Аристократов в столице было немало, и далеко не все из них были вменяемыми.

Это становилось очевидно, стоило лишь немного подумать.

— Что скажете? Если перейдёте в мои владения, я пожалую вам поместье и лично присвою титул Защитника Земель…

Началось всё с барона Сомерсета.

Энкрид старался отвечать мягко — насколько это было в его силах.

— Не интересует.

Ситуация была для него в новинку. Когда это в его жизни знать проявляла к нему такой интерес?

Он отделывался от них просто — говорил то, что думает.

— Э-э… хм.

Барон Сомерсет потерял дар речи. Тон Энкрида был настолько твёрд, что отсекал любые дальнейшие предложения на корню. Барон даже не понял, что это и была вежливость.

И в душе, конечно, счёл его наглецом.

Да, парень силён, но разве можно прожить в этом мире одним лишь мечом?

Всем нужна опора.

Если хочешь преуспеть в столице — без покровителя никуда. Разве не так?

Человек видит мир в меру своего опыта — и для барона Сомерсета всё это было само собой разумеющимся.

— Тогда всего доброго.

Энкрид слегка поклонился и повернулся спиной. Мальчик-слуга видел, как руки его хозяина мелко дрожат.

И всё же Герой-спаситель, поворачивающийся спиной, казался ему невероятно крутым.

«Вот это да».

Неважно, аристократ перед ним или нет — сказал, что хотел, и ушел. Много ли найдётся мальчишек, которые не смотрели бы на такое с восхищением?

Восхищение испытывали и другие.

Среди придворных служанок образовался целый кружок, где спорили, кто красивее — Энкрид или Заксен. В обсуждениях постепенно появились Аудин с Ремом, а потом дошло и до Дунбакел с Терезой.

Энкрид и прежде был известен среди благородных дам. Но сейчас всё вышло на совершенно иной уровень. В столице не осталось аристократа, который не знал бы имён Энкрида и его «Роты безумцев». Некоторые являлись с дочерями. Ради Кранга Энкрид принимал всех.

— Это моя дочь.

Девушка была миловидной. Скромно опустила голову — выглядела совсем невинной.

Энкрид посмотрел на её обнаженные руки и, решив, что с такими руками она даже рапиру не удержит, вежливо отказал.

— Я занят.

— Чем же?

— Тренировками.

Были и другие фразы, с положенными любезностями, но суть сводилась именно к этому.

Если одни приводили дочерей, то другие предлагали сделать его наследником.

— У меня нет детей.

Тощий старик лет семидесяти. Уверял, что всю жизнь не тратил деньги попусту, и назвал ставку на короля в этой войне своим самым большим риском.

Когда Энкрид вежливо его спровадил, подошёл Заксен и сообщил:

— Говорят, детей у него шестеро, но всех выгнал — ни один не пришёлся по душе.

Скряга из скряг: даже дома ел чёрный хлеб вместо белого.

И вот такой человек явился, предлагая всё своё состояние.

Мало того — принёс готовые бумаги. Оставалось лишь поставить печать.

У Энкрида печати не было. Он же простолюдин.

После старика явилось ещё несколько аристократов.

И это были лишь те, кто считал себя важной птицей — прочий сброд он в расчёт не брал.

Среди визитёров попадались и весьма необычные личности.

— Сразу скажу: я не человек Азпена, это просто заказ. Так что бить и резать меня не нужно. Моя работа — передать слова и получить ответ. Только и всего.

Человек нервничал настолько, что, стоя в тени дерева, буквально истекал холодным потом.

Похоже, судейский чиновник из столицы.

Дворянин в первом поколении, промышляющий всякими поручениями на стороне.

Судя по тому, как он умолял войти в его положение, кто-то крепко держал его за больное место.

Энкрид кивнул.

— Азпен обещает титул герцога.

Разве гражданская война касалась только Науриллии? Вовсе нет. Соседние страны следили за ней с неменьшим интересом.

То, что Азпен сделал ход первым, было вполне ожидаемо.

Что за человек этот Энкрид?

Верный патриот? Или тот, у кого есть свои амбиции?

— Если пожелаете, возможен брак с принцессой.

Энкрид начал всерьёз беспокоиться, что у чиновника случиться обезвоживание.

Пот с него лил ручьями.

— Отказываюсь.

— А, да. Понял.

Судя по всему, уговаривать дважды он и не собирался.

Горы золота, красавицы в жёны.

В общем, всё это начало порядком действовать на нервы.

— Отруби парочке руки — остальные сами перестанут ходить, — посоветовал Рем.

Энкриду это всё настолько надоело, что совет показался заманчивым.

— Лучше просто игнорировать, — подал голос Рагна.

Это был более мягкий способ, но проблема была в том, что аристократы приходили не одни, а со слугами или служанками.

