— Дяденька, я всё решила.

Энкрид только-только вымылся и вытирал мокрые волосы, когда к нему подбежала Джиба и выдала это заявление. Волосы отросли, и он как раз подумывал, не пора ли их подстричь.

Казалось, он стал совершенно другим человеком. То есть, вернулся к своему обычному, невозмутимому состоянию.

Он продолжал тереть волосы сухим полотенцем, которое дала ему мать Джибы, и всем своим видом задал немой вопрос:

«Что решила?»

Джиба подняла голову, посмотрела ему прямо в глаза и твердо, с расстановкой произнесла:

— Я стану вашей невестой. Подождите всего пять лет.

Кур-р-р-р.

Руагарне, стоявшая рядом, раздула щеки и засмеялась. Дунбакел же склонила голову набок и с сомнением протянула:

— Пяти лет хватит? Сдается мне, в нужных местах ты не особо-то вырастешь.

Джиба была еще совсем ребенком.

— Вы на маму мою посмотрите. Всё вырастет. Очень даже.

Интересно, что именно у неё вырастет?

Мать Джибы, стоявшая неподалеку, молча выпрямила спину и гордо выпятила грудь. Западный воин, потерявший к Энкриду былую враждебность, стоял рядом и согласно кивал: «Еще как вырастет».

На его лице читалась нескрываемая гордость.

Её формы, конечно, были выдающимися, но сейчас это не имело никакого значения.

— А это еще что за чудо? — спросил подошедший Рем.

Хотя он и захаживал сюда несколько раз, но долго пробыл в шатре только в первый день, поэтому с нахальной малолеткой знаком не был.

— Джиба. Ребенок, чью мечту очень трудно поддержать.

Услышав честную и прямолинейную оценку Энкрида, Рем понимающе кивнул.

— Впервые вижу ребенка, чьи мечты не вызывают умиления.

Какую бы мечту ни выбрал человек, её можно поддержать. Но здесь случай особый. Брак — дело добровольное и обоюдное. Одним желанием тут не обойдешься.

Хотя Энкрид, разумеется, вообще не воспринимал слова Джибы всерьез. Для него она была просто нахальной девчонкой, которой повезло выжить. Вот и всё.

Сказав всё, что хотела, Джиба отступила. Впрочем, у неё не было выбора.

Энкрид только что вернулся с боя и едва успел помыться. Атмосфера всё еще была накалена. От желающих повидаться с ним не было отбоя.

— Ты стал намного сильнее, — заметил Рем.

И это была чистая правда. Когда люди называли его «великим воином» или «спасителем», это не звучало как пустая лесть.

У Рема был наметанный глаз, и он знал, о чем говорит. Он оценивал нынешний уровень Энкрида, опираясь на свою собственную силу, которую обретет, вернув шаманизм.

Конечно, в реальном бою на исход влияет множество факторов. Чистая сила — еще не всё. Например, значит ли статус «младшего рыцаря», что он ни при каких обстоятельствах не может проиграть сквайру? Может. Такое случается. В этом суть реального боя.

Использование «Воли» не превращает твое тело в неуязвимую сталь.

Поэтому текущая оценка была лишь примерным пониманием его уровня. Но это не значило, что она была бессмысленной.

Что такое фехтование? Что такое бой?

Сила, скорость, выносливость, способность принимать решения, умение адаптироваться, отвага, ярость, выжимающая из легких последний вздох, непоколебимая сила духа, острое зрение, звериное чутье.

Объедини всё это — и ты убьешь врага.

И если смотреть с этой точки зрения, все его способности разом подтянулись и встали на одну, куда более высокую ступень. Дело было не только в возросшей физической силе; каждое его движение было пропитано концентрированным опытом.

«Удивительно, конечно».

Рем давно знал Энкрида, но такие внезапные скачки в его развитии каждый раз вызывали изумление.

Но это не значит, что Рем этого не понимал.

Мир огромен, и Рем не считал себя всезнайкой. Так почему бы в мире не существовать вещам, которые выходят за рамки его понимания?

«Хоть в это и трудно поверить».

Но это было возможно.

Истинные гении всегда ломают установленные рамки.

