— Энки, волна.

Был конец дня. Солнце еще не успело скрыться за горизонтом.

Услышав слова Эйсии, прозвучавшие как призыв, Энкрид разжал пальцы на рукояти меча.

Руагарне, которая как раз собиралась распустить хлыст на талии, чтобы показать ему боевой стиль фроггов, тоже остановилась.

— Пойдем, посмотрим. Такое не каждый день увидишь, — сказала она, заматывая хлыст обратно.

Энкрид кивнул, и отряд двинулся следом.

— Идем смотреть на какую-то срань. Срань, срань, сра-а-ань, — напевал Рем на ходу.

Дунбакел, неохотно переставляя ноги, проворчала:

— Ага, идем. Прямо в Скверну. Вот уж веселье.

Голос её звучал совершенно безрадостно.

Энкрид, почти бегом направляясь к северо-западной части города, вспомнил младшего рыцаря на поле боя с Азпеном.

Как же сильно колотилось его сердце, когда он смотрел на его рывок, на развевающийся красный плащ!

А сейчас перед ним был настоящий рыцарь.

И это был не спарринг, а реальный бой.

Было бы ложью сказать, что он не ждал этого с нетерпением.

Они прибыли к западным воротам. Две массивные створки были высечены из цельного камня.

Оставалось только гадать, как вообще удалось создать нечто подобное.

На крепостной стене выстроилось около тридцати солдат, вооруженных длинными луками.

— Пришли? Такие ворота впервые видишь? — Оара с улыбкой встретила Энкрида перед закрытыми створками.

— Сами высекали?

— Нет, мой дед.

За этим ответом явно крылась какая-то история, но сейчас было не время для расспросов.

— Эй, парень Ровены, покажи нам свой боевой дух! — донесся крик снаружи.

— Открывай, — скомандовала Оара четверым дюжим солдатам у ворот и хлопнула Энкрида по руке.

— Сегодня постоите на стене и просто посмотрите. Ждите — сейчас одно чудо мужской преданности покажет вам класс!

Бросив это, Оара повернулась к открывающимся воротам.

Энкрид послушался и ступил на каменную лестницу, ведущую наверх. Ступени были выложены из кирпича, а с внешней стороны тянулся парапет высотой по грудь.

Энкрид поднимался, опираясь на него. На камне не было ни пылинки — верный знак того, что здесь постоянно ходят люди, стирая её руками и одеждой.

— Ого, публичная казнь намечается? — хмыкнул Рем, поднимаясь следом. Он явно предвкушал интересное зрелище.

— И что в этом веселого? — буркнула Дунбакел.

Ей редко случалось так открыто злиться. Даже когда Рем избивал её до полусмерти на тренировках, заставляя симулировать хромоту, она реагировала спокойнее.

Энкрид догадывался, что происходящее внизу задело какую-то старую рану зверолюдки, но промолчал.

С такими вещами каждый должен справляться сам.

— Весело же, — хихикнул Рем.

Дунбакел надула губы и замолчала.

Руагарне, не обращая внимания на их перепалку, жевала сушеных насекомых.

Она говорила, что жуки из Скверны — настоящий деликатес, и явно наслаждалась трапезой.

Надо будет подкинуть трактирщику еще пару серебрушек, чтобы нашел добавки.

Хрусь. Чавк.

Руагарне выбросила длинный язык и мгновенно слизнула очередного жука.

Даже это зрелище со временем начало казаться Энкриду по-своему очаровательным.

— Вкусно? — спросил Рем.

— Хочешь?

Руагарне раскрыла ладонь. На влажной, покрытой слизью коже лежал белый, жирный червь-куколка.

Рем вежливо отказался.

Энкрид перевел взгляд вправо, вдоль стены.

Эйсия, стоявшая неподалеку, тоже заметила его.

Она кивнула на ворота внизу, мол, смотри внимательнее.

Энкрид вернул взгляд на поле боя.

— О-а!

Снизу раздался боевой клич.

— О-а!

Солдаты на стене слаженно его подхватили.

Бум!

Лучники синхронно топнули ногой.

— Бл*дь, ладно! Раз сказал сделаю — значит, сделаю! — завопил стоящий в полном одиночестве солдат, парень Ровены.

Волна еще даже не началась, но Энкрид уже кожей ощутил давящую угрозу, от которой по телу побежали мурашки.

За пределами людских земель, куда хватало глаз, простирался густой, пепельно-серый лес.

