— Сдайся, — сказал Лодочник.

Казалось, ему было плевать, рабочий это план или нет.

— Тебя мучает сегодняшнее «сегодня»? Тебя ждет другое «сегодня». Просто отправляйся туда и живи спокойно.

Это была попытка убеждения. Но Лодочник не вкладывал в свои слова ни капли искренности.

Естественно, они не возымели никакого эффекта. Лодочник и сам знал, что его уговоры бесполезны, поэтому говорил это просто для галочки.

Как автоответчик — раз положено сказать, он говорит.

Стараться ради этого сумасшедшего ублюдка не имело смысла. Тот давно отдал все свои страхи и отчаяние соседской собаке и теперь смотрел только вперед.

Его заперли в «сегодня», а он видел только «завтра».

— Делай что хочешь. Посмотрим, на что ты способен. Я собирался даровать смертному благословение избавления от смерти, а ты раз за разом творишь одну и ту же глупость. Раз уж тебе так нравится страдать — страдай. Это и есть твой путь.

И всё же Лодочник сказал то, что должен был. Энкрид тоже сделал то, что должен был.

— До скорого.

Он попрощался. Это означало: «Мне пора». А прозвучало так, словно он просил побыстрее отправить его обратно.

Где-то в глубине души говорящего высоким штилем Лодочника на мгновение проснулась новая субличность.

Лодочник сам не заметил, как его пальцы до хруста сжали весло. Ему нестерпимо захотелось разбить фонарь о голову этого ублюдка, а потом отдубасить его веслом, но его древнее, возвышенное «Я» не могло такого позволить.

— Корчись в агонии снова и снова, — процедил он сквозь стиснутые губы.

— Спасибо за поддержку.

Выбесив Лодочника напоследок, Энкрид встретил новое «сегодня».

Кья-а-а-а-ак!

Визг кричащего паука вырвал его из сна. Началось его «сегодня», отмерянное от полуночи до рассвета.

— Доброе утро!

Бодро поприветствовал всех Энкрид. Напряг пресс, рывком сел и спрыгнул с кровати.

Почему он превратил гостиную в казарму, убрав оттуда всё лишнее? Наверное, потому что привык к солдатской жизни.

Да и так было удобнее.

Где еще найдешь место, где можно тренироваться, просто открыв дверь?

— И что же в этом утре доброго? Поясни-ка, — недовольно проворчал Рем.

— Любое утро доброе, если ты открыл глаза.

Несмотря на то, что на дворе стояла глухая ночь, а разбудил их мерзкий визг, Энкрид продолжал гнуть свою линию, облачаясь в броню.

Двигаясь на автопилоте, он прокручивал в голове собранную информацию.

Анализ.

Анализировать нужно не только прошедшие бои. Систематизация планов на текущий день — это тоже анализ.

Если точнее, это была настройка всего: от психологического состояния до конкретных действий.

Рыцарь Оара поклялась защищать место, где родилась. Это её мечта. Её цель. Её рыцарское убеждение. Её чувство долга и ответственность. Её клятва. Её обет.

Проходя через бесконечные повторения «сегодня», он понял и еще одну вещь.

Оара поклялась не поддаваться панике и встречать даже смерть с улыбкой на губах.

Таков был обет Оары. Потому она и была Смеющейся Оарой.

Если она потеряет улыбку, её меч потеряет силу. Что нужно сделать, чтобы этого не произошло?

Чтобы разорвать порочный круг «сегодня», нужно защитить город.

Нужно сохранить улыбку на её лице. Это и означало — защитить её мечту.

«Пока я улыбаюсь, я не проиграю».

Так говорила Оара, не собиравшаяся уступать никому.

«Если бы она дралась в полную силу, возможно, так бы и было».

Никаких гарантий не было, но он собирался попытаться. Нужно просто делать то, что он делал всегда.

Энкрид полностью оценил обстановку. Его интуиция рассортировала задачи и расставила приоритеты.

В такие моменты ему не хватало Крайса, но можно было обойтись и без него.

Нет Крайса — значит, думаем сами.

— Идем.

Сказал Энкрид, закончив со снаряжением.

Решимость выйти, сражаться и защищать переполняла его.

Энкрид решил стать рыцарем, чтобы защищать всё, что находится за его спиной. И сейчас ничего не изменилось.

Разве Оара перестает быть той, кого нужно защищать, только потому, что она рыцарь и дерется лучше него?

