Сразу после того, как он постиг суть управления «Волей» и позволил этой силе постоянно циркулировать внутри на бессознательном уровне, его тело содрогнулось.

В этот самый миг Энкрид понял, что ему необходим отдых.

Точнее, это был даже не отдых, а процесс кропотливого, кирпичик за кирпичиком, выстраивания системы, но результат был один: телу предстояла вынужденная спячка.

Нужно было усмирить бушующую «Волю» и заставить её успокоиться.

Невозможно сдержать паводок с помощью дырявой, потрескавшейся плотины. Те «плотины», которые Энкрид строил до сих пор, были слишком хрупкими. А хлынувшая река ревела, била, обрушивалась сверху и била ключом снизу.

Это походило не просто на бурную реку, а на настоящий шторм.

Таков был её масштаб. А внутри всё обстояло ещё сложнее.

«Слишком запутано».

Это не было прямой, ровной линией. Сила скрутилась внутри него клубком перепутанных нитей. Попытайся он просто стянуть этот клубок силой — кровоток бы нарушился, а внутренности разорвало.

Означало ли это, что он сделал что-то не так? Отнюдь.

Подобно ребёнку, делающему первые шаги, теперь он постигал всё на уровне инстинктов.

Именно поэтому он и погрузил тело в вынужденный сон. Перед ним открывался самый простой путь: отсечь, уменьшить, отбросить лишнее.

Но что, если он этого не хочет?

Клятва, данная самому себе, всё так же полыхала в его груди неугасимым пламенем. Нужно было искать другой способ.

Ему помогло то самое чувство всемогущества. Вера в то, что теперь ему по плечу всё что угодно, сама собой рождала в голове новые идеи.

Оара советовала отбросить сложность. Рагна говорил начинать с базовых основ. Когда-то давно Рагна даже советовал ему отказаться от самого стиля фехтования наёмников Вален.

Слишком много всего пришлось ему впитать, отчаянно карабкаясь к этой вершине.

Означает ли большое количество навыков ошибку? Разве это так?

Бесформенная сила — «Воля», переполняющая его тело, — казалось, готова была в любой момент вырваться наружу, разрывая мышцы, кости и внутренности.

Сейчас он едва удерживал её. Если всё оставить как есть, он, конечно, выживет. Этому он уже научился. Но пользоваться силой свободно не сможет. Что же тогда делать?

Если её слишком много и она в беспорядке — значит, нужно её упорядочить. Если нити спутаны — нужно аккуратно сложить их друг на друга.

Он вспомнил стену деревни первопроходцев, осаждаемую гноллами. Недавние укрепления строящегося города Рокфрид. Бастионы Саузенд-Брика. Вспомнил башни, возвышающиеся над этими стенами — крепкие, монолитные и несокрушимые.

Энкрид вообразил такую башню. И начал укладывать наполняющую его тело «Волю».

Медленно, по одному кирпичику, сохраняя абсолютное спокойствие.

Сам процесс оказался на удивление захватывающим. Но наряду с удовольствием, где-то в глубине души скреблось и лёгкое сожаление.

«Будь у меня больше времени, я бы смог отшлифовать каждый камень перед укладкой».

Ему хотелось не просто складывать грубые, необтёсанные булыжники, а подгонять каждый камень идеально ровно, выверяя углы.

Но чтобы добиться такого результата, ему бы не хватило и года беспробудного сна, не то что недели. Да и интуиция подсказывала, что это не самый правильный путь. Полировка и шлифовка — это то, чем нужно заниматься вживую, в процессе тренировок тела.

«Так и поступлю».

Если останутся шероховатости, он всегда сможет найти способ отшлифовать их позже.

В конце концов, он не строил настоящую каменную башню. Это была лишь ментальная концепция для контроля над силой.

Начав этот неспешный процесс возведения башни, Энкрид провалился в сон, подобный смерти, продлившийся целую неделю. Остальная работа завершится сама собой.

Именно так и управлялись с «Волей». По крайней мере, тот, кто хотел стать рыцарем, обязан был уметь это делать.

Нужно было не принуждать её, а заложить в фундамент собственного бессознательного.

При этом, находясь на границе между сном и реальностью, часть его сознания оставалась бодрствующей.

— Я же говорил тебе уменьшить, а ты взял и приумножил. Вот же невежественный ублюдок.

Лодочник, чей тон снова стал лёгким и насмешливым, изредка появлялся, чтобы составить ему компанию. Пограничье между сном и подсознанием — идеальное место для прогулок Лодочника.

