Эстер провела рукой по своим чёрным волосам.

Пряди, взметнувшись вверх, тут же рассыпались по плечам, словно занавес из чёрного дерева.

Из-за этого занавеса, приоткрыв пухлые розовые губки, она произнесла:

— Подарок?

Сам Энкрид это подарком не называл, но в целом был согласен, поэтому просто кивнул.

Держалась она как обычно, но её глаза сияли как-то по-особенному. Как звёзды, упавшие с небес.

Причины Энкрид не знал, но уловил исходившее от неё чувство лёгкого душевного подъёма.

У неё хорошее настроение?

Что ж, бывает и такое.

Как, например, когда просыпаешься утром и чувствуешь себя на редкость бодрым.

Энкрид уже вытряхнул из рюкзака всё, что привёз с собой, и разложил на полу.

С трупа Апостола он снял богатый урожай.

Помимо реликвий, там было немало артефактов. Интуиция подсказывала Энкриду, что всё это — магические предметы.

Среди них было несколько завязанных шнурками мешочков, в которые он даже не заглядывал.

«Это либо яд, либо что-то в этом роде».

Так сказала Хира. Изначально Энкрид собирался выбросить всё это добро ещё на Западе, но, услышав, что магам такое может понравиться, всё же притащил с собой.

Среди барахла попадались и целые вещи, но большая часть была сломана или повреждена.

Треснувшее жемчужное ожерелье, расколотое надвое кольцо, носовой платок с вышитой на нём плачущей кровавыми слезами женщиной, клыки монстров и прочее.

И кое-что из этого было поистине бесценным.

Эстер поняла это с первого взгляда.

Из-за того, что Энкрид не дал ему и шанса на сопротивление, могло показаться иначе, но Апостол, которого он убил на Западе, был магом такого калибра, что, дай ему время на подготовку, он бы стёр в порошок самого графа Мольсена.

Разница между подготовленным магом и застигнутым врасплох воистину огромна. К тому же Энкрид бросился на него без лишних разговоров, загнав в угол с первых же секунд. А в скорости принятия решений в ближнем бою маг всегда уступает мечнику.

Так или иначе, это были вещи убитого Апостола.

Апостола — некроманта и безумца, посвятившего жизнь тому, чтобы превращать плодородные земли в Скверну.

Когда кого-то называют «безумцем», за этим часто скрывается гениальность, недоступная пониманию простых смертных. Специализировался он на ковырянии в трупах, но его гениальность не уступала его безумию, и его чудовищный план был близок к завершению.

Просто на его беду (а может, потому, что его откуп от неудачи сработал именно так) на его пути встали Энкрид и Рем.

Эстер тонкими бледными пальцами развязала один из мешочков и принялась аккуратно складывать в него артефакты, разбросанные Энкридом по полу.

— Неплохо, — произнесла она.

Её глаза уже вовсю оценивали ценность каждого предмета. Маги — это те, кто посвятил себя исследованиям и изысканиям. Нет в мире мага, который откажется от вещей, способных помочь в его изысканиях.

«Где он вообще шатался и что творил, раз раздобыл такие редкости?»

Сломанный талисман, способный, несмотря на повреждения, отразить большинство проклятий и сглазов, амулеты, пропитанные специфической шаманской силой Запада...

Выглядело так, будто он отрезал голову какому-то могущественному магу и обчистил его карманы.

Нет, скорее всего, так оно и было.

— Твои советы о том, как сражаться с магами, оказались весьма кстати.

Услышав этот невозмутимый комментарий, Эстер окончательно убедилась в своей догадке.

— Вот как, — только и сказала она, собирая артефакты и возвращаясь на свой антикварный стул.

Внешне она казалась спокойной, но работы ей предстояло много. Настолько много, что в ближайшее время ей будет не до чего другого.

Пока Энкрид отсутствовал, Эстер обнаружила неприятную вещь: часть проклятий, полученных ею в прошлом, оставила в её мире заклинаний незаживающие бреши.

Как ни сшивай порванную куклу, швы всё равно останутся. И эта эрозия была именно такими швами.

Для мага мир заклинаний должен быть безупречен. А что, если сам маг чувствует, что выстроенный им мир ущербен?

Это всё равно что садиться за шахматную доску, заранее убрав с неё коня и слона. Со временем эта эрозия не затянется, а лишь усугубится.

Перед Эстер стоял выбор из двух путей.

Первый — попытаться хоть как-то залатать повреждённый мир. Это займет много времени, но вполне осуществимо. Однако, вспоминая пример с шахматами, это означало бы, что мечнику придётся сражаться, добровольно отрубив себе по руке и ноге. А если она ошибётся и случайно зачерпнёт ману из повреждённой части мира? Тогда — саморазрушение. В лучшем случае её ждёт быстрая смерть, в худшем — она превратится в чудовище, застрявшее между жизнью и смертью.