Земля, пропитанная аурой монстров. Скверна.

Если прямо под стенами земля была цвета ржавчины, то по мере приближения к лесу она темнела, становясь почти черной у самой кромки деревьев.

Воздух здесь словно пропитался запахом гнили. И действительно, ветер доносил едва уловимый мерзкий смрад.

Из-за курганов, похожих на могильные холмы у входа в лес, начали выползать твари.

Гу-у-у-у-у…

Их утробный рев заставил землю дрожать. Звук, плотный как вода, накатился на стены города.

Благодаря отточенному «Искусству восприятия», Энкрид почти физически видел, как этот звук превращается в одно невидимое копье и разбивается о камень.

Его тренировки против рыцарского давления определенно приносили плоды.

Из серого леса вываливалась орда гулей.

Твари, бегущие на четвереньках. Ублюдки с неестественно длинными руками, волочащимися по земле. Мутанты с порванными до ушей пастями, брызжущими ядовитой слюной. Двухголовые уродцы.

У всех были длинные, острые когти. А у одной твари когти на ногах были длиннее, чем на руках. Она передвигалась на руках, лишь изредка опираясь на ноги для баланса.

Сквозь трещины на серой коже бугрились уродливые мышцы.

Гули. Людоеды.

Энкрид уже видел кислотных гулей в колонии, но эти были еще разнообразнее и причудливее.

«Скверна заставляет монстров эволюционировать».

Слова Руагарне обрели пугающую наглядность.

И их было очень много.

Всего за несколько секунд из леса вырвалось больше полусотни тварей.

Деревья стояли так плотно, словно образуя черную стену, и невозможно было понять, сколько еще прячется во мраке.

А они всё лезли и лезли.

Недаром это называлось «волной». Пока что это походило на прилив, но стоило им перейти на бег, и он превратится в цунами.

И это были не просто бродячие гули, которых можно встретить даже на окраинах.

Это была организованная колония, выросшая в Скверне.

Твари, объединившиеся ради того, чтобы убивать, пожирать плоть и пить кровь.

«Разница колоссальная».

Обычно для уверенной победы над одним рядовым гулем требуется трое-четверо солдат. Опытные ветераны могут справиться и вдвоем, если повезет.

Но эти?

Энкрид прикинул: чтобы одолеть хотя бы одного такого мутанта, понадобится слаженный десяток закаленных в боях ветеранов с плотным строем.

«Если обычные солдаты сунутся туда — их просто разорвут в клочья».

Один из гулей подобрал с земли камень и с хрустом раздавил его в кулаке.

Малейшая ошибка здесь означала смерть. Рядовым бойцам ловить против таких тварей было нечего.

Солнечный свет заметно потускнел. Казалось, Скверна сама отторгает лучи солнца.

Пепельные деревья и темно-бурая земля лишь усиливали это гнетущее впечатление.

Самое время для страха.

Вид сотен гулей, выползающих из мрака, кого угодно заставил бы впасть в панику.

Гу-у-у-у-у…

Их рёв был как копоть, поднявшаяся из самой преисподней. Низкий, плотный, оседающий на душе.

Как человеку противостоять этому ужасу, несущемуся по земле?

Энкрид, не задумываясь, обнажил бы меч.

— Да пошли вы на хер, — презрительно сплюнул Рем.

— И к чему эта публичная казнь? — продолжала ворчать Дунбакел, пытаясь отгородиться от реальности.

— Гули из Скверны — это тебе не мелочь пузатая. Смотри внимательно и запоминай, как с ними борются местные, — наставляла Руагарне.

Даже перед лицом опасности она не упускала шанса впихнуть в Энкрида еще пару уроков.

Видимо, боялась, что если не повторять одно и то же по сто раз, он ничего не усвоит.

Тем временем внизу, прямо перед воротами…

Ответ на утробный рев гулей пришел из-за спины одинокого солдата.

— О-а!

Снова этот клич.

Клич, бросающий вызов тьме, ползущей из Скверны.

— Улыбайся!

На этот призыв солдаты на стене ответили дружным ударом сапог по камню — бум! — и выкрикнули девиз, ставший символом их веры, долга и решимости защищать эту землю.

— Умрем с улыбкой!

Все они — люди Смеющегося Клинка Оары.

И они готовы встретить смерть с ухмылкой на губах.