Сам Рем в прошлом ломал эти рамки, чтобы достичь своего нынешнего уровня, поэтому он не был скован стереотипами. Как раз наоборот: это посредственности, запертые в клетке собственных убеждений, кричали бы, что такое невозможно. Те, кто скуден умом. Но Рем к таким не относился. И Руагарне тоже.

Дунбакел вообще ни о чем таком не думала. А большинство жителей Запада и вовсе не знали о прошлом Энкрида, поэтому для них он просто был великим воином здесь и сейчас.

— Есть такое, — негромко согласился Энкрид.

Он действительно стал сильнее по сравнению с тем временем, когда они только направлялись сюда. Поэтому он просто спокойно кивнул.

Убийство двух гигантов не было просто убийством.

Это был момент, когда накопленный опыт конвертировался в реальное мастерство.

Энкрид и сам не мог описать это словами, но одно знал точно: нить, ведущая его к титулу рыцаря, стала гораздо толще и прочнее.

— Потрясающе, — вступила в разговор Аюль, стоявшая рядом с Ремом. Она не скрывала ни своего восхищения, ни глубокого уважения.

— Впервые вижу человека, который дерется лучше Рема, — добавила она.

Джуол был поражен еще больше. Он, конечно, знал, что Энкрид силен, слышал, что он одолел близнецов, но…

— Я с самого начала понял, что ты не простой человек, но… — он даже не смог закончить фразу. Настолько невероятным было то, что он увидел.

— Ты спас нас от проклятия, убил гигантов… Я даже не знаю, какими словами выразить нашу благодарность.

К ним подошел мужчина средних лет, который время от времени заглядывал к Энкриду, чтобы перекинуться парой слов. Затесавшись между Гомнарэ и Хирой, он подошел ближе. На его лице были отчетливо видны следы от слез.

Он схватил Энкрида за руку и принялся безостановочно благодарить.

— А, вождь, — почтительно произнес один из шаманов, узнав мужчину.

Энкрид даже не подозревал, что этот человек — вождь племени.

Одет он был так же, как и все, свиты при нем не было, да и выдающейся силой он не отличался. Время от времени он приходил, говорил «спасибо», оставлял какие-нибудь фрукты и уходил. Энкрид считал его просто добродушным местным жителем.

У него и правда было доброе лицо и мягкий голос. Он говорил с западным акцентом и иногда использовал местные словечки, но всегда был внимателен к Энкриду. Если нужно, объяснял непонятные слова или терпеливо повторял сказанное. Очень чуткий человек.

Поэтому он стал вождем?

— Вы — вождь?

— Ты не знал?

Энкрид кивнул.

— Какая разница.

Он остановил проклятие и убил двух гигантов. Вождь был готов вырвать для него собственное сердце. Он и так был по гроб жизни благодарен Энкриду, когда тот стал «человеком-тотемом». А теперь он еще и убил гигантов.

— Если ты чего-то пожелаешь, я готов отдать даже свой титул вождя, чтобы добыть это для тебя.

Последовала небольшая суматоха, дерзкие заявления Джибы, излияния благодарности от вождя и восхищенные вздохи Аюль. А затем все понемногу начали расходиться по своим делам.

— Поговорим позже, — мягко прервал его Энкрид.

Рем кивнул и вышел из шатра.

Были крики, прославляющие спасителя, были моменты жаркого, обжигающего ликования. После этого взгляды, обращенные на Энкрида, изменились, но его собственный распорядок дня остался прежним.

— Спарринг проведем позже, — вкрадчиво произнес Гомнарэ. Его тело всё еще болело, но он уже потихоньку вставал и делал разминку.

— Ты же говорил, что мы сразимся, как только ты очнешься?

— Обычный спарринг вполсилы — это скучно, — ответил Гомнарэ, облизнув губы. Он тоже был истинным сыном Запада.

Сначала он думал сразиться с ним просто ради разминки, но теперь передумал. Он хотел дождаться, когда всё уляжется, и сойтись в настоящем бою, высекая искры из клинков. Когда он это говорил, его клыки блеснули, показавшись Энкриду особенно острыми.

Энкрид кивнул:

— Но результат от этого не изменится.

