С того самого дня их путь на Запад проходил на удивление спокойно.

Бескрайние равнины давили своим простором — казалось, от одного взгляда на них опускались руки, — но в остальном путешествие было вполне приятным.

— Сегодня у нас «высокое небо». В такие дни хорошо идти, просто задрав голову, — заметил Рем.

Он оказался поистине великолепным проводником.

Пусть он и покинул Запад довольно давно, но ориентировался здесь превосходно.

— А что, ничего не изменилось? — спросил Энкрид.

— А с чего бы? Это же Запад, тут всё всегда по-старому, — последовал ответ.

Так они и шли, любуясь плывущими по небу облаками.

Облака сходились, расходились и снова таяли в вышине.

«Высоким небом» здесь называли дни, когда небосвод казался особенно далеким. То есть дни, когда на небе не было ни облачка.

Сегодняшний день был именно таким.

А еще, отведав «земляной беличьей дыни», Энкрид уловил чье-то странное присутствие.

Дело было на рассвете. Он стоял в дозоре и вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд.

Взгляд был слабым, едва ощутимым, но Энкрид отчетливо его уловил.

Если бы его шестое чувство не было так обострено, он бы ни за что не заметил столь скрытного наблюдателя.

Энкрид начал искать источник.

Маленький силуэт мелькнул на неровной земле и тут же исчез.

С этого момента чужое присутствие пропало без следа.

Утром, когда Энкрид рассказал об увиденном, Рем усмехнулся и кивнул:

— Пора бы уже этим «карманным соглядатаям» объявиться.

— Карманные соглядатаи? Ты же говорил, что так называют воров?

Энкрид спросил это, протирая лезвие Акера и собирая подаренный лук и броню.

На завтрак у них снова был сухпаек.

В долгом путешествии трудно готовить нормальную еду, поэтому уже несколько дней они питались исключительно вяленым мясом, солониной и сушеными фруктами.

По словам Рема, до цели оставалось всего несколько дней, и именно на этом отрезке «спокойного пути» Энкрид и уловил тот странный взгляд.

— А ты как думал? Если мы лопаем их дыни, настоящие хозяева, которые их выращивали, вряд ли обрадуются.

— У них есть хозяева?

Само собой разумеется, Энкрид думал, что эти плоды просто растут в земле, как корнеплоды.

— Еще бы. Вон, посмотри туда.

Рем поднял руку и указал на одно из тех чахлых, высохших деревьев, что изредка попадались им на этой бесплодной равнине.

Они уже видели такие.

Колючие ветки покрывали длинные, жесткие листья, на ощупь больше похожие на древесину, чем на зелень.

— Вот это и есть земляные беличьи дыни.

— Где? — Энкрид не видел ничего похожего на плоды.

— Да вон же.

Палец Рема указывал на длинные, жесткие листья. Энкрид проследил за его взглядом.

— Вот это?

— Серьезно? — с любопытством подошла Дунбакел.

После того памятного спарринга Энкрид то и дело вызывал её на тренировочные бои, поэтому под глазами у зверолюдки красовались свежие синяки.

Но, несмотря на побои, она не лезла за словом в карман и не унывала.

— Абсолютно.

И это подтвердил тот самый Рем, который эти синяки и наставил.

Эти двое не держали друг на друга зла, но и не испытывали никаких теплых чувств.

Просто били, получали побои, тренировались и становились сильнее. Вот и всё.

Со стороны за ними было забавно наблюдать.

Казалось бы, проводя столько времени вместе, они могли бы проникнуться друг к другу хоть какой-то симпатией, но Рем всегда оставался предельно отстраненным.

Казалось, для него женщины как вида вообще не существовало.

— Эти зверьки, земляные белки, срывают эти плоды-зародыши и закапывают их в землю. Там они впитывают энергию земли и разбухают. Находить места, пропитанные энергией — а точнее, подходящие для роста этих дынь, — умеют только земляные белки.

На Западе и впрямь хватало диковинных и удивительных вещей.

