Суть заказа была проста.

Поскольку в Науриллии существовала система солдатского найма, это было одновременно и официальной просьбой, и наёмной миссией.

[Отправьтесь на границу со Скверной и окажите поддержку рыцарскому ордену].

К этому прилагалась приписка, что запрос исходит лично от рыцаря Оары.

Письмо написал Маркус, но Энкриду казалось, что он слышит голос самого Кранга:

«Там есть рыцарь. Разве тебе не хочется с ней встретиться?»

Ему хотелось. К тому же, вознаграждение за миссию было весьма щедрым.

— Ого, вы только посмотрите! Племенные жеребцы? О-о, и технологии ирригации? Да с таким размахом мы скоро в Бордергарде столичный водопровод отгрохаем! — ликовал Крайс.

В эпоху, когда из-за угрозы монстров и тварей жизнь была сосредоточена внутри крепостных стен, было изобретено множество полезных вещей для комфортного быта, но большая их часть оставалась привилегией столицы.

Теперь же часть этих технологий обещали передать им.

Дадут посмотреть на рыцаря, поделятся технологиями… в общем, отсыплют благ щедрой рукой.

«Он ведь еще и Акер мне подарил. Неужели это не вызовет проблем?»

Энкрид опустил руку на рукоять меча, висевшего на поясе.

Он не разбирался в политике, но на мгновение засомневался, не воспротивятся ли столичные аристократы такой щедрости. Но тут же отбросил эти мысли.

Ведь технологии передавали сами аристократы.

«Видимо, Кранг умеет убеждать».

Если для Энкрида инструментами убеждения были руки, ноги и клинок, то для Кранга — слова и харизма.

Беспокойство длилось недолго. Да, всё это было важно, но сейчас его это совершенно не волновало.

В голове четко отпечатались лишь слова «рыцарь Оара».

«Рыцарь».

Его рука сама собой сжалась в кулак. Веревка, которой он перетянул правую руку во время тренировки, угрожающе затрещала — хрясь-хрясь — и начала расходиться. Стоило приложить еще немного усилий, и она бы лопнула.

Рыцарь Азпена. Король наемников. Рагна. Синар.

Энкрид скрестил клинки с каждым из них и своими глазами увидел, что значит быть рыцарем.

С мечами Рагны и Синар он продолжал сталкиваться до сих пор.

И это было еще не всё.

Энкрид вдоволь наплавался в «озере опыта», куда его привела Руагарне. Благодаря этому он преодолел застой.

Но, несмотря на весь этот пережитый опыт, он чувствовал, что ему всё еще чего-то не хватает. Внутри по-прежнему горела неутолимая жажда.

Возможно, это задание поможет её утолить.

Рыцарь Оара.

Ему хотелось встретиться с ней хотя бы из чистого любопытства. Естественно, об отказе не могло быть и речи.

Однако отправляться всем отрядом не имело смысла. Да в этом и не было необходимости.

В приписке к письму говорилось, что основная часть войск должна остаться для сдерживания Азпена.

Тащить всю «Роту безумцев» ради рядовой зачистки было бы расточительством.

Крайс, аккуратно складывая письмо, заговорил первым:

— Господина Аудина лучше оставить здесь. Нам нужен кто-то, кто возьмет на себя общую ответственность за тренировки.

Тренировки в гарнизоне Бордергарда были суровыми и изнурительными. Присутствие человека, способного провести через них солдат без единой жалобы, было необходимостью.

По правде говоря, с этим справился бы любой из них, включая Энкрида, но сейчас эту роль взял на себя Аудин.

Любой, кто хоть раз видел его кулак вблизи, скорее дезертировал бы, чем посмел перечить.

Конечно, сам Аудин свято верил, что всё это делается исключительно из милосердия и любви к ближнему.

Солдаты же считали, что божественное милосердие Аудина заключается в его пудовых кулаках.

— Я вполне могу не ехать, брат мой, — согласился Аудин.

Орден запрашивал поддержку, но ситуация не казалась критической.

В письме говорилось, что им просто не хватает рабочих рук, чтобы отбивать назойливые, но предсказуемые атаки монстров.

— Мне еще есть чему тебя научить. Я поеду с тобой, — заявила Руагарне, слушавшая их разговор. Энкрид согласно кивнул.

