Удар рыцаря.

Единственное, чего жаждал Энкрид.

Но как им овладеть?

Не имея ни малейшего понятия, он начал задавать вопросы.

— Направлять Волю? Ну, просто берешь и направляешь. В чем проблема? — отвечал Рем.

Именно в такие моменты Энкрид лишний раз убеждался: этот сумасшедший ублюдок с хобби перерезать глотки аристократам — настоящий гений.

— Значит, Волю можно использовать и так, — задумчиво протянула Руагарне, включив режим ученого. И её дальнейшие слова оказались весьма полезными:

— А что если разложить движение на элементы и осваивать их пошагово?

Вкладывать Волю в каждый микроэтап — от извлечения меча до самого укола. Иными словами, кардинально изменить саму подготовку к атаке.

Энкрид задавал вопросы, меняя формулировки, и слушал ответы. Он постоянно расспрашивал Романа.

Однажды, оставшись наедине с Оарой, он спросил и её.

— Как объяснить то, что получается само собой? — её ответ мало чем отличался от ответа Рема.

Наверное, Рагна ответил бы так же. И Аудин. А Заксен?

«Ну, делаете примерно вот так», — сказал бы Рагна, взмахнув мечом.

«Нужно просто помолиться», — заявил бы Аудин.

«Нужно почувствовать», — скорее всего, ответил бы Заксен.

Энкриду казалось, что он слышит советы товарищей, оставшихся далеко в Бордергарде.

Молитва, конечно, не выход, но вот медитация вполне могла подойти.

Слепое размахивание мечом не поможет, но нельзя забывать о естественности движений.

Помогут ли обостренные чувства осязать Волю?

Нет. Зато они помогут уловить разницу между обычным движением и правильным.

Если ученик превосходит учителей в упорстве, возможно и не такое.

Впервые в жизни Энкрид, услышав одно, понимал второе.

Узнай кто-нибудь, с чего он начинал, все бы поразились. Но сейчас об этом никто не догадывался.

Даже наблюдавший за ним Рем не мог понять, что происходит.

Горизонтальный рубящий удар в верхнем уровне, удар из слепой зоны, рассечение темени, контратака, техника полумеча, парирование, скользящий блок, серия ударов, сокращение дистанции, укол в упор.

Перебрав в уме весь свой арсенал, Энкрид остановился на одном-единственном приеме.

«Укол».

Он решил следовать велению сердца.

Энкрид сосредоточился исключительно на колющем движении. Подняв Искру, он сделал выпад. В этом движении слились воедино озарения, полученные в самые первые его «сегодня», и недавнее понимание мгновенной Воли.

«Нужно ли дробить это?»

Нет. Нужно объединить.

«Кончик стопы».

Шаг вперед и укол мечом — вот и всё.

Что нужно, чтобы противник даже не помыслил заблокировать этот удар?

«Скорость и Сила».

Этого нельзя достичь одной лишь имитацией.

Из Пяти Стилей Меча он позаимствовал суть Стремительного, сделав ставку на абсолютную быстроту.

Он повторял это снова и снова. Время текло. Одно «сегодня» сменяло другое. Песчинки падали в часах, время в которых шло только для Энкрида.

Обычного человека это время лишило бы разума, превратив в безвольного калеку.

Время кричать от отчаяния и боли.

Время проклинать судьбу: «За что мне эти муки?».

Время ненавидеть богов и родителей, чьих лиц он даже не помнил.

Всю эту бездну времени Энкрид вложил в тренировки. Он делал это, слыша, как умирает Оара.

— Наслаждаешься их смертями?

Лодочник насмехался над ним.

Энкрид игнорировал его.

Солдаты умирали. Милио умирал. Ровена умирала.

— Весело? — спрашивал Лодочник.

Вместо ответа Энкрид думал только о своем мече.

— Тебе не перешагнуть эту стену, — категорично заявлял Лодочник.

Эти слова влетали в одно ухо и вылетали из другого, даже не задевая сознания Энкрида.

— Ты будешь биться головой о землю и сожалеть. В этом мире есть вещи, которые невозможно изменить, — в обычно насмешливом тоне Лодочника теперь сквозило нечто похожее на тревогу.

