Бам!

И вслед за рукой…

— Явись, Нога Воина! — сказал другой людоед-культист, выставив вперед ногу.

Судя по всему, он был слабее того, кто произнес заклинание мгновением ранее. На голове у него была цветная повязка, а лицо покрывали хаотичные узоры.

Его грязная нога почернела и начала крошиться.

Хрусть-хрусть-хрусть.

Это была отдача от магии.

— Кх-х-х…

Культист крепко стиснул зубы, сдерживая стон боли.

Мышцы, кости, кожа — всё это скручивалось и деформировалось.

Под звуки, от которых по коже бежали мурашки, нога ниже колена отвалилась, превратилась в черный сгусток и растеклась лужей. Из этой лужи тут же выросла новая, мускулистая черная нога.

Когда они таким образом создали одну руку и две ноги, один из людоедов, истекая кровью из глаз и носа, замертво рухнул на землю.

Его тело съёжилось, сжалось внутрь и растеклось чёрной лужей, из которой родилось черное туловище. Без рук, без ног, без головы.

К этому туловищу мгновенно приросли свежесозданные рука и две ноги.

В итоге перед ними предстало нечто, напоминающее человеческую фигуру, слепленную из черной сажи. У твари была только левая рука, в которой она сжимала нечто напоминающее палку. Точнее, даже не палку — по длине оружие превосходило меч и вполне могло называться копьём.

Как его назвать — черный воин, рожденный из черной лужи? Или мертвец, переплывший реку смерти в обратную сторону?

Самой яркой его чертой было отсутствие правой руки, а вместо головы на плечах сидел бесформенный круглый ком.

Восставшего из мёртвых рыцаря называют Рыцарем Смерти. Это вершина некромантии. Воплощение чудовища, обладающего мощью рыцарского класса.

То, что культисты сотворили сейчас, было магией куда более низкого порядка.

Они брали искусного воина, вырывали ему сердце и с помощью тёмных искусств не давали умереть окончательно. Это лишь начало.

Так, в течение семи дней его поддерживают в состоянии глубокого забытья, когда он сам не понимает, жив или мёртв.

Сердце вырвано, значит, он мёртв.

Но благодаря тёмному ритуалу воин продолжает верить, что всё ещё жив.

«Чьё это сердце?»

Тело мертво, но разум жив. В этом состоянии некромант и убивает его окончательно. Так рождается воин смерти.

«Ты ещё не умер. Значит, можешь сражаться. Если будешь сражаться и выиграешь, этот кошмар закончится».

Будучи мёртвым, он не слышит слов живых. Воин смерти не может говорить. Намерения ему нужно передавать ментально, но у него не было ни малейшего желания подчиняться чужой воле.

Всё, что от него осталось — лишь жажда битвы.

Сражаться. Убивать. Пронзать тела врагов копьём.

Кто или что преграждает ему путь — не имело значения.

Хлыст Руагарне хлестнул по чёрному кому, заменявшему твари голову.

Щёлк!

Воин вскинул копьё, отбивая удар. Кончик хлыста со свистом обвился вокруг древка.

В то же мгновение Руагарне бросилась вперёд, взмахнув мечом-кольцом.

Горизонтальный рубящий удар.

Казалось, тяжёлый клинок, в который фрогг вложила всю свою силу, сейчас разрубит туловище врага пополам.

Но чёрный воин с силой потянул копьё на себя, блокируя выпад.

Дзянг!

Чёрное древко, принявшее на себя удар меча, лишь слегка дрогнуло.

Потянул копьё, на которое намотан хлыст? Значит, превзошёл фрогга в грубой силе.

Единственная рука монстра скользнула вниз по древку. Перехватив копьё у самого основания, воин с силой обрушил его вперёд, прямо вместе с намотанным хлыстом.

Руагарне выпустила его рукоять, перехватила меч-кольцо обеими руками и, развернув клинок плашмя, отвела удар в сторону.

Дзень, скр-р-р-р!

Чёрное древко и лезвие меча с визгом высекли искры, соскользнув друг о друга.

Используя отдачу от столкновения, Руагарне быстро разорвала дистанцию, отпрыгнув назад.

Воин смерти — это творение некроманта. А значит, его сила напрямую зависит от мастерства создателя.

Насколько хорош этот однорукий ублюдок, так ловко орудующий копьём?

«Как минимум — младший рыцарь».

Один на один она бы ещё могла с ним потягаться, хоть и с трудом.

Благо, из-за отсутствия одной руки его боевой потенциал казался урезанным вдвое.

Задумавшись о том, куда делась вторая рука, Руагарне невольно выстроила логическую цепочку.

«А, так это же рука того урода».

Во время боя с колонией гноллов Энкрид зарубил одного из культистов. Того самого, который использовал заклинание «Рука Воина».

