— Почему?

Слова сорвались с губ человека в капюшоне. Его глаза безумно метались. Он был так потрясен, что начал тяжело дышать.

Рука, сжимавшая запястье Энкрида, непрерывно дрожала.

Было очевидно, что он очень болен.

— Лазарет вон там.

Энкрид говорил вежливо, так как перед ним явно был старик.

Человек, который из-за болезни повредился рассудком. По крайней мере, так это выглядело.

Сапожник, стоявший рядом, свирепо смотрел на незнакомца, но Апостол Проклятий даже не замечал его взгляда.

Он был настолько ошеломлен произошедшим невозможным, что забыл, как дышать.

— Почему?

Сам того не осознавая, он спросил еще раз. Для Энкрида это был бессмысленный вопрос.

Казалось, от тела этого человека исходит какая-то странная энергия, но она не ощущалась как нечто угрожающее.

Апостол Проклятий чувствовал себя так, словно бросил горсть соли в океан.

Его проклятие просто растворилось в воздухе и исчезло.

Что это? Сон? Это бессмыслица!

— С вами точно всё в порядке?

Снова вежливо спросил Энкрид. Этот человек казался ему не в себе.

От невозмутимости Энкрида Редит почувствовал, как у него перехватило дыхание.

Проклятие не сработало, и божественная кара, терзавшая его собственное тело, ударила в ответ. К тому же, из-за шока его концентрация нарушилась. Началась паника.

— Угх, кхек!

Редит с пеной у рта рухнул на землю.

— Лекаря!

Крикнул Энкрид. Не успел он закончить, как сзади к ним подлетел огромный силуэт.

Это был Аудин. Он тяжело ступал по земле, и с каждым шагом его фигура казалась всё больше. Будь он врагом, от одной скорости его приближения подкосились бы ноги.

— Брат-генерал.

Подойдя, он посмотрел на упавшего Редита и нахмурился. Редкое для него выражение лица.

— А, он умер.

Энкрид, собравшийся звать лекаря, замолчал, поняв, что дыхание незнакомца оборвалось.

Вот так Редит и умер. Человек, который более двадцати лет служил Апостолом Культа Священной Демонической Земли, убивая проклятиями всех, кто стоял на пути — лучший ассасин Культа.

Однако здесь было лишь двое тех, кто мог хотя бы догадываться об этом.

Одним из них, конечно же, был Аудин.

«Господи?»

Аудин тоже мысленно поразился. Было очевидно, что этот человек обладал ужасающим проклятием, но тот, на кого оно было направлено, стоял цел и невредим.

С братом-генералом ничего не случилось.

Еще одним свидетелем была черная пантера, наблюдавшая за происходящим в нескольких шагах от них.

Почувствовав чудовищный уровень злобы, Эстер тут же примчалась и увидела врага.

«Прирожденный заклинатель проклятий».

Эстер узнала его, но понимала, что на Энкрида это не подействует.

Она была Огненной Ведьмой и магом с выдающимся талантом.

Она не знала, что именно опутало тело Энкрида, но эта сила была способна пошатнуть даже проклятие, лежавшее на ней самой.

Поэтому было естественно, что он не пострадал.

Проклятия бессильны перед лицом ещё более могущественного проклятия.

— Фр-р-р.

Эстер фыркнула и повернулась в сторону казарм.

В последнее время она тратила все силы на восстановление своего мира заклинаний и очень уставала.

***

Видя закономерный исход, Лодочник цокнул языком.

— Тц!

В мире есть вещи, с которыми невозможно справиться, если к ним не подготовиться, а есть те, которые можно пережить и без подготовки.

Последнее возможно лишь при условии постоянного обучения и тренировок.

Например, чтобы уклониться от внезапно прилетевшей стрелы, нужно всегда быть к этому готовым.

— А как иначе не сдохнуть от шальной стрелы?

Ради этого Энкрид и тренировался уклоняться от кинжалов Заксена с расстояния в десять шагов.

Он делал это не всегда, но, так или иначе, подготовка была.

Тогда, может, и с этим проклятием сработало то же правило?

Нет, ни то, ни другое.

Лодочник знал то, чего не знал Энкрид: проклятие не имеет силы перед чем-то ещё более масштабным.

Проклятие повторяющегося «сегодня», включая существование самого Лодочника, было страшнее любого другого проклятия.

Кроме того, проклятия в принципе воздействуют на уязвимые места тех, чья воля слаба.

Причина, по которой проклятие соломенной куклы, вызывающее боль на расстоянии, на кого-то действует, а на кого-то нет, заключается в разнице их внутренней силы.

Иными словами:

«В разнице силы духа».

Решимость Энкрида, которую видел Лодочник, была не просто твердой, она граничила с безумием.

Не просто выдающаяся сила духа. Маниакальная.

Против такого человека обычные проклятия бессильны.

Именно по этой причине проклятия плохо действуют на рыцарей.

Они используют мистическое искусство, основанное на силе духа, называемое «Волей».

