Глаза женщины с каштановыми волосами прояснились.

— Согласна, — раздался сзади голос Руагарне.

«Притащил её сюда, и вот результат», — подумал Энкрид.

Сам он благоразумно промолчал. Опыт подсказывал: в таких ситуациях лишнее слово только усугубляет положение.

— У тебя есть женщина? Может, Эйсия?

— Его духовной супругой могу стать я. А в отряде у него и без меня есть невеста и кошка.

Женщина с каштановыми волосами и Руагарне с двух сторон окружили Энкрида, треща без умолку.

— Жестоко, госпожа. И это при мне.

В разговор встрял сидевший рядом мужчина.

Его густой бас звучал до невозможности жалобно, и это совершенно не вязалось с его внешностью. Умение ныть с таким суровым лицом можно было смело назвать особым талантом.

В ответ женщина разразилась громким смехом и принялась хлопать мужчину по спине.

Энкриду эта картина показалась до смешного неловкой.

Мужчина был огромным — пусть и не таким гигантом, как Аудин, но весьма внушительным. А женщина рядом с ним казалась вдвое меньше.

Её ладонь, похлопывающая его по широкой спине, выглядела совсем крошечной.

Но, разумеется, размер — это ещё не всё.

Взгляд Энкрида сфокусировался на ладони женщины.

Он молча, но пристально её изучал.

Мозоли. Такие могут появиться лишь в том случае, если годами, изо дня в день, не выпускать из рук рукоять меча.

Затем Энкрид перевёл взгляд на ноющего мужчину.

Огромные габариты, свирепое лицо, плаксивый тон… и невероятно тренированное тело с рельефной, как высеченной из камня, мускулатурой.

И, наконец, он посмотрел на третью — женщину с короткой светлой стрижкой и хищным прищуром.

Их взгляды встретились.

Женщина с каштановыми волосами проследила за взглядом Энкрида и усмехнулась:

— Ого, тебе такие нравятся? Любишь тех, кто поопаснее? Но ты и правда красавчик. На тебя просто смотреть — уже в радость. Эх, везёт же ребятам в Бордергарде!

Она болтала без умолку, совершенно не заботясь о том, что думают другие. При этом она ритмично постукивала кубком по столу и это звучало не как раздражающий шум, а как идеальный аккомпанемент её словам.

— Энкрид из Бордергарда.

Энкрид сухо представился.

Опровергать бредни Руагарне он даже не пытался. Это было бесполезно — здесь его всё равно никто бы не слушал.

Да и какая разница.

Женщина с каштановыми волосами. Встретишь такую на улице — пройдёшь мимо, не заметив. Самая обычная внешность.

Рыцарь Оара откинулась назад, балансируя на задних ножках стула, небрежно перекинула правую руку через спинку и ответила:

— Оара. Из Ордена Красного Плаща.

Конечно же, рыцарь.

Она совершенно не походила на образ рыцаря из его фантазий, но то, как она держалась — без единой открытой бреши в защите, — выдавало в ней истинного мастера.

— А он дерзкий, — заметила коротко стриженая блондинка, лениво крутя в руке металлический кубок.

Энкрид машинально прикинул несколько вариантов действий на случай, если этот кубок полетит ему в лицо.

Он не планировал этого — инстинкты сработали сами.

Имея за плечами богатый опыт подобных ситуаций, Энкрид сразу понял, что происходит.

Почему этот кубок опасен?

Потому что блондинка источала скрытую жажду убийства.

Знакомый фокус.

Тот самый, который так любил демонстрировать Заксен.

Если бы Энкрид не провёл с ним сотни часов в спаррингах, он бы даже не уловил эту тонкую, коварную угрозу.

Но угроза исходила не только от кубка.

Правая рука плаксивого здоровяка исчезла под столом.

Там оружие.

Но Энкрид не отвёл взгляда. Он продолжал смотреть прямо перед собой, на рыцаря Оару.

Энкрид намеренно выпустил часть своей собственной ауры.

Они это почувствовали. Собственно, на это они и отреагировали.

Но рыцарь Оара отмахнулась от всего этого. Точнее, проигнорировала.

— Если в тебя не вселился злой дух, который помер от того, что так и не успел подраться, — угомонись. Я вижу, что ты парень не промах, но и эти двое не лыком шиты, — сказала Оара.

— Я всегда готов к спаррингу, — спокойно ответил Энкрид.

— Прямо как этот придурок Милио, — хмыкнул здоровяк, встречаясь с ним взглядом.

Блондинка, крутившая кубок, незаметно убрала давление.

Рыцарь Оара расплылась в улыбке:

— Но всё-таки ты красавчик.

Диалог скакал с пятого на десятое, но Энкрид к такому привык.

Рем, Рагна, Заксен, Аудин…

Он жил среди таких людей. Ему было не привыкать.

— Мне часто это говорят. Могу я попросить вас об одном спарринге?

— О-хо, прямо маньяк из дамского романа. У меня в нынешней книжке такой на каждой странице.

— Я действительно бываю настырным. Я хочу получить урок от рыцаря.

— А ты упёртый. Мне такие нравятся.