Энкрид понял, что тот скрытный взгляд принадлежал как раз такой белке.

Всё, что он здесь видел и слышал, становилось для него новым уроком. И, естественно, в нем просыпалось любопытство.

Это и была третья причина, по которой он отправился в эти земли.

— А как сражаются другие западные воины? — спросил он.

Умение полностью отдаваться одной мысли в любой ситуации было сильной стороной Энкрида. Но из-за того, что он видел только эту цель и шел к ней напролом, это было и его слабостью.

Рем, глядя на этого помешанного на мечах безумца, ответил:

— Есть те, кто дерется как я.

— А еще?

— А есть те, кто дерется совершенно иначе.

— И это всё?

— Хочешь, расскажу подробнее?

Энкрид, не раздумывая, покачал головой.

— Нет, не рассказывай.

Раньше, когда его навыки оставляли желать лучшего, ему жизненно необходимо было собрать как можно больше информации о противнике. Иначе он бы просто не выжил.

Но теперь он мог позволить себе небольшую вольность.

И такой подход его вполне устраивал.

«Встречусь с ними лицом к лицу — так будет веселее».

Сражаться с неизвестным противником куда интереснее. Да и шли они сюда не умирать.

Рем расплылся в довольной ухмылке. Он так и знал.

Энкрид тоже улыбнулся.

Он понял, к чему клонит Рем.

Они вытянули кулаки и легонько стукнулись ими.

Казалось, между ними вот-вот распустится бутон дружбы.

— Встретишь — скучно не будет. А, ну, может, немного взбесит. Хотя, тебя, командир, наверное, хрен чем взбесишь. А вот эту тупую зверолюдку точно обведут вокруг пальца, ну а фрогга, скорее всего, вообще не тронут.

Полагаясь на старые воспоминания, Рем вел отряд вперед.

Нужно было выйти с равнины, обогнуть небольшой горный хребет слева и взять курс чуть севернее того места, куда садилось солнце.

Там их ждало небольшое поселение.

Монстры здесь, конечно, доставляли немало хлопот, но все местные жители до единого были воинами.

По меркам континента их можно было назвать рейнджерами приграничья.

Хотя на самом Западе их называли просто — Деревней Воинов.

Место, где собрались те, кто умеет и любит сражаться.

И теперь Рему предстояло встретиться со знакомыми лицами.

«Фу-ух».

Он незаметно перевел дух. Рем слегка нервничал.

Если они продолжат идти этим путем, кое-кто из тех, с кем ему предстоит увидеться, наверняка обрушит на него свою злость. И, надо признать, злость вполне обоснованную.

«И что же мне сказать?»

«Давно не виделись»?

Знал бы, что так выйдет, прихватил бы по дороге хоть парочку блестящих самоцветов.

Если бы с ними был Крайс, он бы костьми лег, но не позволил им заявиться в гости с пустыми руками.

Пока Рем был поглощен этими невеселыми мыслями...

Тук.

Энкрид поднял руку, преграждая Рему путь. Рем посмотрел на вытянутую руку командира и поднял глаза.

Деревня, которую он знал, должна была быть чуть дальше.

Но путь им преградили существа, чьи лица можно было разглядеть, лишь высоко запрокинув голову.

Целых трое.

Три массивные туши неуклюже показались из-за невысокого холма, где пытались прятаться.

— Это кто нам тут обед прислал?

— Да не тупи, мы тут на самом отшибе живем — кто нам сюда еду пришлёт?

— Тогда это кто такие?

Трое гигантов, разглядывая отряд, переговаривались между собой. Голоса у них были оглушительными, словно раскаты грома. Если подойти поближе, барабанные перепонки не выдержали бы такого давления.

Жесткие, как проволока, бороды, пальцы толщиной со стальные прутья и массивные, как бочки, туловища.

Гиганты.

Троица оборвала разговор и недоуменно заморгала.

Все трое сжимали в руках толстенные темно-коричневые деревянные дубины, утыканные острыми шипами.

— На Западе гиганты — обычное дело? — спросила Руагарне.