— У меня полно дел, — сказала Эстер.

Сегодня маг, чьи длинные волосы и бездонные голубые глаза приковывали взгляды, предстала в человеческом облике.

Когда она небрежно откинула назад свои роскошные волосы, несколько солдат, охранявших казармы, замерли, открыв рты.

Энкрид незаметно заслонил её спиной от их взглядов.

Если они продолжат так пялиться, Эстер снова начнет угрожать вырвать им глаза.

— Мне лень, — Рагна, как всегда, включил режим энергосбережения.

И это говорил самый свободный от дел ублюдок в отряде.

Впрочем, его мотивы были ясны.

Раз задание не сулило смертельной опасности, ему было просто неохота тащиться в такую даль. К тому же он явно хотел посвятить время оттачиванию своих новых навыков.

Если ему захочется размяться, он всегда сможет пробежаться по горам Пен-Ханил или вдоль новых стен пяти городов, о которых недавно говорил Крайс.

Тем более, ходили слухи, что в последнее время активность монстров в тех краях заметно возросла.

— Как хочешь, — Энкрид снова кивнул.

Насколько усердно этот лентяй будет тренироваться в его отсутствие — большой вопрос, но это уже его дело.

Рофорд тоже остался, как и Пел.

Лицо Пастыря пустошей за последние несколько дней заметно осунулось и потемнело.

Утратив уверенность в себе, он лишился и жизненной энергии, но никто не спешил его утешать.

Разве с такими вещами не справляются в одиночку?

Для Энкрида и его товарищей это было само собой разумеющимся.

А если он сломается и отстанет? Значит, мечник, воспитанный Пастырями пустошей, оказался недостаточно хорош. Вот и всё.

Энкрид не собирался за него переживать. Это была проблема самого Пела.

Тереза вызвалась остаться, чтобы помогать Аудину.

— Я хочу в бой, — сказала Дунбакел, скрывая свои истинные мотивы.

Честно говоря, среди тех, кто оставался, не было никого, кто уступал бы ей в силе.

Ни Тереза, ни даже этот новичок Рофорд.

Дунбакел, конечно, стала гораздо сильнее благодаря постоянным истязаниям Рема, но…

«Может, это и есть мой предел?»

В последнее время эта мысль преследовала её всё чаще. Каждый раз, думая о своем пределе, она видела кошмары. Иногда даже непроизвольно трансформировалась во сне.

Глядя на свой звериный облик, который многие назвали бы проклятием, Дунбакел вспоминала свой самый страшный кошмар.

Тот день, когда её изгнали из родной деревни.

— Тебе здесь не место!

— Убирайся и сдохни где-нибудь в канаве!

— Если у тебя осталась хоть капля разума, найди обрыв и бросься вниз!

В чем она так провинилась?

Тогда пламя обиды в её груди разгорелось так сильно, что ей хотелось перебить всех зверолюдов до единого, но она не собиралась делать такую верную смерть смыслом своей жизни.

Тогда, сейчас, и даже когда она проиграла Энкриду, — её желание оставалось неизменным.

Она хотела жить.

Если бы в тот день, когда её выгоняли, она уперлась и стояла на своем, возможно, ей позволили бы остаться. Но она этого не сделала.

«Я хочу сбежать».

Это чувство рождалось из первобытного инстинкта — желания избежать опасности любой ценой.

«Может, найти тихое местечко, устроиться в стражу и спокойно доживать свой век?»

Но на самом деле она не хотела так жить. Дунбакел просто не знала, чего хочет на самом деле.

Поэтому каждый раз, когда ей хотелось сбежать, она смотрела на Энкрида и брала себя в руки.

«Разве место, куда ты прибежишь, спасаясь бегством, станет раем?»

Так говорил Кентаро[1] — ныне покойный, почитаемый всеми святой мудрец, сказитель и художник.

Нет рая, куда ты сможешь сбежать.

Следовательно, её слова «Я хочу в бой» были лишь попыткой скрыть истинное желание — сбежать.

— Хорошо, — просто ответил Энкрид.

Разумеется, Энкрид, обладавший эмпатией на уровне голодного гуля, совершенно не обратил внимания на душевные терзания Дунбакел.

В этот момент в казарму ввалился Рем, с ног до головы перемазанный черной кровью монстров.