Как же быть? Первый вариант: приспособиться, осторожно дозировать заклинания и жить дальше. Это был лёгкий путь.

Второй путь был куда сложнее.

«Перестроить мир заклинаний с нуля».

Не латать порванную куклу, а разобрать её на нитки и сшить новую. Обычный маг даже помыслить о таком не посмел бы, но Эстер видела этот путь.

И для этого ей были нужны различные артефакты. Предметы, пропитанные чужой уникальной магией. Вроде тех, что Энкрид приволок ей целую кучу.

— Энки, — позвала она, не вставая с кресла.

Энкрид обернулся, и черноволосая красавица закончила мысль:

— С возвращением.

То, что он добыл эти вещи — это, конечно, здорово и удивительно, но прежде всего она радовалась тому, что он вернулся живым. Глядя на него, один из двух возможных путей стал для неё абсолютно ясным.

Её наполнила уверенность, словно сам Бог Магии ниспослал ей откровение. Сама Эстер, возможно, этого не осознавала, но, глядя на вернувшегося Энкрида, она понимала суть происходящего.

Она ждала его.

«Вместо того чтобы тратить время на сомнения, сделай хотя бы один шаг вперёд».

Разве проблема в том, что выбранный путь более трудный и тернистый? Этот мужчина всей своей жизнью, каждым своим поступком доказывал обратное. И сейчас он был живым воплощением этой идеи.

Если веришь, что твой путь верен, какая разница, насколько он труден?

На губах Эстер заиграла слабая улыбка. Увидев её, Энкрид слегка склонил голову набок.

«Неужели то, что я притащил, стоит таких бешеных денег? Говорили же, что магам такие штуки нравятся, неужели это и впрямь какие-то сокровища?»

Улыбка Эстер быстро угасла. Закрыв глаза, она погрузилась в себя. Ей предстоял долгий путь к перестройке собственного мира. Естественно, ни Энкрид, ни кто-либо другой об этом не подозревал.

Ночь опустилась на город. Синар, получив свой подарок, ушла, а Эстер погрузилась в медитацию.

Энкрид расстелил постель, а Рем, только что помывший голову, сел на край кровати и произнёс:

— Кажись, эти ублюдки сбежали.

— ...Спи давай.

Рем фыркнул пару раз и уснул богатырским сном. Вскоре закрыл глаза и Энкрид. Он мгновенно провалился в глубокий сон без сновидений.

***

— Твоё самое большое преимущество — это способность к адаптации.

Эти слова Руагарне произнесла на рассвете, пока Энкрид выполнял «Технику Изоляции».

Дождь прекратился, температура заметно упала, и утренний воздух был необычайно свежим и чистым.

Отличное утро для тренировки, так сказать.

Впрочем, Энкрид был не из тех, кто отменял занятия из-за жары или холода. То есть, он тренировался не потому, что вернулся в родной город, домой, и расслабился.

«Где бы он ни был, он везде хорошо ест, хорошо спит и отлично бегает».

Это было одно из главных наблюдений Руагарне об Энкриде.

Так было по пути на Запад, так было на самом Западе, и в Саузенд-Брике, ныне переименованном в Оару, он вёл себя точно так же.

Энкрид кивнул в знак согласия и продолжил прерванное занятие. Он стоял в полуприседе, расставив ноги для баланса, и медленно выпрямлялся.

На плечах у него покоился каменный стержень — нет, скорее колонна, — которую собственноручно вытесал Аудин. Этот каменный цилиндр был настолько толстым, что его невозможно было обхватить одной рукой. Назвать это «стержнем» язык не поворачивался. «Колонна» подходило куда больше.

Наблюдая за ним, Руагарне выделяла адаптивность и непоколебимое упорство как его главные сильные стороны. Так или иначе, просто наблюдать за ним было весело и увлекательно.

На своём веку она повидала и обучила немало людей, но ещё никогда не получала от этого столько удовольствия. Она слишком хорошо знала, какими идиотами могут быть так называемые «гении».

Махнут пару раз мечом, решат, что фехтование — это раз плюнуть, и идут квасить в таверну. Таких «талантов» пруд пруди. Ей очень хотелось взять этих зазнаек за шкирку и ткнуть носом в Энкрида.

«Смотрите».

Даже если завтра небо рухнет на землю, он будет делать то же самое. Разве его неизменное отношение к делу и сила духа не поражают воображение?

Он обливался потом под тяжестью каменной колонны, но в его глазах не было и тени страдания.

Ему не нужно было ничего говорить, это и так чувствовалось. Он всегда жаждал большего, всегда стремился вперёд.

Руагарне завела разговор о тактике. Она хотела выйти за рамки физических тренировок и научить его правильно сражаться.