Неуклюжее тело, у которого только правая рука была сильной и полноценной.

Энкрид тогда просто отрубил её.

Она долго расспрашивала и искала хозяина этой руки, и вот он — прямо перед ней.

Руагарне отступала. Кончиком меча она подцепила упавшую рукоять хлыста, подбросила её и перехватила свободной рукой.

И в тот же миг…

— Гори.

Слово, пропитанное её волей, активировало заклинание, вырезанное на хлысте.

Самый простой способ справиться с подобной нечистью — использовать магические артефакты. Хлыст мгновенно вспыхнул ревущим пламенем.

Жар от огня раскалил воздух вокруг.

Но даже так шансы на победу были невелики.

Её проницательность, способность оценивать таланты, а вслед за ними и боевое чутьё говорили об опасности.

И дело было не только в воине смерти. За его спиной стояли другие культисты, сверля её безумными взглядами.

И это было ещё не всё.

Из-за ущелья, где скопился враг, вышла ещё одна группа людей.

В основном это были люди с хаотичными узорами на лицах — людоеды. Но среди них выделялись двое.

Полуэльф и полугигант.

Явно не местные, не с Запада. Это было понятно с первого взгляда. И раса не та, и одежда другая.

У полуэльфа одно ухо было изуродовано — вместо ушной раковины зияла лишь дыра, а полугигант с приплюснутым носом и квадратной челюстью походил на каменную глыбу.

Энкрид продолжал неустанно преследовать вражеского мага.

Рем и Дунбакел весело и с огоньком крошили гигантов.

Волк, созданный шаманизмом, носился среди гигантов, сея хаос и защищая западных воинов, метающих копья и камни.

Несколько воинов Запада с обсидиановыми копьями и копьеметалками бросились к Руагарне на подмогу.

«Всё равно не вытянем».

Её боевое чутьё предрекало поражение. Точнее, бессмысленную смерть.

Особенно её беспокоил черноволосый тип с бельмами вместо зрачков. Мысль о поражении не покидала её.

Под левым глазом у него были вытатуированы падающие слёзы, а под правым — кинжал, направленный остриём вверх.

Едва взглянув на этого типа, Руагарне ощутила ледяной холодок дурного предчувствия.

«Мы проиграем».

Так и будет, если сражаться будут только она и воины Запада.

В обычной жизни фрогги могут казаться медлительными и флегматичными, но в бою их инстинкты обостряются до предела.

И её инстинкты говорили, что это конец.

Но что с того?

Перед ней стояли культисты.

Культисты — её кровные враги.

А значит, их нужно просто уничтожать.

Победит она или проиграет — это никак не отменяло того факта, что она будет сражаться.

Враги, которых она так жаждала убить, были прямо перед ней, и гнев её был праведным.

Кур-р-р.

Наполовину от предвкушения, наполовину от ярости, Руагарне надула щеки.

К тому же, если честно, она не верила в поражение.

Ведь во всех своих расчётах она намеренно не учитывала Энкрида — эту аномалию, ломающую любые рамки.

***

«Ты думаешь, гиганты — это всё, что у меня есть?»

Апостола Культа Священной Демонической Земли, которого Энкрид заставил заткнуться непрерывным градом ударов, овладевал гнев.

«Я расколол Запад, стравил их друг с другом и создал этих гигантов. Знаешь ли ты, сколько ещё семян я здесь посеял? Это результат многолетней работы. Как ты собираешься это остановить?»

Он планировал взрастить здесь семя Культа.

Если быть точным — собрать в этом месте орды монстров и создать новую Скверну.

Ради этого он и согнал сюда все племена Запада, чтобы принести их в жертву.

Их плоть и кровь, их страх, отчаяние, боль и жалкие крохи надежды.

Всё это должно было стать строительным материалом для его новой Скверны.

Но меч Энкрида раз за разом затыкал ему рот. Мана не могла течь туда, куда нужно. А стоило ему попытаться сложить пальцы в печать, как лезвие тут же норовило их отрубить.

«Вот же ублюдок».

Гнев закипал в нём, но Апостол понимал: слепая ярость сейчас не поможет.

Чтобы успокоиться, он начал мысленно читать молитву.

В недрах Скверны дремлет наш Бог.

Я пробужу его, и он воцарится над этой землёй.

Он обрушит кару на всех глупцов.

Он повесит всех лжецов, смеющих именовать себя королями.

Он вырвет сердца тем, кто своей ложной верой оскорбляет Единого Бога, спящего в Скверне.

Умрите все и родитесь заново.

И тогда мир откликнется на зов Истинного Бога.

Пока он молился, к бою присоединилось племя Прорицателей, а двое его личных телохранителей — полуэльф и полугигант — начали пробиваться к нему.