Нет.

В этом вопросе Энкрид был высокомерен и непреклонен.

«Я защищу её».

Он уважал её желания, поэтому собирался сделать именно так.

«Бегите все».

Она приказывала им отступать, потому что больше не могла их защитить.

Она продолжала бороться, даже когда монстр по имени Осколок Балрога впечатал её в землю.

Она сражалась кулаками и ногами, даже когда её улыбка сломалась, а меч потерял силу.

Как минимум, он даст ей возможность сражаться в полную силу.

Энкрид поставил перед собой новую цель.

«Думаешь, у тебя получится?»

Казалось, он слышит голос Лодочника. Тот не произносил этих слов вслух, но этот смысл сквозил в каждой его фразе.

Бессмысленный вопрос. Бессмысленные уговоры. Пустое эхо.

Ему не нужно было ничье разрешение.

Он никогда его не просил.

Его «разговор» с Лодочником был скорее способом проговорить свои мысли вслух, чтобы лучше их структурировать.

План был готов.

Они вышли из казармы и влились в шумный поток проснувшегося города.

На ходу Энкрид спросил:

— Рем.

— Чего?

— Можно ли за короткий срок научиться сражаться как рыцарь?

Рем уставился в глаза этому сумасшедшему.

Как всегда, во взгляде читалась абсолютная серьезность.

Иногда у этого парня окончательно срывало крышу.

Вот как сейчас. Рем не знал, что именно изменилось в его голове, но Энкрид явно задумал очередную дичь.

— Сам-то как думаешь?

Он задавал вопрос, зная, что это невозможно. Но его взгляд был серьезен. Два синих огонька безмятежно пылали в глазах.

— Понятие рыцаря здесь означает…

— Надвигается Волна!

Рем только начал объяснять, как мимо пробежал командир отряда, выкрикивая предупреждение. Энкрид коротко кивнул ему, давая понять, что услышал.

Энкрид уверенно, словно точно зная, куда идет, зашагал вперед. Он двигался довольно быстро — не бегом, но скорым шагом.

Он обгонял отряды, спешащие на стены.

Рем, поравнявшись с ним, продолжил:

— …означает умение использовать Волю. Я тоже знаю, что это такое.

Воля — это сила духа. Рему это было известно. Но он шел по другому пути.

— И даже если бы я владел ею, ответ всё равно один: нет. Невозможно.

Так и есть. Нет никакого волшебного способа мгновенно скопировать силу рыцаря.

Энкрид перевел взгляд. Следующей целью синих огоньков стала фрогг.

— Руа.

— Нет.

Ответ Руагарне был еще лаконичнее. Она не видела в Энкриде ни капли нетерпения.

— А зачем тебе это? — спросила она.

— Просто так.

Ответ был предельно прост. А что он мог сказать?

Что он знает будущее и у него есть план? Что он хочет дать Оаре шанс сражаться в полную силу, и для этого ему нужно за пару часов научиться драться как рыцарь?

Ага, поверят, как же.

Ага, поймут, конечно.

Выискивают людей с выдающимся талантом. Отсеивают их. Потом отсеивают снова. И из тех, кто остался, лишь единицы становятся рыцарями.

Вот что такое рыцарь.

Коротких путей не существует. Это очевидно.

Но что, если нужен всего один-единственный взмах меча?

Разве один удар не может переломить ход битвы?

— Бегом!

Скомандовал Энкрид и сорвался на бег.

Естественно, за все эти бесчисленные повторения «сегодня» он многому научился.

— Роман!

Добежав до ворот, Энкрид выискал взглядом младшего рыцаря с мечом-дубиной.

— …Чего тебе?

Роман, только что проломивший голову пауку навершием рукояти и отбросивший труп пинком, обернулся.

У его ног растекалась лужа черной крови монстра.

Лицо и доспехи Романа были забрызганы слизью. Выглядел он жутко.

По свирепости он мог бы поспорить с Ремом, но Энкрид видел в нем надежду.

— Тот удар. Как ты это делаешь?

Роман несколько раз моргнул.

Он пытался понять, что за бред только что услышал.

Осознав смысл вопроса, он открыл рот:

— Ты серьезно спрашиваешь об этом сейчас?

Спрашивал рот, но глаза кричали:

«Ты что, совсем ебанулся?»

Энкрид кивнул.

— Да. Рассказывай.

