Официальным поводом для визита Короля Востока в Бордергард был Мартай, истинная же причина — иной.

— То ли Науриллия рехнулась, то ли их новый король. Надо бы выяснить. Но сначала, гляну-ка я на этого Истребителя демонов.

Ану прославился в восемнадцать лет: голыми руками убил льва в восточных степях. К пятидесяти он собрал вокруг себя верных людей и основал на Востоке целое государство.

Но была у этого героя одна дурная привычка. Стоило ему увидеть толкового человека, как он тут же пытался утащить его к себе. Жадность до талантов, что поделаешь. Впрочем, для них самих это редко оборачивалось неприятностями.

— Жалеешь, что стал моим братом? Тогда можешь возвращаться!

По части широты душевной Ану, пожалуй, не было равных на всём континенте.

Все, кого он привозил, пройдя с ним через множество испытаний, в конце концов становились истинными "восточниками". Они подпадали под его очарование, опьянялись его амбициями и мечтами.

Мечты Ану звучали грандиозно, возвышенно и порой совершенно несбыточно, но он шаг за шагом претворял их в жизнь. Именно поэтому, не осталось почти ни одного восточного поселения, к которому Ану не приложил бы руку. С восемнадцати лет и по сей день он отдавал всего себя освоению этого края.

Любой, кто знал его историю и видел его лично, не мог не признать его магнетизма.

«Пусть он и бывает чертовски упрямым и резким», — так думал его темнокожий адъютант Асалухи, поправляя тюрбан. Но что бы там ни говорили, он безмерно уважал своего прямолинейного, незлопамятного короля. Своим долгом Асалухи считал прикрывать те бреши, которые оставлял его правитель.

— Идем. Посмотрим на парня, чья мечта — резать демонов.

Слухи об Энкриде дошли до Востока в несколько искажённом виде, но Король Востока был не из тех, кто страдает предрассудками.

Парень, помешанный на убийстве демонов?

Бывает и такое. Почему нет?

Мартай был лишь предлогом. В короле просто взыграла жадность до новых людей.

В последнее время он был занят по горло из-за ряда событий на Востоке, но сейчас выдалась передышка. Идеальный момент.

Прибыть в Бордергард, под благовидным предлогом войти в город и найти парня по имени Энкрид оказалось плёвым делом.

Проникнуть на тренировочную площадку внутри казарм — тоже.

— Значит, принимаете вызов от любого желающего? Прямо от любого?

На вопрос адъютанта Асалухи стражник окинул обоих оценивающим взглядом, но применять силу явно не собирался.

Дело в том, что генерал лично отдал приказ на случай, если кто-то доберётся до этих мест: обычные солдаты всё равно таких не остановят.

Приказ гласил: «Не мешать. Пропускать».

Убийца это или искатель спарринга — какая разница, если солдатам с ними не справиться? Незачем лезть на рожон.

Конечно, к приказу прилагалось уточнение: «Если уж очень хочется подраться — воля ваша», — но солдат, жаждущих умереть, в гарнизоне было катастрофически мало.

С этими мыслями стражник и открыл рот:

— Вообще-то да, но…

Не дослушав, Ану громко расхохотался и первым шагнул внутрь. Стражник останавливать его не стал. Будь он новобранцем — может, и попробовал бы. Но он был ветераном.

К тому же этот человек только что прошёл мимо Меэлуна — фрогга, охраняющего город.

Генерал также предупреждал: «Если не уверены, что сможете уложить Меэлуна, лучше даже не думайте нападать на тех, кто прошел мимо него».

— Да, у этого парня определенно есть характер.

Пробормотав себе это под нос, король прошел мимо стражника и двинулся дальше — никто его не задержал.

Глядя ему вслед, стражник подумал, что этот человек почему-то выглядит очень довольным.

Король ступил на тренировочную площадку.

«А тут весело».

Он почувствовал прилив радости.

Стоило лишь слегка выпустить свою ауру перед Истребителем демонов — и тот мгновенно ответил жаждой боя.

Давно он не чувствовал такого. Чистого боевого азарта.

Такого незамутнённого и прямого намерения сражаться.

Обычно он не бросался в драку с порога — но настрой этого парня переменил его намерение.

— Я тоже не знаю. Вот и проверим.

Точнее говоря, ему просто чертовски понравилось упрямство этого парня. Так и завязалась потасовка.

***

Так Король Востока обосновался в казармах.

«Ну, посмотрим».

Он то и дело бросал алчные взгляды на членов отряда.

Начал он с Рема.

«Врождённое чутьё — отменное».

То, как он орудовал двумя топорами, было делом далеко не обычным.

Ану называл тех, кого признавал, своими «братьями». Эта традиция тянулась с тех времён, когда он только пришёл на Восток и его отряд носил имя «Братство Охристых Капюшонов». Традиция прижилась.

Даже среди его братьев такое мастерство встречалось нечасто.

Хотя, конечно, не то чтобы он никогда ничего подобного не видел.

Восток — суровый край. Место, не уступающее Скверне. Таковы уж неизведанные земли.

Гигантские монстры там обычное дело, да и тварей поопаснее хватало с избытком.