Они остановят этого безумца, который не даёт ему ни слова сказать, ни пошевелить рукой.

Когда они его скрутят, он поставит этого мечника на колени и скажет:

«Зачем ты тратишь свою силу на ложный путь? Встань рядом со мной. Познай истинную радость и восславь Бога Скверны».

А если он откажется — он убьёт его и воскресит, сделав своим верным слугой.

Я сделаю это с ним, независимо от его воли. Ибо таков мой долг и таков путь моего Бога.

В нём переплелись самые разные мысли, которые он отчаянно хотел высказать. По натуре он был человеком весьма разговорчивым.

Но стоило ему лишь приоткрыть рот, как вжух — перед носом проносился клинок.

Если бы не заклинание «Бесплотности», позволяющее пропускать физические атаки сквозь себя, он бы уже давно был мёртв. Пока что он держался.

Правда, находясь в эфирной форме, он не мог полноценно проявлять свой внутренний мир заклинаний, и это жутко бесило.

Но неужели нельзя использовать лазейку, чтобы выкрикнуть хоть слово? Кажется, можно.

Апостол, у которого буквально чесался язык, решил схитрить.

В конце концов, главное — донести свою волю.

А если он может донести волю и издать звук, значит, сможет и прочесть заклинание?

Вполне возможно.

И Апостол воспользовался уловкой, чтобы прорвать блокаду.

***

— ЭЙ!

— У!

— БЛЮ!

— ДОК!

— СЛУ!

— ШАЙ!

— МЕ!

— НЯ!

Надо же, как изворачивается.

Не даёшь ему говорить, так он по слогам орёт между ударами.

Энкрид, почти не используя «Искру», теснил мага, орудуя в основном одним Акером.

Этого хватало, чтобы маг не мог ни прочесть длинное заклинание, ни сложить печати руками.

«Заблокируешь заклинание и печати — ему придется использовать «Волю», но на это способен не каждый маг. Так что просто руби ему пасть и пальцы».

Уроки Эстер были бесценны.

Энкрид следовал им неукоснительно.

Противник так и не смог сотворить ни одного нормального боевого заклинания.

Но как долго это продлится?

Даже если он будет рубить его три дня и три ночи без передышки, отступит ли этот ублюдок?

Неизвестно.

Лишенный возможности нормально говорить, противник то и дело пытался общаться взглядом.

Выдавливая из себя по слогу, он отчаянно вращал глазами. С таким энтузиазмом он скоро научится колдовать одними зрачками.

Наверное, у Аудина был бы такой же взгляд, если бы он окончательно съехал с катушек.

«Хотя, это прозвучало как оскорбление Аудина».

Ладно, беру свои слова назад.

Меч снова прошёл сквозь тело противника. Словно разрезал пустоту. Никакого сопротивления. Он рубил дым.

Тем не менее Энкрид не останавливался.

— ВОС!

— СТАНЬ!

— ТЕ!

— ИЗ!

— МЁРТ!

— ВЫХ!

После ещё нескольких ударов Энкрида тактика мага изменилась.

Вместо бессвязного бреда он начал делать нечто иное.

Заклинание. Шестое чувство Энкрида уловило колебания маны.

Несмотря на град ударов, маг умудрялся выплёвывать по слогу и творить магию.

Кто такие Апостолы Культа Священной Демонической Земли?

Это люди, которых в мире магии называли гениями.

Апостол просчитал ритм атак Энкрида и начал манипулировать маной в крошечные паузы между ними.

Ему даже не требовалось длинное заклинание. Всё необходимое уже было подготовлено заранее и закопано в этой земле.

Жертвы, зарытые под землей, откликнулись на зов Апостола.

Благодаря Рему и Дунбакел количество гигантов на поле боя заметно поубавилось.

Но после слов мага, чьё тело продолжало мерцать и становиться полупрозрачным, мёртвые гиганты начали подниматься.

ГР-Р-Р-О-О!

Разорванная плоть срасталась, отрубленные головы прирастали к шеям.

Куски мяса извивались, слипались воедино и формировали новые глаза, носы, рты и уши.

Омерзительное зрелище. От одного взгляда на это выворачивало наизнанку.

Восставшие гиганты с мутными, мёртвыми глазами снова двинулись в бой. Точно так же, как до своей смерти.

Что это за чертовщина?

Даже тролли и фрогги позавидовали бы такой регенерации.

— Я!

— ВИ!

— СЬ!

Маг тут же начал читать формулу призыва.

Прямо перед Энкридом из-под земли вынырнул огромный красный петушиный гребень.

Размером больше головы взрослого мужчины.

Следом показалась птичья голова, тело, покрытое стальными перьями, жёлтые когтистые лапы, способные в мгновение ока разорвать человека на куски. И, наконец, по земле со свистом хлестнул змеиный хвост.