Тактика — это искусство ведения боя. Конечно, бывают ситуации, когда приходится полагаться лишь на инстинкты, но в остальном — тот, кто думает и планирует наперёд, всегда в выигрыше. Это закон.

— Знаешь, почему так важно чётко понимать, чего ты хочешь добиться, прежде чем вступать в бой? — задала вопрос Руагарне.

— Чтобы действовать расчетливо ради достижения цели, а не бросаться в пекло сломя голову.

Ответ последовал незамедлительно. Он всегда обдумывал подобные вещи, поэтому и ответил так быстро. Идеальный подход к делу.

— Верно лишь наполовину. Вторая половина — чтобы не опьянеть от собственного меча.

В народе говорят: «опьянеть от клинка». Тот, кому доставляет удовольствие убивать — не воин, а просто мясник.

Но по иронии судьбы, именно талантливые мастера боевых искусств чаще всего превращались в мясников.

«Вот я нанёс укол, и человек упал замертво. А что если перерезать горло? А в следующий раз попробую отрубить ногу...»

По мере роста мастерства просыпается и интерес. С точки зрения Руагарне, сейчас Энкрид находился именно на этом опасном этапе. Больше, чем когда-либо в прошлом.

Момент, когда приходит настоящая сила, у всех разный. Именно поэтому она считала нынешнее время его расцветом.

В глубине души она верила, что Энкрид не опьянеет от крови, но не высказать свои опасения не могла.

— Я понял, — спокойно ответил Энкрид.

У него есть мечта, есть цель. Он не свернёт с пути. Он это знает, она это знает, и он знает, что она знает. И всё равно кивает.

Потому что понимает, почему она вообще подняла эту тему.

«До чего же славный малый».

Как можно его не любить?

Теперь Руагарне понимала, почему в этой казарме сложилась такая атмосфера. Здесь собрались те, кто не жалел времени на тренировки и без колебаний шёл вперёд, подстёгиваемый общим стимулом.

Такого не встретишь ни в одном гарнизоне, ни в одном рыцарском ордене. Обычно люди конкурируют, грызутся, тянут друг друга на дно и в итоге ломаются. Или же, полагаясь лишь на свой талант, бесславно гибнут на поле боя.

Но здесь всё было иначе.

Среди солдат были те, кто прекрасно знал, через что прошёл Энкрид, чтобы стать тем, кем он стал. Но даже если бы они этого не знали, одного взгляда было достаточно: человек с потрясающими навыками, дослужившийся до генерала, но при этом встающий с рассветом раньше всех.

И вчерашний избитый новобранец тоже это увидел.

Марко. Руагарне и Энкрид ещё не знали его имени. Он только что сдал своё последнее дежурство перед казармами генерала и собирался уходить, но, услышав голоса, заглянул внутрь и застыл.

Его зрачки дрожали от шока.

«Он же только вчера вернулся из долгого похода?!»

Разве такие тренировки не приведут к переутомлению? Это же неэффективно, так?

Всё верно. Но для кого-то это мог быть лучший из вариантов. А для Энкрида этот ритм стал настолько привычным, что отдых казался ему ядом.

Ему нужно было двигаться, чтобы снять усталость. В этом и заключался скрытый эффект «Техники Изоляции».

И вот, пока Марко стоял и пялился на них, словно зачарованный...

— Брат мой, вам стоит приседать глубже.

Голос раздался прямо из-за спины, и Марко от неожиданности так подпрыгнул, что чуть не развернулся в воздухе.

За ним стоял великан, чтобы посмотреть в лицо которому, приходилось задирать голову.

Нет, не великан. Человек. Но как он подошёл так близко, что Марко даже не услышал шагов?

Аудин с улыбкой прошёл мимо оцепеневшего солдата, и Генерал, удерживающий на плечах каменную колонну, поприветствовал его:

— Аудин.

— Удалось ли вам достичь успехов в искусстве рукопашного боя?

— А ты ударь и проверь, — Энкрид скинул колонну на землю. В его голосе и движениях читалась искренняя радость от встречи.

Следом за Аудином показалась Тереза, настоящая полукровка-гигантка. Она тоже молча прошла мимо Марко.

Оба не проронили в его адрес ни слова.

Марко снова перевёл взгляд на Энкрида.

БАМ!

Его глаза едва не вылезли из орбит.

Этот человек, Аудин, вдруг со всей дури зарядил Генералу кулаком в бок! Так это выглядело со стороны. Безо всякого предупреждения. Просто взял и ударил.

Какого чёрта? Зачем он его бьёт?!

— О-о, — восхищённо протянул ударивший.

— Ну как? — с улыбкой спросил тот, кто получил удар.

«Они тут все поехавшие?»

Или нужно быть психом, чтобы так драться?

Разве вчера инструктор Рофорд не кричал, что если много работать, то можно стать такими же?

