Эта банда в последнее время неплохо разжирела, грабя проходящие здесь караваны.

У них даже названия не было. В центре стоял Джек-Мечник.

Бывший наёмник, а точнее — дезертир, чьим коронным приёмом был мощный удар широким тесаком без отдачи. Впрочем, занимаясь разбоем, не обязательно рассказывать каждому встречному свою биографию.

Джек шагнул вперёд, оттирая плечом того самого парня, что только что толкал речь.

«Пару раз махнул мечом и страх потерял? Или на этого фрогга надеется?»

В таких случаях достаточно сломать нос тому, кто стоит в авангарде. Остальные потом сами на брюхе приползут.

Поэтому он решил действовать.

Дзень!

Джек молча выхватил клинок и рубанул сверху вниз.

Меч описал идеальную дугу — такой совершенной траектории у него не выходило почти никогда в жизни.

Нанося удар, Джек это отчётливо почувствовал.

Иногда удача улыбается, и наступает вот такой момент. Момент, когда клинок бьёт острее и точнее, чем позволяют твои реальные навыки.

Мгновение, расколовшее время.

Он целился в темноволосого парня, стоявшего впереди всех. Любому было ясно, что он здесь главный.

Убьёшь вожака — дальше всё пойдёт как по маслу.

Фрогг, конечно, немного напрягала, но Джек был в себе уверен.

Ещё немного усилий, и он сам достигнет уровня младшего рыцаря.

«Чертовы рыцарские ордена».

Они почему-то вспомнились ему именно сейчас.

Но почему время течёт так медленно?

Всё вокруг словно застыло. И в этот миг что-то со свистом пронеслось мимо.

Это было быстрее енота, которого он видел в горах в детстве.

Тогда он заметил лишь промелькнувшую тень. Друг сказал, что это был заяц, но сам Джек настаивал на еноте.

Да, это точно был енот.

Прямо посреди этих мыслей Джек вдруг увидел, как небо и земля поменялись местами.

А?

Он даже не успел подумать, что у него закружилась голова, как увидел одиноко стоящее на земле туловище.

Человек с занесённым мечом, но без головы.

Странно — одежда на нём была до боли знакомой.

На этом его мысли оборвались.

Энкрид, снесший ему голову одним ударом, привычным горизонтальным движением стряхнул кровь с клинка.

Алая кровь разбойника крупными каплями сорвалась с Акера на землю.

Джек-Мечник был наёмником, недавно сделавшим себе имя. Солдатом, дезертировавшим с границы со Скверной.

Он прекрасно знал эти места и собирался сорвать большой куш, прежде чем залечь на дно.

Но не пробыв в разбойниках и месяца, он встретил Энкрида.

Джек абсолютно точно не был тем человеком, который должен был умереть с одного удара. Но именно это с ним и произошло.

— Валим! — истошно завопил кто-то.

Остатки банды бросились врассыпную. Лучник даже не попытался натянуть тетиву.

И это было логично. Джек-Мечник был единственной причиной, по которой эта шайка вообще держалась вместе.

Не будь его, эти люди вряд ли занялись бы разбоем в такой глуши.

И вот этого жуткого Джека обезглавили одним взмахом. Паника накатила мгновенно. Поддавшись инстинктам, разбойники брызнули во все стороны.

Энкрид не стал их преследовать.

— Сами передохнут, если их не трогать, — сказал Рем, потирая нос.

И то верно. Разбежаться поодиночке в землях, кишащих монстрами?

Всё равно что молить небеса о скорой смерти.

По пути сюда им уже не раз попадались стаи монстров и тварей.

Нападение разбойников было скорее экзотикой, а вот атаки чудовищ — суровой обыденностью.

Ведь со стороны их группа казалась крошечной — всего четыре человека.

Среди монстров находились и те, кто пытался устроить засаду, но в этом отряде не было никого, кого можно было бы провести примитивной звериной хитростью.

Да и твари, способные проскользнуть мимо нюха Дунбакел, в природе встречались нечасто.

— Даже как-то пресно, — заметила Дунбакел.

— Сейчас как раз сезон для таких вот дезертиров, — добавила Руагарне.