— А язычок-то у тебя острый, парень.

— Мне часто это говорят.

Поскольку особых дел не было, Энкрид погрузился в осмысление всего того, что в нем накопилось и прорвалось наружу.

«Разбор полетов» был его старой привычкой. И именно то, что ему сейчас было нужно.

— Решил разложить по полочкам всё, что имеешь? — бросила Руагарне, проходя мимо.

Энкрид точно знал, чем он сейчас занят.

Он делал это и раньше.

Начиная с базовых стоек и хватов меча, он перебирал всё, чему научился.

От наемничьего стиля Вален до безымянного ортодоксального стиля, перенятого у демонического меча Тьютора, все виды работы ног, техники меча и другие боевые искусства.

Он не просто повторял их, он разбирал их на части, пересобирал заново и искал глубинную суть каждого движения.

Зачем?

«Потому что чувствую, что могу пойти еще дальше».

Это было некое озарение, пришедшее к нему на уровне интуиции и шестого чувства.

Что же ему было нужно сейчас?

— Похоже, в ближайшее время я тебе не понадоблюсь, — добавила Руагарне.

И она была права.

Он по-прежнему махал мечом, но сейчас ему казалось более правильным воплощать всё это телом, а не просто размышлять.

— Похоже на то.

«Надо же, как удачно совпало», — пробормотала Руагарне и начала собираться.

В последнее время она то и дело куда-то уходила, но Энкрид не спрашивал зачем. Придет время — сама расскажет.

Несмотря на всеобщее обожание, будни Энкрида не изменились. Он, как и прежде, с головой ушел в тренировки.

— Теперь ты можешь идти куда захочешь, но если тебе здесь удобнее — можешь остаться. Если что-то понадобится — только скажи, мы достанем всё, что в наших силах, — сказала Хира, попыхивая своей неизменной трубкой.

Раньше она относилась к нему просто хорошо, теперь же её забота граничила с благоговением. Мать Джибы и вовсе не отходила от него ни на шаг.

— Отведайте, это знаменитое западное мясо ветряного кролика.

Ветряной кролик водился только в этих краях. Они были невероятно легкими и бегали вдвое быстрее обычных кроликов. Говорили, что поймать их могут только лучшие охотники Запада. Мясо ветряного кролика было не просто мягким — оно буквально таяло на языке.

По западной традиции его мелко рубили, смешивали с зерновой мукой и жарили в виде плоских котлет. Вкус был божественным.

— У нас в отряде есть парень по имени Крайс. Если бы он это попробовал, тут же предложил бы открыть лавку, — похвалил Энкрид.

Хира и другие жители Запада постоянно спрашивали, чего он хочет, и Энкрид отвечал:

«Было бы неплохо найти партнера для спарринга».

— Гомнарэ, ты еще не поправился? — крикнула Хира. Но тот лишь покачал головой.

— Еще нет.

Он не трусил. Просто, как он и сказал, хотел подготовиться к настоящему бою.

Удивительно это или закономерно, но от недостатка спарринг-партнеров Энкрид не страдал. Это были западные люди, а на Западе бежать от драки считалось позором. Стоило Энкриду сказать, что он хочет драться, как желающие выстраивались в очередь. Струсить перед сильным противником — это не по-западному.

И вот один из них.

Он пришел десять дней назад, сегодня увидел бой Энкрида и заявил, что хочет у него поучиться.

— Для западного воина рана на спине — это позор.

У мужчины были короткие седые волосы, квадратная челюсть и решительный взгляд.

— А если ударят исподтишка? — спросил Энкрид.

— Ну, тогда ничего не поделаешь.

Жители Запада не были упертыми догматиками, им была свойственна гибкость мышления. И, что самое главное, они любили пошутить.

Энкрид с улыбкой взял протянутый ему деревянный меч.

— Я люблю использовать самые разные уловки в бою. За это друзья иногда называют меня подлым и бесчестным, — тихим, размеренным голосом произнес мужчина.

Он принес два деревянных меча, бросил один Энкриду и только потом выдал это предупреждение. Энкрид ловко поймал брошенный меч.

