Нарэ, Гарам, Мару, Прорицатели, Гурым, Хани.

Если не считать совсем мелких общин, на Западе главенствовали шесть племён.

Эти племена складывались по схожему укладу: безымянные мелкие общины собирались воедино, образуя одно большое племя. Со временем от него откалывались новые ветви — но название при этом сохранялось.

Отделилась группа от племени Нарэ — становилась «Малым Нарэ». От племени Гарам, чьё имя означает «Большая Река», — «Малой Рекой». Так и повелось: отделившаяся ветвь всегда наследовала имя своего прародителя.

Самое крупное из всех племён носило гордое имя «Большое Нарэ». Именно к нему и принадлежал Рем.

По таким обычиям и жил в большинстве своём народ Запада.

Внутри племени была своя иерархия: Вождь, Лучший Воин, Верховный Шаман.

Эти титулы означали не только власть, но и служили символом реальной силы.

Племя Нарэ считалось прародителем всех остальных. Просто потому, что Большое Нарэ было самым многочисленным.

Примерно такую картину составил себе Энкрид, послушав рассказы местных.

Собеседников у него хватало.

И Гомнарэ, и близнецы, а один из воинов племени Мару, казалось, и вовсе от него не отходил.

После спаррингов многие приходили к нему за советом. Потом слово за слово — что ещё делать во время отдыха, кроме как чесать языками? На Западе болтовня, похоже, была одним из главных развлечений. Возможно, именно поэтому здесь было так трудно найти молчаливого человека.

В общем, разных историй Энкрид наслушался предостаточно.

— Тебе, наверное, трудно это понять. Но у нас тут так: один раз семья — навсегда семья. Как-то так, — сказал ему однажды Гомнарэ.

Но Энкрид всё прекрасно понимал. Он ведь и сам вырос в похожей деревне.

Даже на континенте, в местах, где монстры встречались редко, возникали такие небольшие поселения — не города, а именно деревни.

Поселения, основанные беженцами или людьми, объединёнными общей бедой. Там, стоило только копнуть поглубже — и оказывалось, что все друг другу хоть дальние, да родственники. А если и забредал чужак, он быстро вливался в общий ритм жизни. Так что, даже без кровного родства, все жили как одна семья.

Деревня Энкрида не была клановым поселением в строгом смысле, но суть оставалась той же. Туда стекались беженцы, спасавшиеся от войн, — так она и возникла. Небольшая, всего полсотни домов, она стала приютом для тех, кого континент изранил и вытолкнул из своей жизни.

Там Энкрид впервые начал мечтать.

Там жил торговец яблоками, который аккуратно вырезал гниль из плодов перед продажей.

Там была старая служанка, пекшая ему картошку в золе.

Там жила сгорбленная матерщинница-старуха, которая когда-то продавала своё тело.

И там был наёмник, сбежавший от битв и кровопролития.

Если бы монстров и тварей в тех краях оказалось чуть больше, деревня давно бы исчезла. В ней не было ни особых деликатесов, ни удобных постоялых дворов, ни значения как торгового узла. Она так и не стала городом — просто местом, где люди из последних сил удерживались на краю жизни.

— Я отплачу им той же монетой.

Эти слова ознаменовали начало похода. Именно их, сверкнув клыками в зловещей усмешке, произнёс Гомнарэ перед тем, как выйти вперёд. В ней ясно читалась мрачная решимость. Особая аура человека, поставившего на кон свою жизнь.

«Возмездие».

В деревне Энкрида было похожее правило. Если не отомстишь — тебя будут считать слабаком. А если тебя считают слабаком — станешь лёгкой добычей. Причины, может, и разные, но суть та же.

Плечи Гомнарэ укрывала выцветшая шкура с капюшоном в виде волчьей головы. Опустись он на землю — издали его было бы не отличить от матёрого хищника.

Хотя фиолетовые вены всё ещё проступали на его руках, отсиживаться в тылу Гомнарэ явно не собирался.

Он был воином, ведущим за собой остальных — Лучшим Воином. Разве мог Лучший Воин Большого Нарэ пропустить такую битву?

Естественно, жители Запада не собирались просто сидеть и ждать смерти. Они готовились к ответному удару.

Собирали воинов, сопротивлялись проклятию и строили планы.