Заметив вопросительные взгляды, она пояснила:

— Бывают периоды, когда монстры накатывают как волна. Появляется много опасных тварей. Солдатам приходится сражаться без сна и отдыха, жалованье копеечное, шанс сдохнуть огромен. Вот некоторые и дезертируют. Хотя шайка у них подобралась на удивление крупная.

Больше двадцати человек, сплотившихся вокруг одного лидера. Неужели все дезертиры?

Слушая слова Руагарне, Энкрид невольно погрузился в воспоминания.

Точнее, вспомнил слова одного из своих бывших товарищей.

— Это глупый и безрассудный поступок, — сказал он тогда, а Энкрид ответил, что и сам это знает.

— Нужно уходить, — настаивал товарищ.

Медведь-людоед, обратившийся в тварь, напал на деревню. Деревню, которую люди только-только начали обживать.

Они оказались там не по заданию. Просто остановились на ночлег по пути.

Товарищ рассуждал логично.

Энкрид тоже это прекрасно понимал.

— Ты что, тупой или безмозглый? С нашими силами оставаться здесь — чистое самоубийство! — злился напарник.

Энкрид знал, что это глупость, но всё равно остался.

Медведь-тварь пожирал людей, но Энкрид видел только то, как плачет ребёнок, чью мать медведь только что сожрал.

Ребенок выжил чудом, но сколько ему еще оставалось в этом мире?

Было ясно как день, что таких детей станет только больше.

Ребенок, потерявший мать.

Мать, потерявшая ребенка.

Человек, потерявший возлюбленного.

Тот, кто лишился друга.

Тот, кто потерял боевого товарища.

Такое на континенте случалось сплошь и рядом. Угроза монстров всегда подобна клинку, приставленному к горлу.

Люди умирают. Это очевидный факт.

Но значит ли это, что нужно закрывать глаза на надвигающуюся опасность только потому, что она страшна?

Даже зная, что за твоей спиной отчаянно цепляются за жизнь другие люди?

Вырвавшись из плена воспоминаний, Энкрид посмотрел на свои ладони.

Сплошь покрытые лопнувшими мозолями и старыми шрамами.

Ради чего он взял в эти руки меч?

Чтобы защищать то, что у него за спиной.

Он решил жить так, и это привело его к сегодняшнему дню. Поэтому останавливаться он не собирался.

— Выступаем, — сказал Энкрид.

Единственное отличие от прошлого заключалось в том, что тогда рядом были лишь товарищи, которые отвернулись от него. А теперь всё было иначе.

— Как скажешь, — равнодушно отозвался варвар.

— Идём, — моргнув золотистыми глазами, согласилась зверолюдка, и фрогг её поддержала.

«Роскошная у меня компания, однако», — внезапно подумалось Энкриду.

Честно говоря, они могли бы пустить на фарш любую среднюю стаю монстров в ту же секунду, как столкнулись бы с ней.

До сих пор так и происходило.

***

Отряд направился прямиком к границе со Скверной. Если по пути попадалась деревня — ночевали там, если нет — разбивали лагерь под открытым небом.

К ночевкам в лесу никто из них не питал отвращения.

Все были людьми привычными.

Сегодняшняя ночь не стала исключением.

Крупный город был совсем близко, поэтому мелких деревушек в округе не наблюдалось.

Вскоре они должны были увидеть стены города, закрывающего проход к Скверне.

До захода солнца они подыскали ровную площадку между двумя валунами и развели костер.

Дунбакел поймала кролика, а Рем освежевал его и сварил рагу.

— Раз умеешь нормально готовить, почему в казарме варишь ту дрянь? — поинтересовалась Дунбакел, с любопытством заглядывая в котелок.

— Это полевая кухня, а там — высокая кулинария, — ухмыльнулся Рем.

— Может, перейдёшь исключительно на полевую?

Иногда Энкриду казалось, что Дунбакел совершенно лишена чувства самосохранения. Хотя вряд ли она дерзила осознанно.

— Давненько не было, а? — спросил Рем, хлебая рагу. Капля бульона медленно скатилась по краю деревянной миски.

— Чего?

— Спаррингов.

— Да не так уж и давно.

Давненько. Просто Рем по какой-то причине притих — вот она и борзела без оглядки. Хотя, похоже, прежний задор к нему уже вернулся.