И если бы только это! В небе кружили летающие бестии, а по земле бродили демоны, играющие людьми как куклами.

Короче говоря, Восток есть Восток — но даже на его фоне Рем был выдающимся бойцом. Таких и там днём с огнём не сыщешь. Но на Реме сюрпризы не заканчивались.

А как насчет того парня, Аудина?

— Давай померяемся силой!

Когда Ану внезапно схватился с ним руками во время спарринга…

«Да он сильнее кровавого медведя!»

Ану был искренне поражен. И что важнее всего — этот Аудин, напоминавший медведя в человеческом обличье, полагался отнюдь не только на грубую силу.

«Силачей-то я повидал немало».

Но стоило Ану попробовать незаметно выкрутить ему запястье, как тот ответил изящным контрприёмом.

Грубая сила — это одно. Но чтобы ещё и такая техника?

Такой талант был редкостью даже среди его лучших братьев.

А ещё этот мечник — Рагна.

Тех, кто наделён выдающимися способностями, называют гениями.

И вот этот ублюдок был гением абсолютным. Сгустком таланта, ниспосланным небесами.

Он с ходу схватывал суть любой техники, которую ему показывали, и тут же делал её своей.

Да и базовая подготовка у него была на высоте.

Его фехтование черным двуручным мечом было стремительным и тяжелым. Какой-нибудь недоучка, едва дотянувшийся до звания рыцаря, ему и в подмётки не годился.

Всё это распаляло жадность Ану, но не потрясало.

Исключительное чутьё.

Закалённое тело.

Пугающий талант.

Редкость. Огромная редкость — но не то, чего он никогда в жизни не видел.

Не потрясало. Но взять их себе хотелось нестерпимо.

Зверолюдка с весьма высоким потенциалом.

Да и полукровка-гигантка, Тереза, тоже была лакомым куском.

И даже тот парень Рофорд, и пастырь Пел.

Каждый из них обладал талантом, от которого у него загорались глаза.

«Забавно».

Ану снова почувствовал прилив радости.

Но был здесь и тот, кто выбивался из общего ряда.

«Тут ещё и маг есть».

Эстер в человеческом облике бросила на короля один взгляд — и тут же потеряла к нему всякий интерес. Даже не делала вид, что замечает его. Абсолютное равнодушие.

Всё это само по себе было примечательным, но для Ану нашлось кое-что ещё более примечательное.

Тот, кто вёл всех этих людей за собой.

«Поражение».

Что значит — проиграть?

Всякий, кто достиг хоть сколько-нибудь значимых высот, обзаводится непомерным эго. В этом они все одинаковы.

И Рем, и Рагна, и Аудин едва ли были исключением.

Но этот парень… «Что он вообще такое?»

Один человек просто брал и ломал этот непреложный закон.

— Поединок возможен?

Поражение — это приговор твоему мастерству. Прежде чем в крови вскипит боевой азарт, приходит горечь. Она въедается в душу, нашептывает демоном на ухо, медленно и неотвратимо отравляя человека изнутри. Такова природа проигрыша.

Особенно, когда тебя разбивают вдребезги — всухую, не оставив ни единого шанса.

Ану принял вызов Энкрида, но поблажек не делал. Он разнес все его техники в пух и прах.

И тем не менее…

— У вас есть время?

Тот бросался в бой снова и снова. Поражение отравляет. И чем выше твое мастерство, тем смертоноснее этот яд.

Но только не для него.

Ану не слишком жаловал само звание «младший рыцарь», но даже по меркам рыцарства Энкрид был пугающе хорош. Среди братьев Ану он без вопросов вошел бы в первую десятку.

И при этом ему было абсолютно плевать на то, что его бьют.

«У него что, вообще нет гордости?»

Или же у него есть нечто, затмевающее любую гордость.

Ану вспомнил собственные поражения — давние, давно занесенные песком времени. Вкус у них был премерзкий, но тратить время на самоедство он себе позволить не мог. Нужно было идти вперед.

Этот парень был высечен из того же камня. Ану безошибочно уловил этот запах.

Запах родственной души.

— Давай. Спарринг.

Король Ану кивнул.

Противник, не бравший в расчет исход схватки, вновь поднял меч.

Энкрид проиграл. Ану победил.

Неизменный итог, и всё же…

— Благодарю.

Именно это произнес проигравший. Глядя на жгучую жажду в его глазах, Ану понял: дело вовсе не в том, что парню легко даются поражения.

Просто он одержим куда более грандиозной мечтой.

— Я покорю дикие земли Востока, — внезапно произнес Ану.

Энкрид немигающим взглядом уставился на него, пытаясь взять в толк, к чему это было сказано.

— Ладно, как-нибудь потом об этом поболтаем! — раскатисто расхохотался король.

Сгрести бы всю эту шайку в охапку и утащить за собой на Восток — вот это была бы славная потеха.

***

Прошло пару дней, и истинная цель визита Короля Востока стала ясна без лишних слов.

— Роскошно владеешь топором! Не хочешь махнуть со мной, земли осваивать?