Руководил всем вождь племени Нарэ.

«О Бог Небес, присмотри за нами».

Вождь стоял рядом с Гомнарэ, скрывая гложущую его тревогу. Если они просто стерпят этот удар, враг станет лишь наглее.

В обычное время он бы вспомнил про «Уткиору» — «предрассветные сумерки» — и посоветовал бы переждать, но сейчас на это не было ни времени, ни сил.

Как только они распознали проклятие, Верховный шаман попытался его сдерживать и, проведя несколько рискованных экспериментов, смог его подавить.

Но цена оказалась слишком высока. И Верховный шаман и Лучший Воин пали жертвами этого проклятия.

С другой стороны, если бы не они, проклятие выкосило бы уже половину племени.

«Они приняли удар на себя».

Это было равносильно тому, словно огромный валун закрыл пробоину в плотине. Вода всё ещё просачивалась сквозь щели, но основной разрушительный поток был остановлен. Это давало время, чтобы успеть замесить глину, закрыть бреши и остановить даже мелкие ручейки.

Именно так они и планировали сделать.

Племя Прорицателей славилось своим шаманизмом, но и здесь хватало умельцев.

Но тут появились два гиганта. Они угрожали пяти племенам, объединившимся вокруг Большого Нарэ.

В стычке с ними погиб Лучший Воин племени Мару.

— Я их задержу! Все отступайте к Большому Нарэ!

Он вышел против них с тремя воинами, чтобы спасти своё племя.

Человек, который управлялся с дубиной лучше, чем с шаманизмом. На межплеменных праздниках он часто показывал своё мастерство и охотно учил других. Когда-то Рем тоже брал у него уроки.

Но против двух таких гигантов он не выстоял.

И вот эти самые гиганты мертвы. И убил их чужак, пришедший вместе с Ремом. Для жителей Запада, и в особенности для племени Мару, это был колоссальный шок.

— О, Великий Воин!

Неудивительно, что кто-то из племени Мару кричал эти слова. Энкрид их заслужил.

После этого вождь племени Нарэ продолжил собирать воинов.

Их целью было уничтожить тех, кто заблокировал проход к Святой Земле.

Там наверняка находилось племя Прорицателей, оставшиеся гиганты и тот, кто дёргал за ниточки.

Шансы на победу? О них не было времени думать.

Если ничего не делать, они просто умрут от истощения.

Честно говоря, если бы эти ублюдки-гиганты сразу привели с собой остальных и ударили в полную силу, всё было бы уже кончено. Но по какой-то причине они тянули время.

Это и дало племенам передышку.

Избавление от проклятия и смерть двух гигантов. Именно это заставило их наконец взяться за оружие.

Но вождю всё равно было не по себе.

Мысль о том, что они идут в бой только потому, что их загнали в угол, не давала ему покоя.

Только ли гиганты ждут их у Святой Земли? И всё ли это их силы?

Ситуация казалась слишком странной.

И чем больше он разговаривал с вернувшимся Ремом, тем сильнее становились его подозрения.

— Значит, гиганты пару раз напали, как бы загоняя все племена сюда, в одно место? Из-за этого погибло много воинов, и в итоге все сбились в кучу?

— Да. Скорее всего, они сделали это, чтобы массовое проклятие сработало эффективнее.

Чем плотнее толпа, тем легче её поразить.

— Вот оно что.

Рем задумался, а затем спросил:

— А что было после того, как все собрались?

— В смысле?

— Ну, гиганты выдвигали какие-нибудь требования? Или ещё что-то в этом роде?

Чтобы провернуть такое масштабное дело, нужна веская причина. И обычно эта причина очевидна.

Но это Запад. Здесь нет изобилия. Какой смысл тратить столько сил, чтобы сожрать людей? Овчинка выделки не стоит. Проще было бы напасть на какую-нибудь мелкую приграничную деревню у территорий переселенцев с континента.

Так зачем?

Вождь не имел ни малейшего представления.

От этого тревога только росла.

Никаких требований, никаких полномасштабных атак. Только уходящее время.

Вот почему это был жест отчаяния.

Лучше сдохнуть в бою, чем медленно увядать от проклятия и голода.

— Выдвигаемся.

Они давно знали, что армия гигантов скопилась у Святой Земли.

