущей войны.

Она не начнется прямо завтра, но это лишь вопрос времени.

Методы, средства, контрмеры — всё это сейчас вихрем кружилось в его мозгу.

Нурат, глядя в глаза Крайса, поймала себя на интересной мысли.

Командир часто говорит о том, как у людей «горят глаза». А ведь у Крайса они сейчас горят именно так.

«Тебе весело?» — мысленно спросила Нурат. Ей не нужен был ответ вслух. Глаза Крайса горели лихорадочным блеском — Нурат без слов поняла, что он уже выстроил план.