— Я еду с вами, — заявил он с порога.

Энкрид кивнул и ему.

Ситуация не казалась серьезной. Скорее, это будет легкая прогулка.

Даже если граница со Скверной считается опасной зоной, это всё равно не сравнится с настоящей Скверной или Лабиринтами Юга.

Магические пустоши на границе с Науриллией тоже представляли угрозу, но считалось, что они менее опасны, чем полноценная Скверна.

— Выступаем через три дня, — сказал Энкрид, отряхивая и срывая с правой руки лопнувшую веревку.

Веревка была прочной, но он разорвал её одной лишь силой раздувшихся мышц.

— Это же моя секретная разработка! Техника «Освобождения от пут»! — воскликнул Аудин, глядя на это.

— Разорвать веревку, тупо раздув мышцы? — фыркнул Рем.

Впрочем, в устах Рема это сошло за похвалу.

— Смотрю, ты уже оклемался? А то ходил пришибленный после того, как тебе морду набили, — усмехнулся Рагна, явно радуясь возвращению прежнего Рема.

Давненько они так не общались. Эту дружескую перепалку Энкрид тоже не видел уже давно.

Рем кровожадно оскалился, источая жажду убийства.

— Хе-хе, ну да. Пора бы уже вместо башки на шею лезвие топора насадить. Сделаем тебе новую голову из топора, да, из топора будет в самый раз!

Рем пропел эти слова на какой-то дикий, лишённый всякого смысла мотив.

Аудин с мягкой улыбкой заметил:

— Наши братья всё так же любят озорничать.

Рагна расслабленно опустил меч. Рем, закинув топор на плечо, покачивал им в такт своим словам. Казалось, драка вспыхнет с секунды на секунду.

Еще мгновение, и они вцепятся друг другу в глотки насмерть.

В эту до предела натянутую атмосферу прямо между ними ударила молния.

Бзззт!

Не настоящая молния, а остаточный след от взмаха клинка. Ломаная, зигзагообразная белая вспышка, сопровождавшаяся звуком, похожим на птичий крик.

Разрезавший воздух клинок заставил обоих инстинктивно податься назад.

Энкрид, завершив удар, спокойно произнес:

— Это — моя Белая молния.

Удар, разделивший Рема и Рагну, был клинком Энкрида. Техника, рожденная из слияния «Удара молнии» Рагны и всего того, чему Энкрид успел научиться.

И, конечно же, в эту технику была вложена «Воля».

Если «Удар гиганта» — это взрывное высвобождение силы при нисходящем ударе, то здесь сила распределялась мгновенно и точечно по мере движения клинка.

Эта техника стоила ему крови. В прямом смысле слова — он харкал кровью, пока доводил её до ума.

Впрочем, для Энкрида это было привычным делом. И этот выстраданный удар показал свою эффективность.

Раньше ему приходилось буквально бросаться между ними, чтобы разнять, а теперь хватило одного взмаха меча.

Этот удар наглядно продемонстрировал всем присутствующим колоссальный прогресс их командира.

— Опять позаимствовали чужое? — с любопытством спросил Рагна.

— Нет. Я творчески переработал, — ответил Энкрид.

Внешне выглядело похоже, но фундаментальные принципы отличались.

Черная молния Рагны рождалась из скорости и чудовищной тяжести клинка.

А из чего состояла Белая молния?

Гениальный взгляд Рагны мгновенно проанализировал технику, которую он только что увидел.

«Делает ставку на скорость и перераспределяет силу».

«Ускорение». Меч, быстрый как луч света, движется зигзагами, оставляя за собой остаточный след. Этот след сбивает противника с толку, не давая предсказать точку удара.

И весь этот сложный маневр он контролировал чистой, грубой физической силой, резко меняя углы.

Своим гением Рагна с первого взгляда постиг суть этой техники.

Это не была новая «Воля». Скорее, продвинутая версия «Ускорения», скрещенная с «Ударом гиганта».

— Да, я вижу, — кивнул Рагна, признавая мастерство командира.

Энкрид тоже кивнул в ответ и похлопал Рема по плечу.

— Выступаем через три дня.

Рем потер нос и буркнул:

— Понял я.

Он мог бы сказать что-то еще, но решил придержать язык.