Его лодка медленно, очень медленно скользила по спокойной глади реки, словно опавший лист. Казалось, эта картина воплощала собой само умиротворение. Между ними двумя, сидящими на крошечных деревянных чурбаках в лодке, даже проглядывало некое подобие близости.

— Неужели в тебе нет ни капли нетерпения? — Лодочник задал вопрос, бьющий в самую суть.

То, к чему стремился Энкрид, вполне можно было назвать бредом, приукрашенным словами о клятвах, звёздах и мечтах.

Стать рыцарем, имея столь ничтожный талант. Кормиться мечом. Защищать всех, кто стоит за спиной. Всё это могло оказаться пустыми фантазиями.

И вот теперь эта мечта находилась на расстоянии одного открытого глаза. А он даже не спешил.

Если бы кто-то спросил «почему?», ответ был бы прост: потому что стать рыцарем — это не самоцель, а лишь средство.

Его истинной целью было стать рыцарем, защищающим тех, кто за спиной.

Просто стать рыцарем ради титула он никогда не хотел.

Поэтому спешить было некуда. Впереди лежал ещё более длинный путь.

Энкрид покачал головой.

— Каково это — идти по пути, не нуждаясь ни в чьём разрешении и ни в чьём одобрении? — спросил Лодочник.

Энкрид лишь безучастно посмотрел на него.

— Ладно, размыкай губы, упрямец, — вздохнул Лодочник.

— Нормально, — невозмутимо ответил Энкрид.

Он ответил так, словно и без разрешения собирался это сказать. «Нормально» — и это была чистая правда. Энкрид считал, что ничего принципиально не изменилось.

— Я благословляю твою безжалостную одержимость. По крайней мере, сегодня, — произнёс Лодочник, и Энкрид открыл глаза.

Лодочник взмахнул веслом. Лодка ускорилась, и Энкрид почувствовал, как его сознание уплывает вдаль. Пришло время просыпаться.

Наблюдая за тем, как лодка, река, Лодочник и лиловый свет лампы растворяются где-то внизу, Энкрид пытался собрать мысли воедино.

Верны ли его расчёты? Он предполагал, что проспит около недели. Как оно вышло на самом деле? Ведь это было лишь интуитивное озарение, промелькнувшее перед тем, как он сомкнул веки.

Открыв глаза и вернувшись в реальность, он услышал:

— Ну ты и дрыхнуть горазд.

На него уставились чьи-то серые глаза.

Это был варвар. Он сидел, широко расставив ноги, одной рукой подпирая подбородок, а другой покачивая топор.

— Раз уж проснулся — слушай и запоминай. Сейчас тебе будет казаться, что ты можешь горы свернуть и всё такое. Но это обманчиво, уяснил?

— Сколько прошло? — спросил Энкрид вместо ответа. Первым делом нужно было сверить часы.

— Неделя. Но я уж грешным делом подумал: бывает ли так, что в таких случаях спят так долго?

«В таких случаях» — означало момент пробуждения рыцаря. Рем произнёс это, увидев открывшего глаза Энкрида, но сам же пришёл к выводу, что такое вполне возможно. В конце концов, почему бы и не поваляться без сознания пару дней? Да и момент «пробуждения» у всех происходит по-разному.

У самого Рема никакого эпичного перерождения не было. Изучая шаманизм и раз за разом применяя «Нисхождение», он просто однажды понял, что его понимание мира расширилось. Можно сказать, он был землёй, не огороженной никакими заборами. Он разрушил предел ещё до того, как успел в него упереться.

С этим топографическим кретином наверняка всё было иначе. Когда он проснулся, было видно, как он сдерживает распирающее его чувство всемогущества.

— Если ты подхватил вирус лени от кое-кого — это скверно, — не меняя позы, добавил Рем.

Позади него стоял Заксен, скрестив руки на груди, и смотрел на Энкрида сверху вниз.

— Приглушите чувства. Это первое, что вы должны сделать, — произнес он.

Энкрид непонимающе моргнул. Заксен покачал головой.

— Внимайте моим словам, командир, — этот человек крайне редко повторял одно и то же дважды. — Вам кажется, что вы способны на всё. Что вы можете, скажем, одним прыжком достичь Востока. Но это не так. Прибытие к цели — это результат долгого пути. Вы не должны забывать о шагах, которые нужно сделать до того, как придёте к результату.