Руагарне снова куда-то ушла, а Дунбакел уселась неподалеку, выступая в роли зрителя.

— У-а-а-а.

Широко зевнув, Дунбакел вытянула лапы и выгнула спину, разминаясь. Она выглядела расслабленной. И спать, кажется, стала куда больше.

Энкрид взвесил деревянный меч в руке и пару раз взмахнул им. Ему даже не нужно было вступать в бой, чтобы понять:

«Баланс смещен».

Оружие было бракованным. Либо мастер ошибся, либо материал был плохим. Но при этом было видно, что вырезали его с особой тщательностью. По шероховатой поверхности можно было судить, что меч сделали совсем недавно.

То есть, его вырезали специально для этого спарринга.

Мужчина всё говорил и говорил. Казалось, он вообще не собирается драться.

— Но называть это подлостью — значит недооценивать подготовку противника…

Мужчина, который медленно приближался, продолжая болтать, внезапно замолчал и нанес резкий удар.

Вшух!

Чтобы скрыть движения рук, он был закутан в плащ. Плащ взметнулся, отвлекая внимание. Пестрые узоры на ткани рябили в глазах.

Деревянный меч, плащ, болтовня — всё это были инструменты для достижения победы.

«Тактика».

Обман — это тоже часть тактики. Но то, что противник использовал тактику, еще не означало, что она сработает.

Для Энкрида все эти уловки не имели значения. Как и то, что деревянный меч оказался гнилым внутри.

Энкрид сделал вид, что собирается отбить удар, а сам просто выпустил свой меч из рук.

Противник со всей силы рубанул по падающему клинку.

Крак.

Деревянный меч Энкрида переломился пополам.

«Это ж насколько гнилую деревяшку он мне подсунул?»

С этой мыслью Энкрид нырнул противнику под руку и нанес короткий удар основанием ладони прямо в солнечное сплетение.

Естественно, не в полную силу. Иначе пришлось бы хоронить еще одного.

Бам!

От удара раздался глухой, тяжелый звук. Противник даже не успел среагировать.

Энкрид атаковал в противофазе, найдя брешь в его ритме.

От удара в солнечное сплетение ноги мужчины оторвались от земли. А когда он приземлился, то рухнул лицом вниз.

Со стороны казалось, что он мертв.

— …Кх.

Мужчина, лежащий на животе, не мог произнести ни слова, задыхаясь от спазма в диафрагме.

— Убить его решил? — спросила Дунбакел. Она подошла и похлопала западного воина по спине, помогая восстановить дыхание.

— Кх… ха… ха-а-ак… х-х-х…

Раздалось хриплое, прерывистое дыхание.

— Я… покойного батюшку… повидал.

Энкрид задумчиво посмотрел на свою руку. Похоже, он всё еще не до конца контролирует свою новую силу.

Рядом уже ждала своей очереди следующая претендентка — женщина-воин.

Если предыдущий хитрец полагался на уловки, то эта была больше похожа на Рема. Волосы стянуты на затылке, бугристые от мышц плечи, в руках — огромный топор.

Она видела, как предыдущего бойца чуть не отправили на тот свет с одного удара, но это её ничуть не смутило.

Энкриду это тоже понравилось.

— Даже если я ударю в полную силу, ты вряд ли умрешь. Можно я не буду сдерживаться? — спросила женщина-воин.

Энкрид кивнул.

А затем он изящно отвел лезвие тяжелого топора своим мечом и нанес короткий удар по шее, отправив женщину в глубокий нокаут.

Энкрид понял, что за частоколом лагеря собралось немало отличных бойцов. И судя по всему, их становилось всё больше.

— И что, он правда так хорош?

Многие новички приходили просто поглазеть на героя, убившего гигантов.

— Веди себя прилично. Вякнешь что-нибудь не то — убьет нахрен, — осаживал нагловатых воинов Гомнарэ.

— Понятно, — без лишних споров кивали те.

Подвиг Энкрида был поразителен, но у каждого здесь были свои заботы.

Одни точили оружие, другие медитировали, третьи спарринговались или тренировались.

Это было очевидно.

Всё племя готовилось к битве.

Это означало, что смерть гигантов — это еще не конец.