Энкрид вспомнил, что видел нечто подобное.

На земле вспыхнул красный магический круг, из него появился гребень, а затем и сам монстр целиком.

Монстр, чей взгляд обращал всё живое в камень, — Куролиск. [1]

Едва появившись, тварь собиралась выстрелить окаменяющим лучом, клюнуть врага и разорвать его ядовитыми когтями.

Для начала она планировала полакомиться плотью стоящего перед ней человека.

Но мышцы на шее Кокатриса даже не успели напрячься. Прежде чем он успел опустить голову, вспышка света перерезала ему горло.

Казалось, он сам подставил шею под удар.

Конечно, у монстра не было таких намерений. Просто разница в скорости была колоссальной.

Вжи-и-ик!

Тук.

Голова взлетела в воздух. Свет в глазах Кокатриса погас.

Призванный монстр сдох, не успев ни выстрелить лучом, ни даже пискнуть.

Но благодаря этой жертве его хозяин получил короткую передышку.

— Цепи Гуллака!

Апостол развеял Бесплотность и без колебаний выкрикнул заклинание.

Из-под земли под ногами Энкрида вырвались зелёные цепи и мгновенно обвили его голени и предплечья.

«Пытаться зарубить бесплотного противника? Болван ты неотёсанный».

В тот же миг Энкрид услышал голос прямо у себя в голове.

Энкрид проигнорировал и цепи, и голос.

Что такое «Воля»?

Это непоколебимое желание достичь цели.

Энкрид вложил в свои движения одно-единственное желание: шагнуть вперёд и разрубить врага.

Ни сковывающие цепи, ни голос в голове не имели значения.

Хрясь! БАМ!

Цепи не выдержали напора и разлетелись на куски. Мышцы бёдер, прошедшие через адские тренировки, сделали своё дело. Энкрид разрушил заклинание грубой физической силой.

Увидь это Аудин, он бы наверняка воззвал к Отцу и принялся во весь голос молиться.

— Ты!..

Апостол, который только успел снять Бесплотность и приготовился творить следующее заклинание, был в шоке.

А как тут не поразиться? Кто вообще способен порвать магические цепи грубой силой?!

Пока он стоял в оцепенении, вперёд вырвались двое его телохранителей — полуэльф и полугигант.

Оба бросились на Энкрида, пытаясь его скрутить. И им даже удалось задержать его.

Ровно на полвздоха.

Глядя на двоих врагов, преградивших ему путь, Энкрид привёл в движение обе руки одновременно.

Он разбил привычный ритм надвое. Полу-такт. В смещённом ритме он нанёс рубящий и колющий удары.

Бам! Хрясь! Вжух!

Полуэльф славился своим умением орудовать спрятанной парой кинжалов, нанося смертоносные удары.

Его руки двигались с поистине магической скоростью.

Именно поэтому он успел среагировать на падающий сверху клинок и скрестить кинжалы в блоке.

Его реакция была превосходной. Но уклоняться было уже поздно.

Полуэльф скрестил кинжалы и вложил всю силу в предплечья.

Однако тяжёлый клинок Акера просто вмял его кинжалы вниз и развалил полуэльфу полчерепа.

Раздался грохот и жуткий хруст раскалываемой головы.

От чудовищной силы удара пошла ударная волна, и шейные позвонки полуэльфа с хрустом вошли в туловище.

В то же самое мгновение в лице полугиганта появилась дыра.

Естественно, это тоже была работа Энкрида. Обрушив «Акер», левой рукой он нанёс молниеносный колющий удар Искрой.

Два удара, вложенные в один полу-такт. Техника, отточенная десятками повторений на тренировках, сработала безупречно.

Это была модификация его стиля боя двумя мечами, где он обычно блокировал Акером и контратаковал Искрой.

Полугигант, замахнувшийся своей булавой, замертво рухнул на землю с пробитым лицом, заливаясь кровью.

Но по инерции его булава всё же опустилась вниз.

Бум.

Железное навершие бессильно ударило по земле.

А Энкрид уже обрушил свой меч на магический барьер Апостола, лишённого защиты Бесплотности.

Это была непрерывная серия ударов, не оставляющая времени даже на вздох.

Вшух, хрясь!

Один удар — и по барьеру побежала трещина.

Увидев это, Апостол почувствовал, как его зрачки предательски задрожали.

«Да что же это за урод такой?!»

Почему он так чудовищно силён?!

Сначала в голове Апостола бились лишь эти вопросы, а следом он ощутил леденящий страх смерти.

Паническое осознание неизбежного конца захлестнуло его: что бы он ни сделал, смерть уже стояла за плечом.

---

Примечание:

[1] Так же известен как Кокатрис [Cockatrice], в оригинале использовано именно оно. Петух со змеиным хвостом, Василиск — змей.