Энкрид пропустил мимо ушей и это.

«У тебя слишком много разнородных техник».

Оара велела выбросить лишнее. Энкрид вместо этого объединил всё в одно целое. Его тело естественным образом сплетало навыки воедино.

Был ли это путь рыцаря?

Или он свернул не туда?

Просто отчаянная попытка?

Пустая трата времени?

Сомнения могли бы закрасться в душу, но Энкрид лишь упрямо делал шаг за шагом.

И вот, после долгого пути, наступило очередное «сегодня».

Кья-а-а-а-а.

Едва проснувшись от визга, Энкрид бросил Рему: «За мной», — и, даже не протерев глаза, вышел с мечом в руке.

— Заблокируй, — неожиданно сказал он и нанес колющий удар.

Шедший следом Рем рефлекторно вскинул топор.

Рем увидел лишь точку — кончик клинка, достигший цели раньше, чем долетел звук, — и едва успел подставить лезвие.

Кланг!

Точка, созданная мечом, ударилась в плоскость топора и отскочила.

— Твою мать, ты мне в топоре дыру проделать решил?!

Вложи Энкрид в удар всю силу, дыра бы действительно появилась. Он несколько раз сжал и разжал кулак.

«Дважды подряд не получится?»

Хотя его тело было выковано «Техникой Изоляции», от одного-единственного выпада заныли лодыжка, поясница и плечо.

Мышцы молили о пощаде. Но это было неважно.

— Идем, — Энкрид направился к полю боя.

В голове он прокрутил сценарий этого «сегодня» от начала и до конца.

Это было только начало.

— Дунбакел.

Дунбакел, выглядевшая на редкость встревоженной, подошла на зов.

Чумазое, давно не мытое лицо, бьющий в нос кислый запах пота… Глядя на неё, Энкрид заговорил почти шепотом:

— Я тебе говорил?

— …Что именно?

Она мгновенно насторожилась. Столь внезапное проявление дружелюбия заставило её напрячься.

Инстинкты вопили: этот сумасшедший опять что-то задумал!

— Знаешь, я в тебя верю.

— …

Услышав вдалеке собачий лай, Дунбакел удивленно моргнула.

— Ты самая красивая из всех женщин-зверолюдов, что я видел.

Справедливости ради, женщин-зверолюдов Энкрид за свою жизнь видел раз-два и обчелся.

Но прозвучало это совершенно внезапно.

— С чего бы вдруг?

— Ты сильная.

— Рем, он заболел?

— Я всегда считал, что твой потенциал выше моего.

И это было чистой правдой. Энкрид прекрасно осознавал ничтожность собственного таланта.

— Вроде жара нет, — Дунбакел приложила руку к его лбу.

— Так что можешь бежать.

На континенте ходила поговорка: «От хорошей похвалы и зверолюд в пляс пустится».

Даже эгоистичным драконидам нравится, когда их хвалят.

Энкрид не хотел, чтобы Дунбакел превратилась в жалкую, скулящую от страха кошку.

— Можешь убежать, я не держу. Но до тех пор — сражайся. Делай то, что в твоих силах.

Дунбакел замерла на месте.

К чему он ведет?

Она терзалась, потому что хотела жить. Потому что желала лишь одного — выжить любой ценой.

«Но достаточно ли просто выжить?»

Инстинкт выживания у неё был развит невероятно. Даже сильнее, чем у большинства зверолюдов.

Ради жизни она была готова на всё.

В то же время интуиция подсказывала ей: если ты просто выживаешь, ты становишься никем. Пустым местом.

«Ради чего я хочу выжить? Кем я хочу стать?»

Слова Энкрида заставили её остановиться. Все шли вперед, а она застыла, погруженная в мысли. Это заняло не так много времени.

Пока остальные сделали пару шагов, Дунбакел глубоко вздохнула и нашла ответ.

«Зачем я здесь?»

Она бросила этот вопрос-камень в озеро своей души. По воде пошли круги.

И не успела рябь исчезнуть, как ответ всплыл на поверхность. Это было сродни озарению.

«Доказать».