Конечно, Лодочник знал, что проклятие ублюдка, который умер с вытаращенными от шока глазами, было невероятно сильным. Но…

«Он выбрал худшего из возможных противников».

Это был вопрос совместимости.

Для такого, как Энкрид, проклятие было не более чем комар. Или, скорее, как назойливая муха.

Поэтому он не почувствовал угрозы, и его шестое чувство не сработало.

Инстинкты подсказали ему, что этот человек не представляет опасности.

— Он убил человека одним взглядом? — ляпнул случайный прохожий, сделав совершенно нелепый вывод.

— Да как можно убить взглядом, что ты несёшь?! — тут же оборвал его стоявший рядом человек.

И никому из них даже в голову не пришло, что умерший столь жалкой смертью Апостол Культа как раз и был тем, кто убивал людей, просто посмотрев на них — насылая проклятие.

Поистине нелепая смерть.

Если бы он нацелил проклятие на весь город или на кого-то другого, а не на Энкрида, оно бы сработало.

Но теперь это дело прошлое.

Пришёл лекарь, чтобы проверить, не заразно ли это, а горожане обходили стороной труп с покрытой язвами кожей.

Так Энкрид, сам того не ведая, стал главным врагом Культа.

***

— Нападай, — сказал Рем.

Вернувшись в Бордергард, Энкрид собирался показать то, над чем работал всё это время.

Он поднял Акер. Острие меча смотрело в небо по диагонали.

Рем выровнял дыхание.

«Если буду поддаваться — сам сдохну».

Когда он успел так вырасти? Рем облизнул пересохшие губы.

Погода стояла сумасшедшая. Освежающий ливень был бы как нельзя кстати, но вместо него стоял удушливый, влажный зной под палящим солнцем.

Даже если просто стоять на месте, пот лил ручьём.

Душная и липкая погода.

Но Рем на мгновение забыл об этом дискомфорте.

Давление, исходившее от Энкрида, вызывало мурашки по всему телу.

Ветра не было. Даже пыль, казалось, затаила дыхание, прижавшись к земле тренировочной площадки.

Все члены отряда, находившиеся поблизости, стали зрителями. Они наблюдали, затаив дыхание.

Первым двинулся Энкрид.

Прямо из стойки плечо приподнялось — и меч пришёл в движение.

«Быстро».

Наблюдавший за этим Рагна заметил в этом ударе элементы своего быстрого и тяжёлого стиля.

Синар увидела в ударе тонкий контроль.

Аудин разглядел следы сверхближнего боя, которому он его учил.

Энкрид просто сосредоточился на ударе.

Что такое «Воля»? Это сила духа.

А что такое сила духа? Это искреннее желание чего-то достичь.

«Мгновенная взрывная сила».

Сжатие мышц, а затем их взрывное высвобождение с добавлением «Ускорения». И всё это приправленное давлением Тяжёлого стиля из «Давящего клинка».

Рему казалось, что от Энкрида исходит кипящая боевая аура.

Проигнорировать силу, вложенную в этот удар, было невозможно.

Рем тоже активировал «Сердце чудовищной силы». Опираясь на мышечную мощь, способную соперничать с силой гиганта, он взмахнул топорами.

В то время как Энкрид сделал шаг вперёд и нанёс рубящий удар сверху вниз, Рем скрестил два топора и ударил снизу вверх.

Считается, что лёгкому оружию не хватает разрушительной силы. К Рему это не относилось. Оружие, которым он пользовался в прошлом, было таким же лёгким.

Сталь столкнулась со сталью.

ДЗЯНГ!

С оглушительным грохотом во все стороны разошлась ударная волна.

Столкновение было настолько чудовищным, что казалось немыслимым для простого спарринга.

Пыль, до этого жавшаяся к земле, взмыла в воздух.

Они замерли, скрестив клинки после единственного удара.

Не меняя позы, Рем спросил:

— И что это было?

— «Удар гиганта».

— Скукотища. Назвал бы «Предсмертный хрип гиганта» — и то звучало бы лучше.

Энкрид был не из тех, кто лает в ответ на собачий брёх, поэтому просто задал встречный вопрос:

— А у тебя что?

— «Топор-перо».

Название, которое Энкрид слышал впервые. И неудивительно — Рем перевёл его с языка западных племён на язык этого континента.

Рем был поражён техникой, которую продемонстрировал Энкрид, а Энкрид был удивлён тем, как Рем обращался с топорами.

Чтобы остановить «Удар гиганта», Рем дважды или трижды прижал и отпустил лезвия топоров.

Казалось, они столкнулись лоб в лоб, но на самом деле Рем, используя лишь силу запястий, принял удар вскользь и свёл на нет всю сокрушительную мощь Энкрида.

Техника настолько сложная, что её трудно было даже представить.

Более того — Рем никогда раньше её не показывал.

— Сам придумал?

— Доработал старую. Просто раньше у меня не было такого оружия.

Рем прокрутил топор в руке.

Он говорил о своём новом оружии — лёгком, прочном и идеально лежащем в ладони.

Энкрид посмотрел на лезвие, выдержавшее удар Акера.