Воины Запада тронулись в путь.

— И ты с нами?

Услышав голос позади себя, вождь обернулся.

В стороне, с безмятежным и расслабленным видом, стоял Убийца Гигантов, Спаситель племени.

Чёрные волосы, три меча, чёрная кожаная броня и снаряжение, пропитанное шаманской магией.

На нём была уйма всякого добра. И всё же он шагал так легко, будто весь этот арсенал был естественным продолжением его тела.

Рем, шедший рядом, ответил на вопрос чужака.

— Говорит, что раз уж она моя жена, то пойдёт со мной.

— Логично.

И тут же раздался голос Аюль, шагавшей рядом:

— И не поспоришь.

От дочери тоже исходила лёгкая тревога.

Как отец и как вождь, он посмотрел на её лицо. Он не мог запретить ей идти. Сказать своей дочери остаться в безопасности, посылая при этом чужих детей на смерть?

Вождь никогда бы так не поступил.

Он был главой Большого Нарэ, ответственным за все эти племена.

— Разобьём их всех! — крикнул вождь, пытаясь заглушить собственный страх.

Гомнарэ отсалютовал ему рукой. Воины дружно кивнули. Все шли вперёд широким, уверенным шагом.

Энкрид мельком взглянул на вождя, который то и дело что-то бормотал.

Зачем он вообще увязался за ними?

— Там ведь не только гиганты, но и культисты наверняка будут, — заметил Энкрид.

— Похоже на то.

— Ты об этом знал? — переспросил Энкрид.

Рем понизил голос:

— А ты думал, я эти дни по степи только за цветочками бегал?

Именно так Энкрид и думал.

— Но у тебя глаза какие-то странные были.

— Да ничего подобного.

Стоявшая рядом Дунбакел склонила голову набок:

— Говорите, там куча гигантов? Но нас же совсем мало, справимся?

Для разнообразия она задала вполне разумный вопрос.

— Сначала нужно прощупать почву. Никто не бросается в лобовую атаку сломя голову. Нужно подойти, оценить реальную численность врага, разбить лагерь неподалёку и подготовиться. Битва — это не просто побежать и ударить дубиной. По крайней мере, так ведутся нормальные войны, — авторитетно заявила Руагарне, вклинившись в разговор.

И она была права. Энкрид знал, что кроме этой группы в лагере осталось ещё много боеспособных воинов.

Те же близнецы, Хира и другие шаманы не пошли с ними.

По сути, этот отряд был чем-то вроде разведки боем, готовящей плацдарм для основного столкновения.

Хоть западных людей и называли варварами, они не были безмозглыми дикарями, несущимися в бой без всякой стратегии.

Десяток воинов ехал верхом на белоптерах, двигаясь чуть поодаль.

Остальных бойцов набралось чуть больше полусотни.

И из них, по оценке Руагарне, по-настоящему полезными в бою было бы меньше двадцати.

— Остальным придётся быть очень осторожными, если не хотят тут и полечь.

Тон Руагарне неуловимо изменился. В её потемневшем взгляде читалась философская отрешённость, а слова текли медленно и тягуче.

Энкрид не стал расспрашивать, с чего вдруг такие перемены.

В жизни бывает всякое. Иногда такие озарения приносят пользу.

А если они начнут ей мешать — она быстро придёт в себя.

Уж что-что, а прагматичность Руагарне Энкрид изучил хорошо.

У него была в ней полная уверенность.

Глядя на неё, казалось, что в последнее время Дунбакел вообще перестала утруждать себя мыслями. За исключением сна, тренировок и мытья из-под палки, её единственным занятием было лениво отмахиваться когтями от пролетающих бабочек.

Идущий рядом Энкрид мысленно согласился с Руагарне.

Чего они не знают?

Враг не знает, на что способен он, и не знает, на что способен Рем.

Два гиганта мертвы. Будут ли они начеку?

Наверняка.

И что с того?

Руагарне как-то сказала, что он застрял где-то между младшим рыцарем и рыцарем. И что это меняет? Он не знал.

И знать не хотел. Он просто будет делать то, что делал всегда.

В глубине души Энкрид считал все эти ранговые деления мечников полной чушью.

Разве в бою между новобранцем и ветераном всегда побеждает ветеран?