Она хотела доказать, что её жизнь — не ошибка. Что она не бракованная полукровка. Что она смогла достойно прожить жизнь даже без любви родителей.

Ей хотелось доказать всю эту чушь.

Всю жизнь отрицая саму себя, она завидовала Энкриду, который всегда шел вперед, не оглядываясь.

Но разве ему этот путь дался легко?

— А-а, — выдохнула Дунбакел и снова зашагала вперед.

Она поняла, что должна делать. Страх, сковывавший её мгновение назад, немного отступил.

Один разговор не может изменить всё. Но если впереди виден ориентир, к нему можно идти. Дунбакел увидела свой путь.

***

— Ровена…

— Если хочешь её спасти — иди за мной.

Энкрид прервал истерику у ворот.

— …Что?

Парень Ровены ошарашенно уставился на Энкрида.

Его мозг на секунду завис от неожиданности. Но, поняв смысл сказанного, солдат тут же рванул с места.

— Вы пойдете со мной?

— Как тебя зовут?

Энкрид до сих пор не знал имени этого солдата.

— Адмор.

— Пошли, Адмор.

Теперь Энкриду нужно было заставить всех поверить в свой план.

Ситуация напоминала ту, в высокой траве, когда он убеждал Эндрю довериться ему.

Тогда ему пришлось доказывать свою правоту силой, но сейчас в этом не было нужды.

— Эйсия!

На его зов Эйсия отделилась от строя. На ней была броня и красный плащ.

Говорили, что плащи рыцарей пропитаны зельями огнестойкости и заклинаниями, поддерживающими температуру тела. Плюс, ткань гасила мелкие магические атаки. Это был не просто символ, а крайне функциональная вещь.

— Что такое?

— Я тебе говорил?

Он сказал это достаточно громко, чтобы услышали все. Взгляды солдат мгновенно скрестились на нем.

Оара, стоявшая на передовой, а также младшие рыцари и сквайры — все прислушались к его словам.

— …Что именно?

Эйсия не понимала, что на него нашло.

Этот парень иногда выкидывал странные штуки, но сейчас он явно играл на публику, привлекая к себе внимание.

Энкрид без труда прочитал недоумение на её лице, но проигнорировал его.

Времени на долгие объяснения не было.

— О том, что в прошлом я был одним из лучших охотников на монстров.

Такого никогда не было.

Монстров он, конечно, убивал, но «одним из лучших» точно не был.

— Разве?

— У меня предчувствие.

— Какое еще предчувствие?

— Там, в глубине, засел огромный, ядовитый змей.

Эйсия проследила за его взглядом в сторону Скверны.

Да, от леса веяло недоброй, гнетущей аурой, но она не чувствовала ничего конкретного.

— О чем ты болтаешь? — крикнула Оара со стены.

— Воздух изменился. Моя зверолюдка, Дунбакел, тоже почуяла запах. Говорит, там не только кричащие пауки, но и откровенно несет засадой.

— Я?!

Дунбакел удивленно ткнула себя пальцем в грудь. Рем, ловко переступив с ноги на ногу, загородил её собой и зашипел:

— Заткнись и стой с умным видом.

Судя по всему, командир затеял какую-то игру.

Что именно — Рем не знал.

«Но будет весело».

Он знал: Энкрид никогда не творит безумства просто так. Рем ему верил.

— Рем, Дунбакел. Сделайте всё быстро и возвращайтесь, — бросил Энкрид, глядя на Рема.

— И куда это мы идем?

— Во-о-он туда.

Энкрид махнул рукой в сторону Скверны.

Адмор, вышедший спасать Ровену, нервно переминался с ноги на ногу, ожидая приказа.

— Прямо в Скверну?

— Страшно?

— Ты сейчас на слабо берешь?

— Нет, просто спрашиваю.

— Блядь, ни хрена не понимаю, но мне нравится. Сходим, проверим.

— Сделайте всё быстро и возвращайтесь.

Энкрид дал команду. Рем мог бы задать кучу вопросов.

Например:

«Мы не знаем, что там, не знаем, зачем идем, какого хрена ты нами командуешь?»