На её взгляд, а точнее, на взгляд Оценщика Талантов, эти трое были весьма грозными противниками.

Пока отряд Энкрида замер в замешательстве, гиганты быстро пришли к простому выводу.

— Не знаю.

— Похоже на перекус.

— Жрем.

Гиганты развернулись к ним.

Энкрид уже сталкивался с гигантами в бою. Но таких он видел впервые.

Что они собираются делать? Есть? Кого? Нас? Они питаются людьми?

— Фрогги невкусные, так что ты проваливай! — рявкнул тот, что стоял посередине.

Его грубый рев прокатился по бесплодной пустоши. Воздух завибрировал от исходящего от них Давления. Внутри Энкрида рефлекторно вспыхнула Воля Отторжения.

— Гр-р-р-р! — зрачки Дунбакел сузились в вертикальные щели.

Вжик, хвать.

Рем, несмотря на всю абсурдность ситуации, невозмутимо прокрутил топор в воздухе и поймал его на лету.

Щелк!

Руагарне выхватила хлыст и с треском хлестнула им по земле. Взметнулось облачко пыли.

Трое гигантов тяжелыми шагами двинулись на них, продолжая обсуждать:

— Фрогги жесткие.

— Пожуешь и выплюнешь.

— Зверолюдка моя!

Людоеды. Хотя, раз они жрали не только людей, правильнее было бы назвать их всеядными гигантами.

Троица стремительно сокращала дистанцию. Со стороны могло показаться, что они двигаются медленно, но это была иллюзия, вызванная их колоссальными размерами. На самом деле они были невероятно быстры.

Более того, один из них вдруг резко ускорился.

С этим ускорением он с силой выбросил дубину вперед, целясь как копьем.

Абсолютно неожиданный маневр.

Казалось, он должен был тупо обрушить дубину сверху вниз, а вместо этого он провел колющий удар?

И это после того, как он тяжело несся на них, притворяясь неповоротливым увальнем?

Удивляться времени не было. Энкрид отреагировал мгновенно.

Шестое чувство, слившееся воедино с остальными пятью благодаря Искусству Восприятия, проложило путь.

Концентрация, сжатая до предела благодаря способности фокусироваться на одной точке, ярко вспыхнула в его разуме.

Оставалось лишь воплотить нарисованную в голове картину, опираясь на физическую силу тела.

КРАК!

Энкрид выхватил Акер и с оглушительным грохотом встретил дубину гиганта.

Меч и дубина столкнулись и тут же отскочили друг от друга. Оба оружия отбросило силой отдачи.

Острое лезвие Акера прорубило глубокую щель в темно-коричневом дереве. Щепки брызнули в стороны.

Гигант пошатнулся и замер. Как только он остановился, двое других тоже отскочили в стороны, беря отряд в полукольцо.

Они брали их в окружение.

Энкрид, держа меч в защитной позиции, посмотрел себе под ноги.

Вот что значит сила гигантов.

Даже высвободив «Сердце чудовищной силы», он почувствовал, как его ноги проехали по земле назад.

Рем, стоявший сбоку с топором наготове, недоуменно склонил голову и спросил:

— Вы вообще кто такие?

Гиганты? Да еще и людоеды? Какого черта они забыли в этих краях?

Рем искренне не понимал.

— Гр-р-р, страшно, мелюзга? — прогудел один из гигантов, пытаясь взять на испуг. Его тон напоминал разговор со взрослым, который пытается запугать непослушного ребенка.

Никогда в жизни к Рему так не обращались.

Он поднял голову, анализируя ситуацию.

«Если оставить в живых хотя бы одного, он же сможет говорить?»

Судя по тому, как они напали, эти твари были не просто тупыми громилами. Они умели использовать свою неуклюжую внешность как обманку.

А значит, котелок у них варил.

А те, у кого варит котелок, обычно хорошо знакомы с таким чувством, как страх.

— Одного оставьте в живых и развлекайтесь с ним, — бросил Рем, опуская топор.

