Коротко стриженая блондинка, младший рыцарь, уловив чье-то присутствие у дверей, чуть дернула рукав вниз — и тонкое лезвие, спрятанное на запястье, само скользнуло ей в ладонь. Не из-за угрозы. Просто привычка.

— Тебе что-то нужно? — с легкой настороженностью спросила она.

В дверном проеме, прислонившись к косяку, стоял Рем — западный варвар и соратник Энкрида. Он задумчиво посмотрел на неё.

В его глазах не читалось особых эмоций.

— Где ты научилась создавать яд с помощью шаманизма? — бесстрастным тоном спросил он.

Вопрос прозвучал внезапно, но женщина сразу поняла, о чем речь.

Запад, варвар, человек, которого она когда-то спасла — логическая цепочка выстроилась мгновенно. К тому же, она и сама знала, что её яды далеко не обычные.

Яды бывают разными. Например, Заксен создавал смеси из растительных, животных и минеральных компонентов. Мышьяк, белладонна, ядовитые грибы — он комбинировал их, получая сложные составные яды.

Но то, что использовала она, было иным. Это был яд, созданный с помощью шаманизма. Да, процессы очистки и применения были схожими, но…

Наблюдая за ней, Рем мысленно подытожил:

«Способ приготовления абсолютно другой».

Такому нельзя было научиться самостоятельно. Тем более, это был метод, хорошо знакомый самому Рему.

Женщина рассудила, что стоящий перед ней мужчина не таит дурных намерений. К тому же, она прекрасно помнила, как он проявил себя в битве.

Пусть он сражался не ради Оары и не ради города, но его помощь была неоценима. Да и яды, созданные шаманизмом, не были её главным оружием. Так что скрывать ей было нечего.

— Я случайно спасла одного раненого, он меня и научил, — спокойно ответила она.

— Ты спасла ему жизнь?

— Наверное? Могу сказать, что человек он был со странностями. Едва с того света вытащила, а гонору было — хоть отбавляй. Впечатляющая наглость, — произнесла она, восстанавливая в памяти события прошлого.

Рем сразу понял, о ком идет речь.

Если это тот самый парень, то, даже будучи спасенным, он из-за уязвленной гордости наверняка нес какую-нибудь напыщенную чушь.

— Вот как. Понятно, — ответил Рем.

«Если эти знания не попали в плохие руки и не распространяются дальше, то и волноваться не о чем. Хотя он и так знал, что этот человек не стал бы раздавать секреты кому попало».

Ему просто нужно было убедиться.

Задав этот вопрос, Рем окончательно осознал, зачем он вообще сюда пришел. То, что здесь, так далеко от дома, всплыли следы его прошлого, казалось знаком. Знаком, что пришло время возвращаться.

К тому же, он уже отдал свой «долг несчастью» — как говорят, перед большим делом нужно сначала хлебнуть беды, чтобы она не нагрянула потом. Эта битва и стала таким откупом. В конце концов, ему пришлось поставить на кон половину своей жизни.

«Если честно, даже больше половины».

Сломанные ребра всё еще ныли. Синяки на боках не сошли, и каждый шаг давался с болью.

Убедившись в том, что хотел узнать, Рем развернулся к выходу. В спину ему донеслось:

— Спасибо.

Искренность, прозвучавшая в голосе женщины, заставила Рема остановиться и ответить:

— Она… она умела так ярко и беззаботно улыбаться, даже когда уходила навсегда.

Услышав это, блондинка тоже улыбнулась. Пусть иногда ей еще придется плакать, но отныне она постарается жить с улыбкой на лице. Ведь именно этого хотела бы Оара.

Выйдя на улицу, Рем посмотрел на небо.

Солнце палило нещадно. Его лучи не согревали, а давили липкой, удушливой тяжестью. Воздух после вчерашнего дождя вроде бы начал свежеть, но тут же снова набух влагой. Совершенно не похоже на сухое, жгучее солнце Запада. Город буквально задыхался от духоты.

В такую погоду противно даже просто стоять на месте, но люди вокруг суетились, не выказывая ни малейшего недовольства.

Рем, неспешно шагая через город, превратился в праздного зрителя.

«Какие все работящие».

С этой мыслью он подошел к своей казарме и увидел ублюдка, который был самым большим трудоголиком во всем этом городе. Слова сами сорвались с губ Рема:

— Ой-ой, ручки-то дрожат. Чего мы тут делаем?