— Доедай и выходи. Зверолюды ведь регенерируют, даже если им ногу отрубить?

— Не регенерируют!

— А, значит, это про фроггов было?

Рем мастерски умел выводить людей из себя. И, надо признать, язык у него был подвешен отлично.

«Вот бы он так же доступно объяснял на тренировках».

Пока Энкрид думал об этом, сидящая рядом Руагарне подала голос:

— Что-то здесь стало… гнетуще по сравнению с тем, что было раньше.

— В каком смысле? — не понял Энкрид.

— Просто предчувствие.

— Да ну?

— Вот поэтому… не хочешь выучить шаг фроггов? — неожиданно предложила она.

Логика в её словах отсутствовала напрочь, но Энкрид не стал допытываться. Это был процесс обучения. Энкрид умел откладывать мелкие нестыковки на потом.

Он отставил пустую миску. Посуду можно будет помыть позже в ручье, который он заприметил неподалеку.

Если Дунбакел не потеряет сознание после спарринга, можно поручить это ей.

Как он и ожидал, урок Руагарне оказался крайне увлекательным.

— Сгибаешь колено отставленной назад ноги. Оттуда резким толчком придаешь телу импульс для рывка вперед. Но перед этим показываешь противнику выставленную вперед ногу, чтобы сократить дистанцию, пока он ничего не понял. Мы называем это «Шагом древесной лягушки»[1].

Скорее техника рывка, чем чистое фехтование.

В чем-то это перекликалось с техниками наемников стиля Вален.

Обманка передней ногой и взрывной рывок задней.

Помимо этого, фрогг показала еще несколько полезных шагов.

А по пути сюда она уже успела объяснить ему, как на ходу спрыгивать с повозки, как драться верхом, как сражаться с всадником, находясь под брюхом лошади, как вести себя при встрече с неизвестным монстром и поведала одиннадцать секретных способов защиты от стрел.

Лучшим из одиннадцати оказался щит.

Но отбивать стрелы мечом тоже лишним не будет, добавила она.

Она была поистине великолепным наставником.

— А что, неплохо, — кивнул Рем, прислушиваясь к их разговору.

Энкрид не был гением. Он был из породы упрямых: покажи ему один приём, и он будет вгрызаться в него, пока не освоит.

Руагарне, зная это, разбивала процесс обучения на мелкие, понятные шаги.

Она даже научила его прыгать с валуна с двумя мечами в руках, группироваться в кувырке и мгновенно восстанавливать равновесие.

В этот день за тренировкой шагов время пролетело незаметно.

На небе уже ярко сияла полная луна. Посуду в итоге мыла Дунбакел.

После спарринга с Ремом она прихрамывала, и любой бы сказал, что выглядит она жалко.

Однако стоило Рему бросить:

— Хроманёшь еще раз — ногу отрублю.

Как её походка мгновенно стала нормальной. Симулянтка.

Актерские данные у неё были на высоте.

С этой мыслью Энкрид отправился к ручью, чтобы смыть пот.

Вернувшись, он расстелил спальный мешок и лег.

Даже во сне он продолжил тренировку.

Начиная с базовых стоек: выпад, скользящий шаг, подшаг, и заканчивая шагами, скрадывающими дистанцию или искажающими её восприятие.

Проснувшись, он свернул лагерь, доел разогретые остатки рагу, и отряд снова двинулся в путь.

Лето уже должно было идти на спад, но чем дальше они заходили, тем жарче и душнее становилось.

Руагарне такая погода была по душе, Дунбакел было всё равно, но в целом климат здесь был так себе.

Фроггам нравится влажность, а Дунбакел мастерски игнорировала вопросы личной гигиены, так что им двоим было вполне комфортно.

После того как прошел короткий дождь, воздух стал еще более липким.

Шагая по дороге, Энкрид вдруг понял, что кое о чем забыл.

«Вылетело из головы».

Он ушел, ничего не сказав Синар. Кажется, она просила предупреждать её, если он куда-то соберется… Впрочем, Крайс наверняка всё уладил.

С такими мыслями он продолжал путь.

— Звериная вонь. Твари, — произнесла Дунбакел.

И тут же Энкрид ощутил кровожадный голод где-то на границе шестого чувства.