Энкрид перевёл взгляд на Рагну. Тот лежал в кровати, высунув лишь голову из-под одеяла. Волосы на затылке сбились в птичье гнездо — явно только что проснулся.

— А-а-ам, — Рагна закончил слушать лекцию Заксена долгим зевком. Это было красноречивее любых слов.

И ведь Заксен толкал правильную речь, хотелось даже поаплодировать. Вот только в качестве примера он выбрал «поиск дороги», что немного смазало эффект.

— В детстве мальчик, носивший воду, спросил: «Отец Небесный, почему я должен таскать эту воду?». И Бог ответил ему: «Разве чтобы напиться и умыться, тебе не нужно сначала её принести?». Брат-командир, чтобы умыться и утолить жажду, воду сначала нужно принести из колодца, — Аудин перегородил выход из казармы и начал читать проповедь.

Если бы он служил жрецом в какой-нибудь сельской церквушке, это смотрелось бы очень органично. Правда, любая банда разбойников, сунувшаяся в эту деревню, быстро превратилась бы в стайку праведных гулей, что делало деревню по-своему жутковатой. Хороший гуль — мёртвый гуль, а их место — рядом с Господом, так что для кого-то эта деревня стала бы сущим кошмаром.

Из всех присутствующих только Заксен выразился более-менее ясно, а остальные несли какую-то околофилософскую чушь.

И всё же Энкрид их прекрасно понял. Слушателем он всегда был отменным.

— Я в порядке.

Как бы их ни называли — рыцарями, героями или воинами, — все они в момент своего пробуждения испытывали одно и то же чувство. Опьяняющее всемогущество. Иллюзию того, что тебе подвластно всё в этом мире. И первым делом нужно было научиться отделять реальные возможности от невозможного.

Они все ждали его пробуждения именно для того, чтобы сказать ему это? Или просто так совпало?

— Очнулся? Не перенапрягайся, женишок.

Подошла и Синар. Рядом с ней Энкрид почувствовал мягкое тепло — это Эстер в обличье пантеры ткнулась носом в его руку.

— Я в порядке, — повторил Энкрид во второй раз.

— То, что ты говоришь «в порядке», ещё не значит, что ты действительно в порядке, — подала голос Руагарне, стоявшая рядом с Аудином и Терезой.

Неужели все они действительно ждали только того момента, когда он откроет глаза? Вряд ли это была иллюзия.

Конечно, они ждали. Перед его мысленным взором промелькнули их лица из прошлых «сегодня».

Постаревший Рем. Искажённое от боли лицо Заксена. Харкающий кровью Аудин. Рассыпающаяся в прах Синар. Эстер с выжженными глазами. Пел, пронзающий себе живот.

Эти лица из ушедших дней.

Энкрид приподнялся, сел и затем встал на ноги. Не сходя с места, он опустил взгляд на свои руки, сжал и разжал кулаки. Оценил состояние тела.

Лёгкость. Тело было невероятно лёгким, как никогда прежде.

Это, конечно, не означало, что он мог взмахнуть руками и улететь в небо. Это было за гранью возможного. Но вот встать, выйти наружу и начать разминку с помощью «Техники Изоляции» — это он вполне мог.

— О? А он и правда в порядке, — констатировал Рем, всё так же не меняя позы. В Энкриде не было ни капли безумия, присущего людям, опьянённым внезапной силой.

Хотя, конечно, одна деталь всё же бросалась в глаза, но в целом он выглядел нормально.

— Я же говорил, что в порядке, — повторил Энкрид и направился к выходу.

Он был в порядке, но мир вокруг изменился.

Солнечный свет, струящийся сквозь щели казармы, лёгкий ветерок, ласкающий щёки, запах обугленных дров, оставшихся от ночного костра, трение ткани рубашки о кожу…

Всё это виделось, слышалось и ощущалось куда острее и детальнее, чем раньше. Казалось, он мог поймать ветер рукой.

Конечно, поймать ветер физически невозможно. Но теперь он мог двигаться вместе с ним.

Не сейчас. Но это знание пришло к нему совершенно естественно.

Бежать со скоростью ветра, наносить удары, подобные вспышкам солнечного света. Всё это стало возможным благодаря «Воле», пробудившейся в его теле в связке с разумом.

Энкрид вышел на улицу и начал разминаться.

Он убедился, что проспал неделю. Теперь настал следующий этап.

«Действительно ли она закрепилась в теле?»