— Мастер, кажется, этот парень окончательно свихнулся! — заорал Роман.

Оара, стоявшая на стене, разразилась громовым хохотом: Пха-ха-ха!

— Да расскажи ты ему! Мне не жалко!

— С чего бы мне разбазаривать свои секреты?!

Пока они препирались, к Энкриду бросился гигантский паук. Энкрид встретил его Искрой.

Он сделал резкий выпад с левой ноги. Лезвие мелькнуло как вспышка света.

В мгновение ока лезвие Искры вонзилось в голову паука и тут же вынырнуло обратно.

За время бесконечных боев он изучил паттерны этих тварей досконально.

Они любили брать числом и окружать.

Но прежде чем кольцо сомкнется, в стае всегда выделялось несколько особей-лидеров.

Пробив голову одному из них, Энкрид швырнул все три Свистящих кинжала в остальных.

Повторения «сегодня» оттачивали не только тактику, но и мастерство.

Так было и сейчас.

Энкрид не тратил время впустую.

Пока мозг искал решения, тело работало по привычной программе.

Реальный бой заменял ему тренировку.

Кинжалы, брошенные с небывалой хлесткостью, проделали аккуратные дыры в головах пауков.

Следом полетели метательные топоры, окончательно смешав ряды нападающих.

Твари, чья слаженная атака захлебнулась, начали бросаться вперед по прямой, без всякой тактики.

— Ха!

Короткая блондинка выхватила длинное копье и принялась наносить методичные уколы.

Древко упруго изгибалось, и наконечник копья словно множился в воздухе, жаля пауков в головы и тела, не делая различий.

Раздался беззвучный предсмертный хрип. Из пастей монстров, похожих на шесть спаянных кусков железа, хлынула черная кровь.

Яд на наконечнике копья делал свое дело.

Энкрид внимательно наблюдал за её техникой.

«Отличный прием против толпы».

Младший рыцарь демонстрировала подавляющее превосходство над рядовыми тварями.

Он уже видел это раньше, поэтому просто отметил про себя и вернулся к главному.

— Кажется, у нас появилась свободная минутка? — произнес Энкрид, расчистив площадку от пауков.

— Ты реально просишь меня просто так выложить все мои козыри?

— Тебе жалко?

— Он точно псих! — Роман покачал головой, глядя на Энкрида как на умалишенного.

— Ну подскажи.

Энкрид был неутомим. Будь у него время, он бы расспрашивал медленно, по разу в день.

Но сейчас ситуация требовала иного подхода.

Ему нужно было не просто удовлетворить любопытство. В этом ударе скрывался ключ к тому, как помочь Оаре в битве. Другого выхода он не видел.

Поэтому он продолжал настаивать.

— Рассказывай.

Сказал он, разрубая очередного паука.

— Заберите от меня этого придурка! — взвыл Роман.

— А он не уйдет, пока не получит свое, — хихикнул Рем. Давненько он не видел, чтобы командир так откровенно сходил с ума.

Когда-то давно, во время второго прохождения петли в лазарете, Заксен просто так научил его искусству восприятия.

Потому что знал: этот парень не отвяжется.

Энкрид был упрям, одержим и абсолютно ненормален.

— Ты отвалишь от меня или нет?! — снова вскипел Роман.

Казалось, он сейчас бросится с дубиной не на монстров, а на Энкрида.

Но Энкрид был непреклонен. Он стоял как скала. Скала, в которой не пробьет дыру вода, даже если будет капать в одно место сотни лет. Скала, твердая как сталь или Темное золото.

Его решимость превратилась в абсолютное упрямство.

— Пху-ха-ха-ха!

Оара на стене уже надрывалась от смеха, держась за живот. Рем кромсал пауков, закатываясь истерическим хохотом.

Дунбакел, глядя на это, почувствовала, как её страх перед Скверной немного отступает.

Этот сумасшедший ублюдок устроил цирк посреди Волны монстров только ради того, чтобы выучить один прием.

Истинный безумец.

Роман сопротивлялся до последнего, но раз на двенадцатый сдался.

— Ты, припадочный чокнутый ублюдок, думаешь, я тебе скажу — и ты сразу всё поймешь?!

— Нет, не пойму.

Вот же, и зачем он тогда это признает?!

Оара к этому моменту уже не могла стоять на ногах. Она каталась по стене, умирая от хохота, из её глаз текли слезы.

Рем был доволен.