Они шли по мощёному тракту — официальной дороге, ведущей прямо к городу.

И посреди такой дороги появились твари?

Даже если бы они умирали с голоду, такое случалось крайне редко.

К тому же, впереди находился город-застава, перекрывающий путь к Скверне.

Грррр!

На дорогу выскочило несколько охотничьих псов, обратившихся в тварей. В размерах они значительно превосходили обычных.

Сначала разбойники, теперь твари. Конечно, по пути они встречали монстров, но то, что твари вышли прямо на тракт, было уже другим разговором.

Этот район находился внутри городской зоны ответственности. То есть с безопасной стороны от Скверны.

Если бы это была пара бродячих гулей — ещё понятно, но псам, обратившимся в тварей, здесь точно делать было нечего.

— Дела плохи, — Руагарне часто заморгала и раздула щеки.

Она долго жила при королевском дворе и неплохо разбиралась в местной ситуации.

Судя по всему, количество тварей, прорывающихся из Скверны, было просто огромным.

Иначе эти псы-переростки здесь бы не бродили.

То же самое касалось и тех разбойников.

В обычных условиях бандиты не посмели бы орудовать так открыто в этом районе.

Если бы они грабили у всех на виду, рыцари ордена быстро перерезали бы им глотки. Кто в здравом уме полезет разбойничать под носом у рыцарей?

«Значит, город потерял контроль над территорией?»

Оценивая ситуацию, Руагарне сделала несколько выводов.

И все они были неутешительными.

Тем временем четыре твари без малейшего страха бросились в атаку.

Пока Дунбакел вышла вперед и снесла головы двум из них своими саблями, третья тварь набросилась на вьючную лошадь.

Причем сделала это очень хитро — зайдя сбоку и набрав скорость.

Она юркнула в низкие кусты, изобразила бегство, а затем — резкий толчок от земли — и вцепилась лошади в шею.

Будь на месте лошади Разноглазый, этот трюк бы не прошел, но с собой они привели обычную верховую лошадь — не боевого коня.

Лошадь, которой прокусили шею, издала жалобное ржание.

И-и-и!..

Её кровь фонтаном хлынула на шкуру твари. Шкура жадно впитала кровь, потемнев до багрового.

Неожиданная атака. Вместо того чтобы напасть на угрожающую ей Дунбакел или на остальных, кто источал убийственную ауру, тварь выбрала самую лёгкую жертву — лошадь.

«Умные».

Разве твари когда-нибудь отличались таким интеллектом? Да и размер у этих псов был нестандартным.

То, как она изобразила ложное отступление перед атакой, выдавало в ней тактику, несвойственную обычным зверям.

Тварь, убившую лошадь, прикончила Руагарне. Мощным пинком.

Раздался короткий взвизг, тут же перешедший в захлёбывающийся хрип.

От удара фрогга у твари лопнуло брюхо, и наружу вывалились кишки.

— Странные дела творятся, — задумчиво протянула Руагарне, опуская ногу.

Этот регион находился под контролем Ордена Красного Плаща. Появление тварей и монстров было возможно. Но не в таком количестве и не так часто.

— Слишком их много.

— Запах не уходит, — добавила Дунбакел, вторя словам Руагарне.

Рем обернулся.

У него тоже было дурное предчувствие. Они приближались к Скверне, но всё еще находились в тени городских стен. Теоретически это должен был быть безопасный участок.

Иначе зачем бы здесь прокладывали мощеную дорогу?

Энкрид осмотрел шею лошади. Не жилец. К тому же, после укуса твари лошадь и сама могла обратиться.

— Прости, — сказал он.

Они проделали весь этот путь вместе, и он успел к ней привязаться, но сейчас чувствовал, что не уберег её.

Лошадь тихо заржала в последний раз. Энкрид перерезал ей горло.

Густая кровь залила каменные плиты дороги. Ступая по красным лужам, Энкрид произнес:

— Идём дальше.

Раз уж они не собирались поворачивать назад, оставался только один путь — вперед.

---

Примечания:

[1] Шаг древесной лягушки (청개구리 걸음) — здесь есть игра слов. «Чон-гэ-гу-ри» в корейском не только «древесная лягушка», но и идиома для упрямца, который всё делает наоборот. Иными словами, «шаг от противного».