Он был в этом уверен. Он чувствовал своё могущество. Но желание перепроверить всё на практике было для него совершенно естественным.

Все его клятвы, мечты, стремления и тот факт, что он получал удовольствие от бесконечного повторения «сегодня», требовали подтверждения. Весь его прошлый опыт и всё пережитое время диктовали этот подход.

Стоило ему начать выполнять «Технику Изоляции», как «Воля» послушно пришла в движение. Он мог её контролировать, но в этом не было нужды — она двигалась сама по себе, словно живая.

— Рыцарь, — выдохнула Руагарне, вышедшая следом. Вслед за ней на улицу высыпали и все остальные.

— Действительно. Без всяких дешёвых фокусов, — подтвердил Рем.

В тот момент, когда Энкрид потерял сознание, «Воля» уже вырвалась из него мощной волной. Синар с её эльфийским чутьём первой поняла, что он преодолел стену, но и остальные осознали это в тот же миг.

Энкрид, в какой-то неуловимый момент, пробил свой предел. Но лишь увидев, как он встал, пошёл и начал двигаться прямо у них на глазах, они наконец поверили в реальность происходящего.

— Охренеть, он и впрямь это сделал, — пробормотал Рем.

Когда это было? Кажется, когда он просил научить его «Сердцу зверя»? Тогда Энкрид сказал, что мечтает стать рыцарем, и Рем от души над ним поржал. Идея казалась ему абсолютно абсурдной.

Но он это сделал. С ничтожным талантом и самым обычным телом. Тот самый безумец, который твердил, что отсутствие таланта — это лишь исходные условия, и продолжал упрямо идти к своей мечте.

И этот безумец действительно стал рыцарем.

— Хууу.

Энкрид сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

День был прекрасным. Прохладный ветер, ласковое солнце. Утренняя роса уже испарялась, и небо словно обещало, что день будет ясным и солнечным.

Лодочник говорил, что это путь, не требующий ничьего разрешения и одобрения. И он был прав. Энкрид никогда и не искал ничьего разрешения.

— Ну что, теперь пойдёшь искать всех тех ублюдков, которые над тобой насмехались, и проламывать им черепа по одному? — поинтересовался Рем.

А что обычно делают, когда становятся рыцарями? Логично же вернуть должок тем, кто тебя унижал? Тех, кто поливал его грязью и насмехался, было предостаточно.

Даже если не бить их по головам, можно просто заявиться к ним и посмотреть, как они будут биться в истерике от шока. Разве это не весело?

— А смысл? — искренне удивился Энкрид, разминая кисти рук. Раздался хруст суставов. За неделю сна тело изрядно затекло.

— Вполне в твоём духе, — хмыкнул Заксен. Ещё одна фраза, брошенная без привычного вежливого обращения, как он иногда делал. Повелитель Утренней Росы считал, что обиды созданы для того, чтобы за них мстить.

Когда-то, в те времена, когда Энкрид был готов унижаться, лишь бы выучить пару приёмов с мечом, над ним смеялись все.

Да, было такое. Но должен ли он был из-за этого впадать в отчаяние, плакать и проклинать богов?

Энкрид этого не делал, и именно поэтому он сейчас стоял здесь.

— Мне это не нужно, — покачал головой Энкрид. У него и в мыслях не было мстить. Его мышление и поступки всегда разительно отличались от обычных людей. Да, он был человеком иного калибра, это было очевидно.

— Так что вы теперь будете делать? — спросил Рагна, вышедший на улицу последним.

— Тренироваться.

Ответив, Энкрид обхватил пальцы левой руки правой ладонью и с силой потянул их на себя, растягивая мышцы и сухожилия предплечья. Мышцы плавно растянулись и расслабились.

Разве не говорят, что когда в тело проникает «Воля», оно меняется? Похоже на то. Нет, так оно и было.

— Тренироваться?

— Ага. Тело затекло.

Вот он, настоящий Энкрид, и вот его путь. Всё просто. И это всё.

Они все давно знали, что он человек из другого теста. Но всё равно не переставали удивляться.

Он стал рыцарем. Тем самым рыцарем, о котором столько твердил. И при этом ничуть не изменился. Впрочем, именно поэтому они все за ним и шли.

«Победить его будет непросто», — подумал Заксен.

А что, если бы ему пришлось встать по другую сторону баррикад? Он был уверен, что сможет его убить, но… у него бы просто не поднялась рука.

Таким он был человеком. Этот Энкрид.