Пусть все вокруг — солдаты, лучники на стене — увидят.

Увидят, что этот парень — псих совершенно иного, космического уровня.

— Так что, рассказывать?

— Давай хоть послушаю.

— Думаешь, справишься?

— Нет.

— ТВОЮ Ж, НЕ СОГЛАШАЙСЯ ТАК СРАЗУ!

Роман начал объяснять, трясясь от бессильной ярости.

— Ясно тебе?! Базовая основа удара рыцаря — это Воля.

Это Энкрид знал и сам.

Но Роман пошел дальше.

Почему он, Роман, не мог заблокировать удары Оары?

Он задал ей этот вопрос, и Оара ответила:

— Я обволакиваю меч Волей.

Ответ был абстрактным, но то ли госпожа Удача улыбнулась ему, то ли долгие размышления принесли плоды — Роман нашел свой путь.

— От кончиков пальцев до пят. В момент удара я наполняю всё свое тело Волей.

Это было непросто объяснить словами.

— А разве обычно делают не так? — переспросил Энкрид. Он тоже использовал Волю подобным образом. Когда вкладывал всю силу в укол, использовал Мгновенное ускорение.

То же самое касалось и «Белой молнии», и того рубящего удара, который Рем прозвал «титечной мощью великана».

Пока Роман говорил, Энкрид отвлекся, чтобы размозжить голову подошедшему пауку.

Бам! — голова твари разлетелась от одного удара кулака.

Не зря он был на уровне младшего рыцаря.

Вслед за этим из глубин Скверны показались те самые «подготовленные» монстры.

Пять троллей, прямоходящие пауки, два Совомедведя.

На этот раз Совомедведей было двое, плюс появились тролли.

Но чувство леденящей угрозы было куда слабее, чем в прошлые разы.

Как ни парадоксально, но то, что Энкрид устроил здесь открытый урок, подняло боевой дух армии.

Он этого не планировал, но эффект был налицо.

Благодаря этому и обстрел монстров начался позже, чем обычно.

Оара спрыгнула со стены, утирая слезы, выступившие от смеха.

— Ох, чуть не померла со смеху.

Для рыцаря с прозвищем «Смеющаяся» это было весьма символично.

— Так что, больше ничего не скажешь? — не унимался Энкрид, несмотря на изменившуюся обстановку на поле боя.

Роман цокнул языком и выдал:

— А ты когда вилку держишь, тоже Волю используешь? А когда меч из ножен достаешь? А когда стойку принимаешь?

Смысл его слов был прост.

«Контролировать Волей каждое движение, каждую мельчайшую мышцу».

Ради чего?

Ради одного-единственного удара.

И только тогда Энкрид всё понял.

До начала следующего «сегодня» Энкрид пытался воспроизвести то, о чем говорил Роман. Но, естественно, это было дьявольски сложно.

Более того, он чувствовал себя в тупике.

Он слышал теорию, но тело отказывалось повиноваться.

Разве Воля — это то, чем можно управлять как мышцей?

Это было только начало.

Когда человек блуждает в непроглядной тьме и вдруг видит луч света, он начинает говорить о надежде.

Энкрид никогда не опускал руки и не сдавался, поэтому ему не нужно было рассуждать о надежде.

Но то, что он узнал от Романа, зажгло в его груди пламя.

Что он делает сейчас?

Имитирует.

Как он имитировал меч Рагны.

Но можно ли идеально скопировать меч рыцаря?

Ответ был однозначен: нет.

Почему?

«Потому что пути рыцарей уникальны».

У каждого свой неповторимый меч.

Он знал это по собственному опыту.

Рыцарь из Азпена, Рагна, Король наемников, Синар — все они доказали ему это.

Значит, нужна не слепая имитация. Ему нужно найти свой собственный путь.

И это было началом.

Энкрид начал исследовать удар рыцарского уровня.

Для этого ему потребовалось прожить еще сто шестьдесят два «сегодня».

И только тогда он достиг понимания.

Точнее, его разум понял это давно, но теперь откликнулось и тело.

— Наполнять Волей всё — от движения пальцев на ногах до малейшего жеста кисти. Я прав? — спросил Энкрид в очередном новом «сегодня».

Роман вытаращил глаза.

— Ну и гении пошли в наши дни.

Он сделал неверный вывод.

Энкрид не стал его переубеждать.

Пришло время воплотить задуманное в жизнь.