Рыцарь Оара общалась в своей неповторимой манере. Но и Энкрид от неё не отставал.

Эйсия смотрела на них так, будто оба разговаривали каждый о своём — и каким-то чудом понимали друг друга.

— Мастер, может, хватит болтать и перейдём к делу? — не выдержала Эйсия.

В ордене полноправных рыцарей, обучающих младших, почтительно называли Мастерами.

— Ах да, дело.

Энкрид наконец сел и выслушал что-то вроде объяснения.

И тут непредсказуемая Оара вдруг выдала:

— Дел по горло. Какое тут пить? У нас и без того людей не хватает разгребать последствия.

— А сама-то тогда почему пьёшь? — спросила Руагарне, чья страсть к познанию неведомого пересилила все приличия.

Если подумать, здесь никто даже бровью не повёл, увидев фрогга у Энкрида за спиной.

— Потому что я — командир этой заставы и правительница этого города, — гордо заявила Оара.

Руагарне на мгновение задумалась и кивнула. Начальники порой позволяют себе вольности. Руагарне неплохо разбиралась в людях.

Энкриду же показалось, что он видит перед собой свободную душу, не скованную жёсткими рамками рыцарского устава.

Но его это ничуть не смутило.

Люди бывают разные.

А главное…

«Какая разница?»

Единственное, что имело значение — она рыцарь. И её сила реальна.

Более того, хоть она об этом и не кричала, она делала всё возможное для защиты этого города.

Глядя только на Оару, этого было не понять, но отношение Эйсии и остальных говорило само за себя.

Несмотря на явную усталость, они относились к ней с глубоким уважением и почтением.

И как к рыцарю, и как к человеку.

Это было искреннее уважение, которого порой не удостаивался даже сам Кранг.

То же самое касалось и тех двоих.

Это было не просто уважение — это было абсолютное доверие.

Она пила, говорила что попало, называла его красавчиком и вообще вела себя без тени церемоний — но взгляды окружающих не менялись.

О том, как человек ведёт себя в повседневной жизни, всегда можно судить по отношению к нему его окружения.

Этому Энкрид научился за годы скитаний по континенту. И, усвоив этот урок, он никогда не недооценивал людей.

Он смотрел только на её суть — на суть рыцаря.

И, конечно же, он помнил, зачем сюда приехал.

— Полагаю, ситуация здесь хуже, чем ожидалось? — спросил Энкрид.

Он умел быстро оценивать обстановку. Не умей он этого, давно бы уже сгнил в какой-нибудь канаве.

Взяв в руки меч и бросившись в погоню за мечтой, он не раз совершал поступки, граничащие с самоубийством.

Чтобы выжить, приходилось использовать всё, что есть вокруг.

Этот опыт помогал ему выживать и добиваться невозможного.

Он же подарил ему умение читать между строк.

— Хуже некуда, — кивнула Эйсия, беря слово.

— Проблема не только в дезертирах. Пока мы сдерживали волны монстров, у нас в тылу образовались целых три колонии тварей.

Неудивительно, что им встретились гарпии, владеющие магией, и необычайно умные псы-твари.

Колонии всегда способствуют эволюции и повышению интеллекта монстров.

Оара тем временем отправила в рот кусок поджаренной брокколи.

Она вела себя так, словно всё это её совершенно не касается.

Прожевав, она произнесла:

— В этом году дезертиров многовато.

— Да не многовато, Мастер. У нас уже людей не хватает, — ответила Эйсия.

Энкрид, выслушав всё это, ухватил самую суть.

Дезертиры и колонии — это, безусловно, проблемы, требующие решения. Но всё это было вторично по сравнению с главной угрозой — волнами монстров из Скверны.

Судя по всему, именно это было самым опасным. Западные ворота вели прямо в Скверну, а этот город был щитом, преграждающим ей путь.

— А кто обороняет западные ворота от волн монстров? — спросил Энкрид.

Ответ Оары был краток и лаконичен:

— Я.

Энкрид всем своим существом возжаждал увидеть её в бою.

Перед ним сидел рыцарь, который в одиночку сдерживает приливы Скверны.

Смогли бы рыцарь из Азпена, Король Востока, Рагна или Синар сделать то же самое?

По крайней мере сейчас, ему казалось, что нет.

Казалось, что на такое способна лишь эта неприметная с виду женщина-рыцарь, сидящая перед ним.

— Можно мне посмотреть?

— Разгребёшь дела — посажу в первый ряд. Но учти, защищать я тебя там не буду. Если ты умрёшь, половина женщин континента объявит мне войну, — усмехнулась Оара.

Энкрид, уже освоившийся с её стилем, парировал:

— То есть, если станет жарко, вы меня бросите?

Оара снова расхохоталась.

Пха-ха-ха!

Здоровяк рядом с ней вытянул губы трубочкой и выдал:

— А он неплох.

Похоже, здесь мерилом мастерства служило умение отшучиваться.

Если так, то Энкрид имел все шансы стать величайшим рыцарем континента.

— Вполне, — кивнула миниатюрная блондинка-младший рыцарь.