Разве аристократы страдают? Страдают слуги.

Видя дрожащего от страха ребёнка, который разыскивал его, Энкрид не мог просто отмахнуться.

— Хо-хо, нужно лишь усмирить разум молитвой. Можно помолиться вместе с гостями, брат-командир.

Если первая молитва была настоящей, то вторая, «совместная», вполне могла включать кулаки и пинки.

Энкрид решил, что этот метод ничем не отличается от метода Рема.

Дунбакел и Терезу такие дела не интересовали.

Заксен про себя подумал, что проще было бы убить их по-тихому, но вслух этого не сказал.

Он умел различать, что можно делать, а что нет.

Эстер лишь наблюдала за происходящим сонным взглядом.

— Ты привлёк внимание демона, так что будь осторожен.

Когда она это произнесла, реакция Энкрида потрясла её до глубины души.

— Он сильный?

Первым делом — о боевых качествах демона.

— Наверное, легко не победить?

И лицо, на котором читалось предвкушение схватки с демоном.

— Псих.

Эстер специально приняла человеческий облик, чтобы выругаться, а затем снова обернулась пантерой.

Пусть и себе под нос — но если не высказать это вслух, стало бы совсем тошно.

Чтобы удерживать мир заклинаний, нельзя копить в себе раздражение.

А Энкрид был не из тех, кто обижается на подобное.

Так или иначе, Энкрид не послушал ничьих советов и решил просто отшивать всех вежливо.

И всё же надоедало. Он уже подумывал плюнуть на всё и сбежать обратно в Бордергард.

— Давно не виделись. Герой-спаситель, Истребитель демонов, Страж Бордергарда…

— Можно без титулов.

Знакомое лицо. Энкрид открыл рот, подумав, что если и в этот раз не вспомнит её имя, лицо красавицы превратится в маску разгневанного гуля.

— Леди Вайсар.

— …Надеюсь, вы не забыли моё имя?

— Разве такое возможно?

Энкрид сумел ловко вывернуться из разговора, так и не назвав её имени.

Кин Вайсар, признанная первой красавицей столицы, не могла больше придираться.

Она пришла не одна, да и в словах этого мужчины не было ни единой бреши.

Не требовать же от него прямо сейчас назвать её по имени.

Невежливо. И недостойно аристократки.

«Хотя, кажется, всё-таки забыл».

Подозрение осталось.

И оно было вполне обоснованным: Энкрид и правда забыл её имя за время повторяющихся «сегодня».

Пока он гадал, зачем она пожаловала на тренировочную площадку, из-за её спины выступили пятеро сопровождающих и один старик.

— Слышал, в последнее время тебя донимают надоедливые мухи?

Маркиз Вайсар.

Кин поклонилась и отступила в сторону.

— Место уступать не нужно — попусту отнимать твоё время я не собираюсь.

Маркиз Вайсар был человеком дела. Пустую трату времени не терпел.

Этим он и отличался от прочих визитёров. Вместо слуг явился с людьми своего рода и прошёл прямо на тренировочную площадку. Под взглядами Рема и остальных маркиз сказал:

— Слышал, ты уже в подходящем возрасте. Женись на Кин.

Энкрид дураком не был. Его проницательность признавал даже Крайс. Кин опустила голову — без тени смущения, — а маркиз держался так, словно его предложение было сущим пустяком.

— Мой титул маркиза перейдёт к Маркусу.

После этих слов смысл сказанного становился очевиден.

Кин Вайсар — символ.

Символ связи между ним и родом Вайсар.

Что это даёт?

Когда начнётся церемония награждения, род Вайсар получит герцогский титул. Влияние рода велико, а Маркус Вайсар — один из тех, чей вклад в победу был решающим.

Станешь зятем Центрпола — герцогский титул обеспечен.

Сделай единственную герцогскую семью королевства своим тылом.

Делай всё, что пожелаешь.

И никто тебя ни к чему принуждать не станет.

Вот скрытый смысл этого предложения.

Маркиз Вайсар тоже дураком не был. Он и не думал принуждать Энкрида силой.

Просто укрепи нашу связь — и получишь первую красавицу королевства и всё остальное, что только пожелаешь.

Таково было предложение маркиза.

Он мог бы предложить другую дочь, но не стал.

Кин Вайсар — это знак уважения с его стороны.

Предложение было настолько щедрым, что даже Кранг, услышав его, мог бы на мгновение задуматься: «А вдруг?..»

Энкрид некоторое время пристально смотрел на маркиза, а затем перевёл взгляд.

На Кин Вайсар.

Дочерям аристократов часто приходится вступать в политические браки. Общество это поощряет.

Но весело ли ей это? Счастлива ли она?