Его приказ можно было назвать вершиной самодурства.

И что Энкрид должен был ответить?

«Просто идите, и сами всё увидите»?

Сыграть роль пророка?

Или сослаться на интуицию?

Энкрид не готовил никаких оправданий.

— Ладно, пошли.

Рем просто кивнул.

Энкрид велел Адмору идти за Ремом.

— Ищите следы. И вы найдете то, за чем идете.

У Адмора не было выбора, поэтому он поспешно двинулся следом за варваром.

Энкрид проводил Рема взглядом.

В те времена, когда он бродяжничал по континенту, никто бы и слушать его не стал.

В бытность командиром «отряда-катастрофы», в подобных ситуациях ему приходилось применять силу.

Он вспомнил, как избивал Эндрю в зарослях высокой травы. Ему приходилось выбивать подчинение кулаками.

А сейчас?

Ему достаточно было продать доверие, чтобы купить действие.

Пережив бесчисленное множество «сегодня», Энкрид знал, что Рем отреагирует именно так.

— Ну, идём, Эйсия.

— А я-то куда?

Стоявшая рядом Эйсия окончательно перестала понимать происходящее.

— Будешь командовать сквайрами в бою.

Тон Энкрида не терпел возражений.

— Сейчас? Я? Там?

— Гордость Рыцарей Красного Плаща… Саузенд-Брик в опасности, а ты собираешься отсиживаться в тылу и глазеть? И после этого смеешь носить красный плащ?

От этой резкой отповеди у Эйсии вспыхнули глаза.

— Нарываешься?

— Мотивирую.

Как бы то ни было, она шагнула вперед. Эйсия не могла отмахнуться от его слов — слишком многим она была ему обязана.

Именно благодаря ему она всё еще носила этот плащ. Во время гражданской войны она поняла, в каком большом она перед ним долгу.

Так что выслушать от него пару резких слов было не страшно.

Расчистив площадку перед сквайрами и зарубив шесть пауков, Энкрид с силой топнул по земле.

БАМ!

Глухой, мощный звук удара привлек внимание Романа и всех остальных.

Оара тоже посмотрела вниз.

— В охоте на монстров здесь нет никого лучше меня. С этого момента линией фронта командую я.

— …Он что, белены объелся? — пробормотал Роман.

Энкрид проигнорировал его. Он продал доверие, чтобы купить их действия. Теперь пришло время купить их доверие своими действиями.

— Земляные пауки. Земля!

Многократные повторения «сегодня» давали ему информационное преимущество. Действуя в рамках определенного сценария, он мог предсказывать атаки противника.

Шурх.

Земля задрожала. Хрусь — из-под земли показалась голова паука.

— Оливер, бей!

Неважно, кто отдал приказ. Оливер рефлекторно обрушил свою булаву.

Бам!

Голова паука лопнула, разбрызгивая черную слизь.

— Роман, под ноги!

Едва Энкрид успел это выкрикнуть, как земля под ногами Романа вздыбилась фонтаном пыли.

Но эти бойцы не из тех, кто теряется от внезапных атак с неба или из-под земли.

Зная заранее, откуда вылезет враг, размозжить ему голову было плевым делом.

Хрясь!

Меч-дубина Романа вошел вертикально, впечатав голову паука в землю.

Пауки высовывались из-под земли ровно там, где он и предсказывал.

Когда монстры, выстроившись в клин, попытались прорваться, ворота за спиной начали открываться.

— Закрыть ворота! Мы удержим фронт теми силами, что есть! Лучникам — бить только поверх наших голов!

Энкрид говорил спокойно, но последнюю фразу выкрикнул во всю мощь легких.

Необычный для него огонь. Оара на стене с интересом кивнула.

Ей было достаточно одного взгляда.

Этот парень действовал с абсолютной уверенностью. Посмотрим, что из этого выйдет, а если что пойдет не так — она всегда успеет вмешаться.

Более того, сама тактика казалась ей вполне здравой.

План Энкрида работал.

Он обменял их доверие на действия.

А своими действиями — завоевал абсолютное доверие гарнизона.

Что дальше?

Теперь оставалось только сражаться до победного конца.