— Эйсия, введи его в курс дела. Я сегодня уже пьяна, — заявила Оара.

Эйсия молча склонила голову. Оара резко выпрямила стул, допила остатки из кубка и направилась к выходу.

На этом встреча закончилась.

Когда они вышли на улицу, Руагарне спросила:

— Ну и как тебе?

Вопрос был без предисловий, но Энкрид прекрасно понял, что она спрашивает о его впечатлениях от встречи с рыцарем.

— Не знаю.

— Не знаешь?

— Нужно увидеть её в бою.

Ему не терпелось увидеть её в деле. Как она сражается? Какова её тактика? Насколько она сильна? Рыцари бывают разными. У каждого свой путь, своя траектория. Теперь он это знал.

А значит…

«Пока не увижу — не пойму».

Ему до одури хотелось взглянуть на меч рыцаря, от которого не исходило ни капли давления.

Страсть внутри него закипала.

Он уже скрестил клинки с четырьмя мастерами рыцарского уровня, но его жажда всё ещё не была утолена.

Однако вместо того, чтобы суетиться, он позволил этой страсти расцвести.

«Если и это можно назвать талантом…»

Руагарне, глядя на Энкрида, с нетерпением ждала того дня, когда он станет рыцарем и начнёт использовать «Волю» на полную. Что тогда будет?

Предсказать это было невозможно.

Ведь прямо сейчас казалось, что он упёрся в глухую стену.

И оттого это становилось ещё интереснее. Сделать невозможное возможным и достичь непредсказуемого финала.

Руагарне почувствовала дрожь, от которой у человека пошли бы мурашки по коже.

Её кожа покраснела — так фрогги выражали крайнюю степень возбуждения. Она была в восторге.

Она сделает всё, чтобы помочь ему.

Руагарне твёрдо решила это для себя.

Эйсия выглядела уставшей, но не стала оправдывать поведение Оары.

Она хорошо знала Энкрида.

Он не из тех, кто судит о людях по первому впечатлению или легкомысленным поступкам.

Наоборот, такое поведение лишь подогревало его любопытство.

И она не ошиблась. Сейчас он выглядел именно так.

Дунбакел, слушавшая их разговор, спросила:

— Собираешься в Скверну?

В её голосе не было паники, но сквозила скрытая тревога. Она изо всех сил пыталась казаться равнодушной, чтобы скрыть свой страх.

— Если выпадет шанс, — отрезал Энкрид.

Если бы он не надеялся на это, он бы вообще сюда не приехал.

Дунбакел беззвучно сглотнула. Они ещё даже не начали, а ей уже хотелось сбежать.

— Так, перейдём к списку задач, — вздохнула Эйсия. — Их тут целая гора. Решите хотя бы половину — и мы уже сможем нормально вздохнуть.

— Выкладывай.

Эйсия начала перечислять.

Проблемы делились на две основные категории.

Первая — дезертиры.

В этом году их было особенно много.

Энкрид считал, что в таком количестве дезертиров нет ничего удивительного. Бесконечные бои, где шаг влево, шаг вправо — верная смерть. При этом ни нормального снабжения, ни достойного жалования.

По сравнению с тем, что получали походные солдаты в Бордергарде, им не платили и половины.

А ведь кто-то говорил, что им платят больше, чем в других регионах?

С таким раскладом логичнее было бы вообще запирать солдат, чтобы не сбежали.

— «Какой прок от тех, кого заставили остаться силой? Разве они будут нормально сражаться?» — так говорит сэр Оара, — пояснила Эйсия.

Энкрид понял подход Оары.

Она оставляла только тех, кто готов был сражаться. Отсеивала слабаков, оставляя лишь тех, кто обладал боевыми навыками и крепким духом.

Те, кто сломался, всё равно стали бы обузой в бою.

Человеческая психика хрупка.

Если долго стоять на краю пропасти, рано или поздно сорвёшься.

Страх умереть завтра и лица товарищей, меняющиеся каждый день.

Чтобы выдержать это, нужен отдых.

В Бордергарде не просто так чередовали два батальона в боях с Азпеном.

Это делалось для того, чтобы избежать истощения от непрерывных сражений. Усталость от войны разрушает разум гораздо быстрее, чем тело.

Эйсия продолжила, даже не перейдя ко второй проблеме — колониям монстров:

— Среди банд дезертиров проблемных две, но самый отмороженный — некий Джек-Мечник. Этот сукин сын налетел на обоз снабжения, шедший сюда из тыла.

В Саузенд-Брике не росло ни зёрнышка. Охота и собирательство тоже были невозможны. Город полностью зависел от поставок, а этот дезертир осмелился грабить обозы из столицы.

Одно дело — сбежать и тихо залечь на дно, и совсем другое — творить подобный беспредел.

Впрочем, этому было объяснение. Более половины солдат здесь были не добровольцами, а насильно мобилизованными преступниками.

Самые наглые из них, сбившись в банды, пытались сорвать куш напоследок и скрыться.

— Думаю, стоит начать с него.

Эйсия описала приметы Джека, и Энкрид ответил:

— Кажется, я убил его по пути сюда.