Разве сквайр обязательно проиграет младшему рыцарю?

Бой — это не стерильный спарринг на ровном плацу, где перед началом участники кланяются друг другу.

Поле боя — это место, где на кону стоит твоя жизнь. Ты должен быть готов умереть в любую секунду.

Поэтому и рыцарь вполне может пасть от руки младшего рыцаря.

Беспечность ведёт к поражению. А поражение означает смерть.

Поэтому — всегда выкладывайся на полную.

«А вот на шаманизм, пожалуй, можно забить».

Раз уж Лодочник сказал, что он поглощает любые проклятия.

Энкрид шёл, погружённый в свои мысли, и в очередной раз брал себя в руки. В этом он был мастером.

Он не расслаблялся, даже если перед ним стоял ребёнок. Особенно после того, как однажды двенадцатилетний сопляк проткнул ему живот.

Так они и дошли до Святой Земли.

Впереди показалось несколько небольших холмов. Слева и справа возвышались горные хребты, образуя нечто вроде входа в каньон.

И на этой обширной равнине толпились десятки гигантов. Это выглядело как настоящая армия.

Навскидку — не меньше тридцати огромных голов. Конечно, это не были вымуштрованные солдаты. Они не стояли ровными рядами, строй был хаотичным. Но даже так толпа из тридцати гигантов излучала колоссальное давление.

Некоторые из воинов Запада нервно сглотнули.

Чёрт, они же полностью готовы к бою!

— Иноземец… Так это был ты.

Спереди раздался голос. К ним обращался незнакомый старик, стоящий перед строем гигантов.

Из-за массивных туш монстров людей поначалу было не разглядеть, но теперь стало ясно, что перед гигантами выстроилась шеренга людей.

Говорил старик, стоявший в самом центре.

Длинная мантия, деревянный посох в руке — типичный маг.

По бокам от него стояли люди, которые, судя по всему, были хорошими друзьями Дунбакел по части гигиены — они были чудовищно грязными. Из-за слоя грязи на лицах их белки глаз казались неестественно выпученными.

Один из них плотоядно облизнулся, обнажив чёрные зубы.

Белые глаза, гнилые зубы и старик-маг.

Глядя на всё это, Энкрид перенёс вес на мыски ног.

Во время их совместных сеансов погружения в Озеро Опыта Эстер дала ему много ценных советов. Она рассказала ему, как правильно сражаться с магами.

Правило номер один:

— Ты, ничтожество, я есмь Великий…

Что бы там ни нёс вражеский маг — сначала руби.

Энкрид так и сделал.

Он вложил силу в пальцы ног. Напряг мышцы бёдер и с силой оттолкнулся от земли. Тело выстрелило вперёд.

Рывок, основанный на механике рыцарского удара. Куда стремительнее того, что демонстрировал младший рыцарь в красном плаще на полях Азпена.

Для большинства западных воинов его движение слилось в неразличимое пятно.

КВАНГ!

Земля содрогнулась, взметнув фонтан грязи и камней.

Вж-ж-жух!

Выхваченный на ходу Акер по диагонали рассёк тело мага. Он разрубил плоть и кости, но звук был таким, словно раскололи сухое полено. Поскольку лезвие прошло прямо через челюсть старика, свою пафосную речь он так и не закончил.

Однако в его глазах не было ни капли страха смерти. Его фигура пошла рябью, а прямо за ней из воздуха соткался точно такой же старик. Иллюзия.

— Ах ты ублю…

Он попытался что-то сказать, но на этот раз из левой руки Энкрида вырвалась вспышка света. Искра пробила лицо мага насквозь.

Правило номер два: не давай магу даже рта раскрыть.

— Ну и не терпится же тебе, командир! — рявкнул Рем, бросаясь следом.

Не было времени ни удивляться, ни разговаривать — началась мясорубка.

По мнению Рема, вступать в ближний бой с толпой гигантов было самоубийством.

Но, честно говоря, сейчас ему было плевать.

Увидев, как Энкрид и Рем ворвались в строй врага, Гомнарэ тоже сорвался с места. Раз уж они пришли драться, к чему пустые разговоры? Нужно просто делать свою работу.

А именно — вернуть должок за всё, что они вытерпели.