Энкрид, сжимая меч, делал взмахи невероятно медленно. Было видно, как он пытается контролировать каждое мышечное волокно.

Это метод тренировки, который используют для того, чтобы разобрать и проанализировать каждое движение до мельчайших деталей. Рем тоже пробовал так делать пару раз, но ему быстро наскучило. Он просто не видел в этом смысла. Даже посмотрев на бой Оары, Рем не считал нужным выискивать там какие-то тайные уроки.

«Что нового можно извлечь из очевидной драки?»

Но Энкрид был слеплен из другого теста. Ему нужно было тщательно пережевать и проглотить всё, что он усвоил и получил из этого боя. Рем это понимал, но непреодолимое желание подколоть командира брало верх, как инстинкт.

— Разбор боя, — отрезал Энкрид.

Конечно, подобные подколки его не трогали. Бросив бесстрастный ответ, он просто продолжил свое занятие.

Рядом, сложив руки на груди, стояла фрогг.

— Тебе следует вознести хвалы тому, кто выковал твое тело.

Руагарне, наблюдавшая за Энкридом всё это время, пришла к выводу, что фундаментом его нынешней силы является именно его телосложение. Она видела, как он воспроизвел удар рыцаря. Мышцы должны были порваться, а чудовищный перерасход «Воли» — опустошить его, бросив на землю в беспамятстве.

Но тело Энкрида выдержало. И это было поразительно.

«А что насчет истощения "Воли"? Где та пустота, что наступает после полного опустошения резервов силы духа?»

Эти вопросы не давали ей покоя.

«Проклятие пустоты на него не подействовало».

Проклятие пустоты — это состояние апатии и потери воли, наступающее после чрезмерного использования силы духа. Энкрид зачерпнул силу, превышающую его возможности, но так и не испытал этого проклятия. Состояние, когда топливо выжжено дотла, поэтому его также называют истощением или выгоранием.

«А ведь по всем законам он должен был рухнуть без чувств».

Даже Роман, для которого этот удар был коронным, после его применения тяжело дышал и валился с ног. Расплющив двуногого паука-монстра своим чудовищным мечом-дубиной, он замер, став абсолютно беззащитным. Если бы Эйсия не подоспела вовремя и не прикрыла его, Роман занял бы почетное место на сегодняшних послеобеденных похоронах.

Но Энкрид был в полном порядке. Как только напряжение спало, он тут же встал и начал тренироваться с мечом.

Разве это не чудо?

Руагарне подумала, что в этом мире вряд ли найдется что-то, способное увлечь её сильнее, чем разгадка феномена этого человека.

***

Тренировки Энкрида состояли наполовину из махов мечом, наполовину из медитации. Сейчас наступило время медитации, поэтому он просто плюхнулся на сырую землю перед казармой.

Случайный прохожий решил бы, что он просто бездельничает, пялясь в небо. Взгляд Энкрида действительно блуждал по облакам. Сегодня кучевые облака казались особенно густыми.

А низкие, тяжелые серые тучи на горизонте недвусмысленно намекали на послеобеденный ливень. Но пока глаза смотрели в небо, разум Энкрида работал без остановки.

«Как она это заблокировала?»

Осколок Балрога припал к земле и бросился в атаку. Неожиданный выпад, целящий под колени.

Будь Энкрид на её месте, он бы в первую очередь попытался разорвать дистанцию. Но Оара, продолжая замах сверху вниз, изменила траекторию и пресекла атаку врага. Клинок обрушился вниз, готовый расколоть череп демона, и тот, почувствовав угрозу, отступил. Так же стремительно, как и нападал.

Скорость и маневренность Осколка Балрога впечатляли, но реакция Оары поражала еще больше. Как она выполняла такие удары? Раньше он бы ничего не понял, но теперь завеса тайны слегка приоткрылась. Опыт имитации рыцарского удара с использованием «Воли» подарил Энкриду новое зрение.

Разложив движения Оары на составляющие, он начал улавливать их суть.

«Всё то же самое».

Связывание точек в пространстве с помощью работы ног и взмахов меча. Меч, мгновенно реагирующий на любые изменения.

Словно ты тянешься за чашкой, но на полпути меняешь решение и отдергиваешь руку. Разница лишь в запредельном ускорении этой реакции.

«Нет нужды определять конечную точку заранее. Достаточно реагировать по ходу движения».