Одно то, что оно не повредилось, уже делало его превосходным.

Кузнец из столицы, присланный Крангом, выковал поистине безупречное оружие.

На самом деле, кузнец создавший оружие был настолько горд им, что даже дал им благородные имена, но те, кто его получил, плевать хотели на его поэзию.

— Если я позову его по имени, он мне ответит, что ли?

Рем легкомысленно отмахнулся от слов мастера.

Настоящая причина крылась в том, что это не было «Тотемным оружием», вместившим духа, но вдаваться в шаманские тонкости Рем не собирался.

А Рагна и вовсе окрестил свой двуручник из Тёмного золота «Чернышом».

Услышь это кузнец — его бы непреодолимо потянуло проломить Рагне голову молотом.

Думать только о фехтовании и игнорировать всё остальное — в этом был весь Рагна.

Как только Рем отступил, Рагна шагнул вперёд.

— Очередь моего Черныша.

Рагна вышел вперед.

В отличие от боя с Ремом, это был обмен быстрыми ударами. Разница была лишь в том, что теперь Энкрид не уступал ему вчистую.

Рагна, увидев, как Энкрид принимает даже «Волю Рассечения», воскликнул:

— Отлично!

Он был так воодушевлён, что высвободил весь свой талант.

— Я позаимствую это!

Рагна в точности повторил технику, которую Энкрид только что продемонстрировал. Точнее — адаптировал её под себя.

Безумный талант.

Энкрид отбил его атаку техникой «Раскалывание гиганта», которой научился у Рема, — метод, позволяющий перенаправить сокрушительный удар противника с помощью «Сердца чудовищной силы».

Они повторили это трижды.

— Ещё раз.

Точнее, это Энкрид просил ещё два раза.

Он чувствовал скованность в движениях при блоке и перенаправлении, и желание избавиться от неё само по себе было отличным двигателем для тренировки.

— Вы сильно выросли, — сказал Рагна после спарринга.

Рем молча наблюдал и кивал.

Энкрид спокойно ответил им обоим:

— Ещё далеко.

Его цель была слишком высока.

Оба знали, что он никогда не будет удовлетворен, поэтому восприняли это как должное.

***

В тот вечер Рем остался на тренировочной площадке один.

«Дышит в затылок».

От командира, который когда-то даже «Сердце зверя» освоить не мог, не осталось и следа.

Значит ли это, что ради победы над ним нужно забрать то, что он оставил на Западе?

Нет. Он этого не сделает.

Он ведь поклялся, когда уходил.

— Я больше никогда к этому не вернусь.

Так он сказал перед уходом. Он сам это произнёс.

«Что ж, буду делать то, что могу».

Чтобы использовать шаманизм в полную силу, нужно было вернуть оставленное — но и без этого были способы стать сильнее.

Если честно, это были обходные пути, да и прогресс шёл медленно. Но результаты были.

Топоры из Стали Левис тоже должны были помочь.

Погружённый в мысли, Рем почувствовал приближение знакомой ауры и поднял взгляд.

Возвращался коварный дикий кот.

Тренировочная площадка примыкала к дороге, так что проходящие мимо были как на ладони.

— Раз уж так, шёл бы жить на сторону? Мартовский кот.

Язык Рема сработал раньше, чем голова. Как путник, три дня бредущий по пустыне, видит воду и бросается к ней.

Этого типа нельзя было не оскорбить. Просто нельзя.

Заксен возвращался после того, как в очередной раз «убеждал» непокорного члена гильдии.

Из-за одного особо упрямого типа, который никак не хотел поддаваться убеждению, его нервы были на пределе.

Разве не должен человек понять всё, оказавшись на волосок от смерти три раза подряд?

Раздражённый Заксен мгновенно отреагировал на провокацию.

— Слышу это от варвара, который за всю жизнь ни разу не держал женщину за руку? — бросил Заксен.

— Я женат, — ответил Рем.

— Ставлю свой средний палец на то, что это ложь.

Красноречие Энкрида передалось и им двоим.

— Ладно, я тебя прикончу. Иди сюда.

Рем поднялся. Это было отчасти желание выпустить пар. Воспоминания о прошлом оставили горечь во рту — а в такие моменты лучше всего было избить коварного дикого кота.

Заксен тоже не отказался.

Схватка была ожесточённой. В отличие от прошлого раза Заксен выложился на полную — использовал «Волю». Конечно, это был стиль, полностью отличающийся от рыцарского.

Рем понял, что проигрывает.

Мог ли Заксен этого не заметить?

Захватив преимущество, Заксен спокойно опустил руки.

— Найди верёвку и повесься сам.

— Что ты сказал, ублюдок?

Бросив эти слова, Рем принял решение.

Он должен съездить на Запад.

Клятва? Ну и что с того.

Его выводил из себя выпендрёж Рагны — но чтобы ещё и этот коварный кошак?!

Нет. Этого он стерпеть не мог.

Он твёрдо решил: в самое ближайшее время он обязательно отправится на Запад.