Три дня спустя отряд отправился в путь.

Граница со Скверной находилась на северо-западе Науриллии.

Их маршрут пролегал мимо крупного тракта, ведущего прямиком на Запад. Поравнявшись с перекрестком, Рем остановился и на мгновение повернул голову в западном направлении.

Казалось, знакомый с детства запах щекочет ему нос.

— Что такое? — спросил Энкрид.

— Да так, просто смотрю.

— Запад там, — указал Энкрид.

Рем мгновенно вспылил:

— Думаешь, я такой же кретин, как некоторые, и стороны света не различаю?!

Его реакция была вполне обоснованной. Очевидно, что Энкрид сравнил его с Рагной.

— Да я просто сказал, — пожал плечами Энкрид и легким шагом двинулся дальше.

По пути им пару раз попадались шайки разбойников, но лишь одна банда осмелилась на открытое нападение.

Энкрида это искренне удивило.

Их отряд состоял из до зубов вооруженных бойцов, включая фрогга и зверолюдку.

Если они решили напасть, видя такую компанию, то впору было усомниться в их умственных способностях.

Или же они были слишком уверены в себе.

Энкрид в тяжелой броне, пугающе свирепый Рем, фрогг Руагарне и зверолюдка Дунбакел.

Часть пути они проделали верхом, но сейчас шли пешком.

Всех лошадей, кроме одной вьючной, они продали в последнем поселении перед опасной зоной.

Они шли по дороге, чуть отклонившейся от главного тракта. Слева возвышался холм, справа виднелись густые заросли и редкие деревья.

Местность вполне подходила для пешего марша или бега, но была совершенно непригодна для лошадей.

— Рядом со Скверной полно монстров. Приехать туда на лошадях — всё равно что привезти им корм, — предупреждали их еще по дороге.

В столице им предлагали выделить отряд рейнджеров в качестве проводников, но Энкрид отказался.

В этом не было нужды. Среди них не было Рагны, так что заблудиться им не грозило.

В общем, до границы со Скверной оставалось дней пять пешего пути.

Именно тогда путь Энкриду и его спутникам преградила шайка бандитов.

Жажда крови в их глазах могла бы показаться пугающей обычным торговцам или мирным путешественникам.

— Они что, страха не знают? — пробормотала себе под нос Дунбакел.

Судя по тому, как она положила руки на рукояти своих кривых сабель и перенесла вес на ноги, она была готова сорваться с места в любую секунду. Или же, наоборот, броситься наутек.

Энкрид пропустил слова Дунбакел мимо ушей и внимательно осмотрел разбойников.

У типа, стоявшего в центре, была жесткая щетина, да и остальные выглядели под стать. Прямо как дальние родственники Рема.

Судя по тому, как они держали мечи и копья, это был далеко не первый их разбой.

Они грамотно рассредоточились, беря отряд в полукольцо.

Ничего выдающегося, но против обычных людей такая тактика сработала бы безотказно — жертвы бы даже пикнуть не успели.

К тому же, среди них было несколько лучников.

Короче говоря, ребята явно знали свое дело.

Жизнь разбойника — это не просто умение махать ножом в подворотне.

Им приходилось выживать среди монстров и находить безопасные укрытия в этой глуши.

Чем ближе к Скверне, тем суровее были люди даже в крупных поселениях. Так что подобные стычки были ожидаемы.

И всё же, нападать на такой отряд, видя их экипировку и сам вид этой компании…

Один из бандитов, видимо, обладая хорошим слухом, расслышал слова Дунбакел и процедил:

— Мы тоже рискуем жизнями ради куска хлеба. Думаешь, здесь легко потрошить караваны?

Энкрид задумался: сколько еще таких отбросов бродит по этой стране?

Наверняка не сосчитать. Истребить их всех попросту невозможно.

Но это не значило, что он собирался отпускать с миром тех, кто имел наглость напасть на него.

---

Примечания:

[1] Кентаро — отсылка автора новеллы к Кэнтаро Миуре (1966–2021), создателю легендарной манги «Берсерк». Цитата «Нет рая, куда ты сможешь сбежать» является одной из самых известных фраз главного героя манги, Гатса. Он говорит её Джилл, перед тем как уйти, в главе 117 (арка «Потерянные дети»).