Начинаешь удар так, как отрабатывал на тренировке, а затем адаптируешь его под действия противника. И всё это — нанося удар в полную силу? Разве такое возможно?

Оара доказала, что да.

Возможно это или нет — уже не имело значения. Он видел человека, который делал это прямо у него на глазах. Сам Энкрид этого еще не осознавал, но он нащупал саму суть техники Оары.

Её меч не двигался по заранее прочерченным линиям. Она выбирала оптимальные точки в каждый конкретный момент и соединяла их в смертоносный узор. Это был стиль, который превращал в пыль сложную игру умов мастеров Классического стиля фехтования.

Выхватывать из Пяти Стилей Меча именно то, что нужно в данный момент, — вот в чем заключался секрет. И это было возможно лишь благодаря рыцарской физиологии и абсурдным рефлексам, усиленным «Волей».

Иными словами, это было фехтование, доступное только рыцарям.

Она создала его уже после того, как стала рыцарем. До этого Оара, скорее всего, побеждала противников, полагаясь исключительно на базовые навыки. В каком-то смысле это было похоже на технику Рема. Теперь Энкрид понимал, почему Рем говорил, что ему нечему здесь учиться. Он тоже просто вытаскивал из мышечной памяти то, что было вбито туда инстинктами.

Облака на небе сходились и расходились, двигаясь, как меч Оары. И в своем воображении Энкрид тоже наносил удары.

Облака снова изменились. Серые тучи превратились в Осколок Балрога, размахивающий красным прутом по непредсказуемым траекториям и углам. Жар от этого прута, который даже мечом назвать было сложно, обжигал кожу даже сейчас, в его воображении.

Образы в небе постоянно менялись. Вот они стали мечом Рагны. А вот — копьем восточного Короля Наемников Ану.

«Получай опыт».

Так сказал ему Король Наемников. И это был поистине мудрый совет. Энкрид знал, что ему предстоит сделать.

— Идеально овладеть всем, что у меня есть.

Эти слова сорвались с его губ как мысль вслух.

— Дерьмовый сон приснился?

Кажется, он всё-таки задремал. Открыв глаза, Энкрид увидел перед собой седовласого западного варвара. Рем стоял в трех шагах от него.

Для варвара он был на удивление чистоплотен — и при этом оставался всё тем же отбитым рубакой, который мог запросто раскроить топором череп какому-нибудь «непослушному» аристократу. А еще он был тем, кто рассказывал о Белоптерах, Темном Небе, кратерах от черных метеоров, племенах, пожирающих людей ради силы, Реке Песка, из которой нет возврата, и истоках шаманизма… но при этом ни слова не проронил о себе самом.

Он намеренно избегал разговоров о своем прошлом.

— Ты говорил, что возвращаешься на Запад? Когда выступаем? — спросил Энкрид.

— Если я попрусь туда в таком состоянии, то точно сдохну. Нет, я в любом случае, скорее всего, сдохну.

— И кому ты там успел голову проломить?

— Да не в этом дело… в общем, есть причины.

Услышав это, Энкрид поднял взгляд. Обычно он не страдал излишним любопытством. Но сейчас, глядя на Рема — этого безумного маньяка с топором, — он ясно видел, что тот колеблется. Кажется, он испытывал нечто сродни страху.

Рем? Боится?

Это не могло не разжечь любопытство.

Даже Руагарне, жевавшая в сторонке какого-то жука, с интересом подняла голову.

— Кур-р-р.

Она задумчиво раздула горловой мешок. Если перевести это на человеческий, это означало бы «Ого-го».

— И мне можно с вами?

Даже Дунбакел не осталась в стороне. Это сказала зверолюдка, которая до этого момента была всецело поглощена тренировками в дальнем углу.

Ситуация, когда тот самый Рем, которому сам черт не брат, демонстрировал неуверенность, стала идеальной приманкой для всех.

— Вы че, белены объелись? Какого хрена вы за мной увязаться решили? — Рем посмотрел на них с искренним возмущением.

— Хочу посмотреть на мир. Я на Западе ни разу не был.

Энкрид поставил точку в этом вопросе.

— А у тебя дел нет?