Кин Вайсар Энкрид толком не знал. Но видел в ней человека, а не просто женщину. Несколько мимолётных встреч, пара разговоров — вот и всё знакомство.

Та Кин Вайсар, которую он видел, не казалась той, кто мечтает стать просто хозяйкой поместья.

Это могло прозвучать дерзко. Но Энкрид поступил так, как всегда.

Когда это он сдерживался ради этикета?

И спросил:

— О чём вы мечтаете?

Кин Вайсар, хранившая бесстрастное выражение лица, посмотрела на него.

Она — символ. Объект политического брака. Вот и всё. Её не обязаны любить, от неё ничего не ждут.

Но мечта? Это слово не подходило к ситуации.

— У вас нет мечты? Того, чем вы хотите заниматься?

Кин Вайсар растерялась. Она подумала: «Ну и тип. Совершенно непредсказуемый».

Маркиз Вайсар молчал. Он вообще редко показывал эмоции.

Ответит ли?

— Наверняка ведь есть.

Она выросла в аристократической семье, но взаперти не сидела. У неё были свои интересы. Вот только говорить об этом перед главой рода не стоило.

В семье слово маркиза — закон. Велел выйти замуж по расчёту — значит, так тому и быть.

— Быть рядом с героем, спасшим страну.

Кин выдала ответ как по учебнику. Никто не проронил ни слова. Маркиз тоже просто наблюдал.

— То, чем вы хотите заниматься.

Энкрид переспросил, чётко выговаривая каждое слово, и Кин начала потеть. Она чувствовала себя так, словно стоит на краю пропасти.

— Говори.

Маркиз произнёс это, не отрывая взгляда от Энкрида. Только тогда Кин осторожно открыла рот.

— Мне интересна работа с драгоценными камнями, я занимаюсь этим понемногу.

— Для «понемногу» ты нашла довольно крупную торговую гильдию, не так ли? — заметил маркиз. Он уже всё знал.

У Кин Вайсар был отличный вкус на драгоценности. Кроме того, она задавала моду в столице.

Врождённое чутьё и безупречный вкус, привитый с детства в семье маркиза Вайсар.

Можно было даже назвать это талантом.

— Ты хочешь заниматься этим? — спросил маркиз.

Кин не знала, что ответить. Видя её молчание, Энкрид ответил за неё:

— И зачем было спрашивать? Это просто старческое упрямство. Перестаньте упрямиться и не мучьте её.

Большинство сопровождающих едва не поперхнулись.

Разве он не перегнул палку?

Однако нападать никто не собирался.

Сам Энкрид был страшен, но стоило взглянуть на тех, кто стоял у него за спиной, — всякое желание напасть пропадало само собой.

Рем ухмылялся и лениво облизывал лезвие топора.

— Он же грязный, — осудил Рагна.

— Не твоё дело.

Они тут же принялись препираться.

— Я стал упрямым из-за старости?

Маркиз переспросил, моргнув. Улыбки на его лице не было. Ситуация могла показаться давящей, но по сравнению с графом Мольсеном, одержимым демоном, это было почти мило.

— Меч — всё, что мне нужно, чтобы доказать, кто я, — ответил Энкрид.

Разговор окончен. Нет причин относиться к нему иначе, чем к другим аристократам. Энкрид действительно так думал.

Маркиз Вайсар, барон Сомерсет — какая разница. Все одинаковые.

— Что ж.

Надоедливые люди. Только и всего.

Он поклонился в знак прощания и повернулся спиной. Маркиз некоторое время сверлил его взглядом, а затем отвернулся.

Выглядел он весьма уязвлённым.

— Это все-таки маркиз, ничего не будет? Может, просто вжик — и всё?

Рем провёл ребром ладони по горлу, снова предлагая своё решение.

Энкрид проигнорировал его.

— Жаль времени.

Он говорил искренне.

Многому научился, многое понял. Тело зудело от желания применить это на деле.

Неудивительно. Когда Энкрид впервые взял в руки меч, у него не было ни капли таланта.

И вот — пробудил «Волю», научился ею пользоваться и даже скопировал меч Рагны.

Теперь каждый взмах клинка приносил в десять раз больше радости, чем прежде.

Для Пела и прочих посторонних он просто выглядел помешанным на тренировках.

Увидев Кин Вайсар, Пел покосился на Энкрида и всерьёз засомневался: а не из камня ли у этого человека всё причинное место?

— Он что, евнух? — обратился он к стоявшей рядом Дунбакел.

— Я тоже так думаю. На меня он вообще никак не реагирует.

Пел посмотрел на Дунбакел, от которой разило кислятиной, и мысленно отметил:

«Ну, на тебя бы и я не клюнул».

Соседка-зверолюд мыться категорически не любила.