Да пошёл он в задницу!

Марко осознал, насколько ничтожен его собственный талант.

Но на этом его мысли не остановились. Таланта нет — и что теперь? Сдаться? Вернуться к прежней жизни и избивать тех, кто слабее?

Он этого не хотел. Поэтому сделал шаг вперёд. В нём вспыхнула храбрость, о существовании которой он и сам не подозревал.

— Зачем вы его бьёте? — выпалил Марко.

Никто не гнал его отсюда, никто не запрещал смотреть. А значит, это молчаливое разрешение, верно? Даже если бы это было не так, он бы всё равно спросил. Ему до дрожи в костях хотелось знать. Почему он его бьёт? Зачем он позволяет себя бить? Почему они при этом лыбятся? Просто потому что психи?

— Это такая тренировка, — коротко ответил кто-то.

Марко вздрогнул во второй раз. Чуть из штанов не выпрыгнул.

Откуда взялся этот тип?!

Прямо рядом с ним стоял мужчина с рыжевато-каштановыми волосами и поразительно правильными чертами лица. Его выражение было холодным и твёрдым, словно кусок льда. Он даже не взглянул на Марко, проходя мимо.

— Вижу, кое-что изменилось, — бросил Заксен.

— Если хочешь проверить — я всегда готов, — Энкрид тут же вытянул руку в сторону. И фрогг вложила в неё меч.

Это было боевое оружие с остро заточенным лезвием. Марко не знал, что это легендарный Акер, дарованный королевской семьёй, но то, что перед ним великолепный клинок, он, как опытный воин, понял сразу. Для бродячего наёмника качество оружия — вопрос жизни и смерти, так что глаз у него был намётан.

Но стоило Генералу принять стойку, как мужчина с рыжеватыми волосами исчез. В буквальном смысле — растворился в воздухе.

Марко моргнул.

Что за чертовщина? Он же только что был здесь! Исчез, как дым.

И тут же...

Бах.

Он увидел, как седоволосый зверь бьёт ногой в то место, где только что стоял исчезнувший мужчина. Точнее, самого движения Марко не разглядел. Он увидел лишь вытянутую ногу, вмятину на земле и взлетевшую в воздух грязь, а мозг уже сам дорисовал картину.

На лице зверя расплылась широкая ухмылка. И в его голосе звенел неподдельный экстаз:

— Явился, хитрый ты котяра!

— Вы что, эту образину с собой обратно притащили? — отозвался мужчина с рыжеватыми волосами, внезапно оказавшийся рядом с Генералом.

В обеих руках он сжимал по кинжалу. Топор против двух ножей.

Зверь и Призрак сверлили друг друга взглядами. Седоволосый улыбался, рыжеватый оставался непроницаем.

Это был лишь молчаливый обмен взглядами, но Марко казалось, будто он оказался в эпицентре урагана.

— Хватит прохлаждаться, — бросил Энкрид, стоявший между ними. Это послужило сигналом, и они сорвались с места.

Дзынь! Дзянг!

Раздался лязг металла. На глазах Марко развернулся обмен ударами, за которым он физически не мог уследить. В следующее мгновение бойцы поменялись местами.

— Будешь выпендриваться — сдеру шкуру и пущу на чучело, — со смехом выдал Рем, стоя там, где секунду назад находился его противник.

Заксен молча уставился на свои кинжалы. От одного из них осталась лишь половина. Лезвие разлетелось вдребезги от одного удара.

Дело было не только в прочности оружия — изменилась сама мощь противника. Обломок лезвия сиротливо торчал из земли неподалёку.

— Пару раз получил по башке и наконец-то прозрел? — язвительно осведомился Заксен.

— Блядь, точно. Пару раз отбил атаки и прозрел, — ухмылка Рема стала ещё шире.

После короткой стычки началась словесная перепалка. Они обменялись ещё парочкой колкостей, но Энкрид вовремя вмешался:

— Моя очередь.

Довольно странный способ разнимать дерущихся, но для них это было в порядке вещей.

В то утро Марко многое увидел и ещё больше понял.

«Я сидел на дне колодца».

Тот кто хочет из него выбраться — должен карабкаться и падать.

Руагарне внимательно наблюдала за тем, как Марко развернулся и ушёл. Она не могла прочесть все его мысли, но по его походке и осанке видела: парень принял решение.

«Ну, вот и ещё один».

Это магия Энкрида. Глядя на него, невозможно стоять на месте. Хочется двигаться вперёд, превосходя собственные пределы.

А что нужно, чтобы превзойти пределы? Выкладываться на тренировках на все сто, вкладывая в них всю душу. А для этого нужен мощный стимул, катализатор.

Энкрид стал таким катализатором для всех них.

Сам он, конечно же, об этом даже не догадывался.