— Я люблю тебя, Ровена! — выкрикнул стоящий в авангарде солдат.

Оара не бросала слов на ветер. Сказала вроде бы легко, но обещание выполнила в точности.

Рыцарь — это тот, кто держит слово. Сказанное им уже клятва.

А Воля рыцаря рождается из его убеждений. Тот, кто нарушает клятвы, не сможет в полной мере использовать свою Волю.

Гр-р-р-а-а-а!

Рев из преисподней покатился по земле.

Орда гулей, покрытая копотью Скверны, сорвалась на бег.

Черные провалы глаз пронзали сумрак, а жадные языки уже предвкушали вкус теплой плоти и свежей крови.

Энкрид видел: парень Ровены был бойцом, который в Бордергарде считался бы ветераном высшего класса, а в Мартае мгновенно выбился бы в лидеры.

Но даже он не смог бы в одиночку остановить эту волну.

И всё же солдат не отступил ни на шаг.

Энкрид не видел его лица сверху, но…

— Выживешь — так и быть, поженимся!

Услышав этот дерзкий крик, явно принадлежавший Ровене, Энкрид мог поспорить на что угодно, что солдат сейчас улыбается.

Ведь если уж суждено умереть, то лучше умереть с улыбкой.

— Поможешь ему? — спросил Рем, заметив, как рука Энкрида легла на край парапета.

— Возможно.

Энкрид всегда следовал велению сердца.

И его сердце говорило, что этот солдат сегодня не умрет.

Энкрид перенес вес на руки. Спрыгнуть со стены в полном доспехе с кучей оружия — задача не из легких, но выполнимая.

— Кажется, не придется, — кивнул Рем вниз.

Кто-то вылетел из-за спины солдата.

Это был не легкий рывок, а тяжелый, сокрушительный бег.

Бум! Бум!

Земля дрожала под его шагами. Огромный человек пронесся мимо солдата, оставляя за собой широкий след, и врезался в ряды гулей.

Несмотря на кажущуюся неповоротливость, он бежал быстрее, чем твари, мчащиеся на четырех лапах.

Тем временем солдат вступил в бой с первым добравшимся до него гулем.

— Я люблю тебя, Рове-е-ена! — заорал он, вкладывая все силы в выпад копьем. Он даже не смотрел, кто там несется у него за спиной.

Вся его концентрация была направлена на то, чтобы убить тварь перед ним.

И удар вышел отменным.

Хрясь!

Наконечник копья пробил череп гуля, бросившегося на него снизу вверх.

Идеальный, точный удар.

Солдат попытался выдернуть копье, но, поняв, что оно застряло намертво, бросил его и выхватил запасное, воткнутое в землю рядом.

Только тогда он заметил, что кто-то промчался мимо него.

— Неплохо для начала! — пробасил знакомый голос.

Энкрид со стены сразу узнал этого человека. Сквайр Оливер.

— Оливер с Шестигранной булавой! — взревел один из солдат на стене.

У Оливера было прозвище, и прямо сейчас он доказывал, что носит его не зря.

На него накинулись шесть гулей. Одного убил солдат, осталось пятеро.

В руках Оливер сжимал длинное древко с массивным стальным набалдашником на конце.

Набалдашник имел форму идеального шестигранника.

Оливер слегка сбавил шаг, а затем резко оттолкнулся и впрыгнул прямо в центр стаи.

Резкая смена темпа не дала гулям вовремя среагировать.

Блестящий тактический маневр. И в самом эпицентре этого хаоса Оливер обрушил свою булаву.

Ба-ба-бах!

Звук был такой, словно взорвался пороховой склад.

Шестигранная булава дробила черепа гулей в кашу. Черная кровь и осколки костей фонтаном взмыли в воздух.

Но Оливер был не один.

— Пари окончено. Отходи в тыл, — скомандовал он солдату.

В Саузенд-Брике служило четыре сквайра.

Каждый из них по силе не уступал младшему рыцарю. А если и уступал, то всё равно был первоклассным, элитным бойцом.

Следом за Оливером в бой вступили остальные трое. Их оружие было под стать владельцам.

Один раскручивал кистень — шипастый шар на длинной цепи, прикрепленной к рукояти.

Второй орудовал моргенштерном.

А третий сжимал в руках тяжелый двуручный боевой молот.

Четыре сквайра выстроились в линию, образовав непробиваемый фронт. Взмахнув своим чудовищным оружием, они шагнули навстречу орде.