Ану жаждал прибрать к рукам чужие таланты и совершенно этого не стеснялся. Рем в ответ лишь моргнул.

Обкатывая новые топоры, он притащил из лесу толстое бревно и как раз вытесывал из него стул. Вжух! — тяжелое лезвие с чавканьем вгрызалось в сырую древесину, во все стороны летела щепа и куски коры. Вокруг уже намело сугроб из опилок.

Ану хватило одного взгляда на эту столярную работу, чтобы всё понять.

«Ну и мастерство у парня».

Поначалу ему почудилось, что он уже видел нечто подобное, но чем дольше он смотрел, тем яснее понимал: у этого варвара совершенно уникальное, звериное чутье.

— Если я такой отличный, то ты-то кто такой? — дерзко огрызнулся Рем. Будь перед ним хоть король, хоть сам создатель — Рему было плевать.

— Предлагаешь мне померяться с тобой силами? — Ану со смешком покачал головой. Сравнивать себя с этим наглецом? Вот еще.

— Знаешь, твой снисходительный треп бесит меня даже сильнее, чем повадки нашего командира.

— Асалухи, это сейчас было оскорбление величества? Тянет на государственную измену?

Это была шутка. Но даже начни он всерьез вопить о казни, Рем бы и ухом не повел.

«Надо наведаться на Запад».

Рем в очередной раз утвердился в своем решении. Без шаманизма — какие бы фокусы ни выдавал этот так называемый Король — выходить против него с одними топорами было как-то боязно. И это бесило Рема до зубовного скрежета.

Случись настоящая драка, он бы, конечно, задешево свою шкуру не отдал. Да и спарринги даром не прошли. Но осадок оставался премерзкий.

«Точно. Отправлюсь на Запад», — как мантру повторял про себя Рем.

Король дураком не был и чужие слабости чуял безошибочно. Если с Ремом он пикировался, словно в дешевом балагане, то Рагне предложил именно то, чего тот втайне желал больше всего:

— Слушай, на Востоке тьма диких мест, где позарез нужно прокладывать новые маршруты. Не хочешь махнуть со мной?

— Вам требуется проводник?

— А как же.

— Искать короткие тропы и прорубать новые — мой профиль. Но сейчас я занят.

В своем упрямстве Рагна порой давал фору Рему. Если он решал кого-то не слушать, его разум закрывался наглухо, становясь тверже стали. Сродни кулаку Аудина.

Но король не опускал рук, методично обхаживая всех по очереди. Дунбакел удостоилась, пожалуй, самого прямолинейного предложения:

— Хочешь стать моей приемной дочерью?

— С какой это радости? — огрызнулась она в лучших традициях Рема.

— Тогда, может, женой? Впрочем, извини, спутница жизни мне без надобности.

— Чего несешь, старый хрыч? Даром не сдался.

Короля ее грубость ничуть не задела, он лишь добродушно расхохотался. А весь отряд молча задавался одним вопросом: как этот ненормальный вообще умудрился стать Королем Востока?

Больше всех суетился Крайс:

— Ваше Величество, Король Востока! Умоляю, скажите, это правда? На Востоке и впрямь горы золота?

Король снова рассмеялся, но отрезал:

— А вот ты мне не нужен.

Кадровая политика Ану была предельно проста: его интересовали только те, кто умеет убивать. А адъютант Асалухи, похоже, привык к этому цирку давным-давно и лишь невозмутимо наблюдал за происходящим.

***

Рагна наблюдал за спаррингом двух мужчин прямо перед собой.

«Смена темпа. Одно неуловимое изменение ритма — и заурядный укол превращается в нечто убийственное».

Что вообще такое техника?

В конечном счете — лишь изощренный способ проткнуть или разрубить то, что стоит перед тобой. Ни больше, ни меньше.

Рагна погрузился в себя.

Его талант был не просто выдающимся — он был абсолютным, подавляющим. Глядя на него, невольно задаешься вопросом: ходит ли вообще по земле кто-то с бо́льшим даром? И все битвы, через которые он прошел до сих пор, лишь распаляли эту искру.

Рагна был из тех редких людей, кто способен неуклонно расти и без внешних стимулов. Но что произойдет, если этот стимул материализуется прямо у него перед глазами?

Сейчас он мысленно разбирал на части всё, чему когда-либо учился. Безжалостно отсекал лишнее. Отбрасывал шелуху. И собирал заново, по крупицам, выплавляя новую суть.

Рагна лежал на своей койке и неотрывно смотрел на улицу.

Тренировочная площадка «Роты безумцев» примыкала прямо к казармам. Энкрид всегда считал, что близость к тренировкам куда важнее, чем летящая в окна пыль, а Крайс, предвидя это, именно так всё и спроектировал.

Благодаря этому Рагна мог наблюдать за чужими поединками, не вставая с места. Он смотрел и думал. Думал только о клинке, забыв обо всем на свете.

Правда, со стороны эта глубокая медитация выглядела несколько иначе.

— Опять этот ублюдок дрыхнет. Интересно, надолго ли его хватит, — проворчал Рем, покончив со стулом и с тяжким вздохом принимаясь за стол.