Никаких дел у него не было. Если Азпен не начнет полномасштабную войну, Бордергард в полной безопасности. А судя по тому, что Кранг ничего об этом не сказал, никаких проблем в ближайшее время не предвиделось. К тому же, если бы дело было срочным, разве Крайс сидел бы сложа руки? Он бы поймал сокола и отправил письмо. Или послал бы гонца. Но вестей не было. Значит, все живы-здоровы и неплохо питаются.

Единственное, что немного беспокоило — это мысль: «А не пришиб ли Рагна Рофорда?», как выразился сквайр Луг. Или, может, Пастырь Пел допрыгался и получил по шее?

В остальном поводов для беспокойства не было.

Теперь Рагна обладал силой настоящего рыцаря.

«Ну заблудится он в очередной раз — и что с того?»

Даже если он прямо сейчас заплутает и случайно перейдет границу, переживать придется не за Рагну. Сочувствовать придется Азпену.

— Дел нет, — вынес вердикт Энкрид.

— А я разве говорил, что собираюсь вернуться, когда схожу на Запад? Вроде бы нет.

Тон Рема стал угрожающим. Это прозвучало как ультиматум: если хотите, чтобы я вернулся, отвалите и не мешайте. И это лишь сильнее раззадорило Энкрида.

— Мы просто заедем по пути.

«Нужно же посмотреть, что он там так тщательно скрывает», — подумал Энкрид, озвучивая свой завуалированный план.

— Вы что, серьезно со мной попретесь?

Рем вспылил было, но тут же обреченно покачал головой.

— Делайте что хотите.

Видимо, поняв, что их не переубедить, он сдался и кивнул. Вот так Дунбакел и Руагарне тоже стали участниками похода на Запад.

Отряд отдыхал еще три дня, пока тела полностью не пришли в норму.

За это время еще дважды шел дождь, но, возможно, из-за смерти Ядра Скверны погода стала заметно яснее. Небо было высоким, ни единого облачка. Идеальный, ясный день. Солнце жгло как обычно.

Рыцарь Оара обрела покой, но солнце над городом Оара по-прежнему казалось суровым и безжалостным.

Энкрид собрал вещи и вышел на улицу. Следом за ним вышли Рем, Руагарне и Дунбакел. По дороге к ним присоединилась Эйсия.

— Уезжаете?

— Пора.

— А попрощаться?

— Вчера попрощались.

Вчера поздно вечером он зашел к Роману и сказал, что они уходят. Вообще-то они собирались уйти еще два дня назад, но Роман их настойчиво отговорил:

— Останьтесь еще на денек.

Причин для отказа не было. Спешить по-прежнему было некуда. К тому же, моросил мерзкий дождь — не лучшая погода для путешествий.

— Ладно.

Так он ответил, провел в городе еще день, и вот наступило сегодняшнее утро.

Сделав гимнастику по «Технике изоляции», Энкрид проверил снаряжение и обнаружил, что Свистящих кинжалов не осталось. Он выбросил их все во время боя. Хотел было собрать, но лезвия были безнадежно испорчены. Было бы неплохо раздобыть где-нибудь парочку хороших метательных ножей.

С этой мыслью он обошел все кузни, но кузнецы как сговорились и закрыли перед ним двери.

— Эй, не продается ничего! Для вас у меня товара нет!

Грубые слова упрямого ремесленника до сих пор звучали в ушах. Казалось, он говорил не «у меня ничего нет», а «я тебе ничего не продам».

Пока Энкрид шел, размышляя об этом, Эйсия вдруг сказала:

— Знаешь, я ведь была готова сдаться.

— В смысле?

Эйсия зашагала в такт его шагам.

— Думала: ну, буду жить вдвоем с братом, перебиваясь хлебом с водой, и ладно. Но, видимо, так не пойдет.

Она говорила о своем желании совершенствоваться и идти вперед. И сейчас Эйсия признавалась, что к ней вернулась эта жажда роста. Когда Энкрид спросил почему, она ответила:

— Потому что я увидела спину рыцаря Оары.

Покидая город, носящий имя рыцаря, Энкрид еще раз убедился: смерть Оары оставила глубокий след в душе каждого, кто был на том поле боя.

В этот момент они подошли к городским воротам.

Роман, положив свой огромный меч на плечо, преградил им путь.

— Я всё еще не понимаю, — произнес он.

В его голосе и позе читалась кристально ясная «Воля». «Воля», которая прямо заявляла: прямо сейчас вы через эти ворота не пройдете.

А за его спиной выстроился отряд Милио и та самая блондинка — младший рыцарь.