Бум, хрясь, крак, хрусть!

Ломались кости, брызгала кровь. Прямо в центре кровавой бойни четыре сквайра взревели в унисон:

— Умрем с улыбкой!

Энкрид снова вспомнил тот стремительный бросок вперёд в развевающемся красном плаще.

Сейчас эти четверо тоже были облачены в красные плащи.

И их рывок вызывал не меньшую дрожь, чем тот, что он видел в прошлом.

«Просто постоять и посмотреть?» Да Оара просто издевалась над ним!

Конечно, Энкрид мог бы наплевать на её слова и спрыгнуть вниз.

Но у него не было ни единого шанса. Ни малейшего зазора.

— За мной, — скомандовала Оара.

Рыцарь, сопровождаемая двумя своими адъютантами, вступила в игру.

— Вот это веселье, — пробормотал Рем. У него самого наверняка руки чесались присоединиться.

Дунбакел, наконец-то расслабившись, вцепилась руками в парапет, не отрывая взгляда от происходящего.

Два младших рыцаря разошлись в стороны. Здоровяк орудовал гигантской стальной дубиной.

Назвать это мечом не поворачивался язык.

Просто длинный и толстый кусок железа, обмотанный кожей вместо рукояти. Без гарды, с закругленными краями. Больше всего это походило на обрезок стальной колонны.

И он махал этой махиной с такой легкостью, словно это был деревянный тренировочный меч.

Но последствия ударов были далеко не тренировочными.

Бабах!

Один взмах — и три-четыре гуля разлетались кровавыми ошметками.

Стиль миниатюрной блондинки был кардинально иным.

Она метала тонкие кинжалы или использовала короткий граненый стилет, нанося точечные уколы и мгновенно отступая.

Её бой казался совершенно бесшумным, со стены не доносилось ни звука от её ударов.

Разрушительная сила была разной, но по эффективности и смертоносности она ничуть не уступала здоровяку.

Гу-о-о-о!

Вдруг крики гулей изменились, перейдя в предсмертные хрипы.

Из провалов носов (которых, по сути, и не было) повалил зеленый дым, а следом хлынула черная кровь.

Мгновение — и твари, чьи головы даже не были пробиты, замертво валились мордами в грязь.

— Ого, — Рем оценил работу блондинки. Он явно узнал почерк отравителя.

А затем настала очередь рыцаря Оары.

Из глубины волны гулей, пробивая себе путь, вышла вожак — «Гула», с уродливо отвисшей грудью.

Это была самка-мутант, управляющая колонией.

Гула выбросила руку вперед. Конечность, словно у осьминога, неестественно растянулась и устремилась прямо к Оаре.

Рука вытянулась на добрый десяток метров, прошив ряды солдат с немыслимой скоростью.

Если бы это происходило вблизи, любой нормальный боец впал бы в ступор и попытался блокировать удар. Настолько это было быстро.

Одного этого броска было достаточно, чтобы понять — эта тварь могла бы потягаться даже с младшим рыцарем.

И вот, на дороге, усеянной трупами сотен гулей, проложенной четырьмя сквайрами и двумя адъютантами…

В тот самый миг, когда рука Гулы устремилась вперед, Энкрид увидел спину Оары. Рыцарь взмахнула мечом.

Она нанесла диагональный удар снизу вверх.

Если бы она просто стояла на месте, этот удар рассек бы пустоту.

Но последовавшее за этим движение придало простому взмаху убийственный смысл.

Одновременно со взмахом Оара сорвалась с места. Её тело рвануло вперед, сливаясь с клинком.

Меч рыцаря отсек растянутую руку Гулы.

Но на этом движение не закончилось.

Простая, идеальная прямая линия.

Кратчайшее расстояние между двумя точками.

Энкрид и сам часто использовал этот принцип, но такого он еще не видел.

Оара поставила первую «точку» там, где стояла изначально, а вторую — на теле Гулы в десятках шагов от себя. И просто прочертила линию между ними.

По-другому это описать было невозможно.

Вжих. Хрясь.

Фигура Оары расплылась, оставив за собой серию остаточных образов.

Вот она отталкивается от земли. Вот отсекает руку Гуле на середине пути. И вот — разрубает тварь от груди до макушки, вздымая меч к небу.

— А ну стоять, — произнесла Оара.

Гула рухнула замертво.

А Энкрид содрогнулся.