Он опустил подбородок, исподлобья уставившись на врагов. В его глазах разгорался демонический огонь.

Вообще-то, эту территорию должны были патрулировать местные воины.

Но их не было видно, зато здесь бродили всеядные гиганты.

О чем это говорило?

О том, что здесь стряслось какое-то дерьмо.

И это сильно бесило Рема.

Он перенес вес на опорную ногу. «Сердце чудовищной силы» забилось быстрее, накачивая мышцы бедер неистовой мощью.

Он согнул колени и напружинил лодыжки.

Кр-р-р-р.

Земля под его ногами содрогнулась.

— Чего это он? — гигант продолжал разыгрывать из себя идиота, пытаясь выманить Рема.

Рем решил подыграть этой тупой уловке.

БУМ!

Он оттолкнулся от земли и рванул вперед. Были вещи, которые он не мог использовать в спаррингах с Энкридом.

Например, выкручивать «Сердце чудовищной силы» на абсолютный максимум.

Конечно, это не значило, что благодаря этому он легко победил бы Энкрида.

Он прекрасно понимал, что командир тоже прячет пару козырей в рукаве.

Как только Рем сорвался с места, огромная дубина обрушилась точно туда, где должна была оказаться его голова.

Но Рем, оттолкнувшись левой ногой, бросил тело вперед, словно выпущенную из лука стрелу, и, находясь в полете, с силой оттолкнулся еще раз правой ногой.

Удар был не таким мощным, как первый, но он удвоил скорость его рывка.

Это была сложная техника двойного прыжка.

Второй толчок не был взрывным, но его хватило, чтобы придать ускорение.

Проскользнув под дубиной, Рем взмахнул топором. Раздался влажный хруст — лезвие глубоко вспороло плоть гиганта.

— КХ-А-А-АР-Р-Р!

Гигант взревел, как раненый зверь. Брызнула кровь.

Обычно гигантов относили к «монстрам красной крови», но кровь этих тварей была иной.

Она была густо-фиолетовой, почти пурпурной.

Разбрызгивая кровь, гигант взвыл и с размаху ударил ногой туда, где только что находился Рем.

Это был не просто слепой пинок, а широкий, сметающий удар по дуге. Одно это доказывало, что тварь умеет сражаться.

Рем парировал удар, ударив обухом топора по ноге гиганта, и, используя силу отдачи, отлетел в сторону.

Это было полностью осознанное движение.

В месте приземления Рема его уже ждал другой гигант. Тот сделал ложный замах дубиной, а свободной рукой попытался схватить варвара.

Рем отбил летящую к нему ладонь ногой и ловко ушел в сторону.

Энкрид, наблюдавший за этим краем глаза, внезапно почувствовал, как третий гигант в мгновение ока оказался у него за спиной.

— Эй ты! — рявкнул монстр.

Гигант замахнулся дубиной в правой руке, перекрывая Энкриду пути к отступлению, а левой попытался придавить его к земле за плечо.

При этом он так оглушительно гаркнул, что у Энкрида заложило уши. Подобный рев мог на секунду парализовать обычного человека, но не всех.

Энкрид, уже прочитавший его движения, развернулся на пятках: он нанес колющий выпад Искрой и одновременно ударил снизу вверх Акером. В результате Акер с лязгом отбил дубину, а Искра оставила неглубокую рану на ладони гиганта, тянущейся к его плечу.

Тот вовремя отдернул левую руку, поэтому отделался лишь легкой царапиной, избежав сквозной дыры.

Кап-кап.

Из пореза на руке гиганта, оставленного Искрой, тоже потекла густая фиолетовая кровь.

Это точно не была красная кровь обычных монстров.

— Откуда ты такой прыткий взялся?! Не прощу! Я тебя раздавлю!

Гигант картинно взбесился. Энкрид пристально посмотрел ему в глаза.

Глаза орущего гиганта оставались абсолютно холодными.

Точь-в-точь как глаза Крайса, когда тот по монетке пересчитывает медяки, прикидывая, не набралось ли уже на крону.

Это был расчетливый взгляд.