Для тех, кто владеет магией, дурное предчувствие — не просто слова.

Это предсказание, рождённое из чувств.

Эстер ощутила: на этой земле что-то происходит. И это «что-то» связано с миром заклинаний.

Следом пришла интуитивная уверенность — это непременно затронет и её саму. Игнорировать такое нельзя.

Требовалась немедленная проверка. Именно для этого Эстер и заговорила:

— Охраняй меня.

Эндрю, уже готовый броситься в гущу боя, обернулся.

— Вы это мне?

— А кому? Или мне Энки с передовой позвать?

Эстер любезно и обстоятельно прояснила ситуацию, после чего закрыла глаза.

Времени было в обрез.

Эндрю нерешительно замер.

«Какова сейчас моя роль?»

Поскольку он пришел с Энкридом, его воспринимали как часть «Роты безумцев».

Для того чтобы командовать войсками в качестве барона Гарднера, его статус был слишком неопределенным.

В конце концов, в его отряде было всего пять учеников.

Эндрю окинул взглядом поле боя.

Не сказать чтобы преимущество было подавляющим, но ситуация в целом развивалась по плану союзников.

Эндрю остановился. Он решил, что сейчас правильнее выполнить просьбу этой волшебницы.

— Построение.

Эндрю и пятеро его учеников встали в круг вокруг Эстер.

Она села прямо в центре. Грязная земля, пыль — всё это не имело значения. Было не до того.

Подол её мантии распластался по земле.

Вскоре Эстер погрузилась в мир заклинаний, ища следы вражеского мага.

Впрочем, искать не пришлось.

Ублюдок не прятался, он выставил всё напоказ.

И через эту демонстрацию возвеличивал собственное могущество.

Огромное давление обрушилось на плечи Эстер.

Но и она была не из простых волшебниц.

Ведьма, управляющая пламенем черного мира.

Ведьма, что сражается, борется и прокладывает свой путь.

Искательница, постигающая истину через всепожирающий огонь.

Она произнесла заклинание, утверждающее её сущность, и подняла голову.

Эстер смотрела на то, что приготовил враг — маг граф Мольсен.

Говорят, не все маги безумны, но выдающийся маг всегда носит в себе семя безумия.

Эстер была согласна с этим утверждением.

Ведь тот, кто сейчас творил свои грязные делишки, служил тому подтверждением.

«Он смешал шаманизм и магию».

В потоках маны струилась энергия духов. Сила мольбы окутывала всё вокруг, являя волю противника.

Тьму.

Граф Мольсен восседал на чёрном троне, который казался темнее самого тёмного пространства вокруг, укутавшись в плащ из копоти, и смотрел на неё, сжимая в руке черный посох.

— Собираешься помешать?

Воля графа прозвучала словами. В них сквозила насмешка. «Попробуй, если сможешь».

Эстер не отреагировала на издевку. Вместо этого она изучала всё вокруг. Изучала снова и снова.

«Магический круг».

Он превратил всё поле боя в магический круг. А для круга нужна основа.

— Да ты просто феноменальный псих, — сказала Эстер, осознав это.

Граф подпёр подбородок свободной рукой и ответил:

— Думаешь, если поняла, что-то изменится?

Он использовал ужасы войны, кровь и трупы как материал для магического круга, сплетая заклинание на основе шаманизма.

Каким будет результат?

Она полуприкрыла глаза и попыталась представить, что произойдёт, когда заклинание будет завершено.

Эстер тоже считалась гением в своём мире, поэтому могла это сделать.

Кромешная тьма накроет всё поле боя. Этот мир потеряет свет и будет поглощён тёмной волей.

Этот отвратительный сумасшедший ублюдок пытался соединить свой мир заклинаний с реальностью.

Именно это и было отвратительно. Что такое мир заклинаний для волшебника?

Это его тайное убежище, самое уязвимое место, которое нельзя показывать или открывать другим. Это табу.

Граф Мольсен попрал табу.

«Он соединит миры и выпустит призраков».

Перекрыть свет магическим кругом и извергнуть тьму — это, в конечном итоге, попытка вырвать кусок своего мира заклинаний и воплотить его здесь.

Эстер также видела тёмные сгустки, роящиеся за спиной графа.

Призраки. Их было столько, что они заполняли весь его мир.

Что будет, если выпустить эту орду на поле боя?

Призраки могут разъедать разум людей. Кто-то станет марионеткой, кто-то начнёт рубить всех подряд, не разбирая своих и чужих. Кто-то просто умрёт, потеряв рассудок.

Большинство впадёт в буйное помешательство.

И это должно было произойти в реальности.

Если всё пойдёт по плану графа, именно это и случится.

Вот чего он добивался.

Победа в войне? Не нужна.

Нужны лишь кровь, трупы и смерть.

И тогда его призраки захватят всё поле боя.

Узнай об этом Кранг — его гнев был бы более чем оправдан.

— Ну что, попробуешь остановить? — спросил граф.

Эстер могла бы прямо сейчас сжечь врагов своим пламенем. Но она не могла остановить тех, кто уже сражался.

Никакого способа в голову не приходило.

Лучшее, что она могла сделать — это забрать тех, кого хотела защитить, и сбежать.

Но стоит ли?

Внезапно она подумала, что Энкрид этого не захочет.

Тогда что делать?

«Спрошу у него».

Она расскажет Энкриду всё. И спросит его.

Любой маг, знающий Эстер, был бы поражён таким выбором.

Эстер отделила часть своей воли, превратила её в астральное тело и отправила к Энкриду, находящемуся в гуще битвы.

Это стало возможным лишь потому, что они провели бок о бок больше года.

Чтобы послать кому-то астральное тело со своей волей, требовалась глубокая связь.

К счастью, воля Эстер достигла Энкрида.

— Сначала спрошу, — ответила Эстер, и граф моргнул.

Должно быть, недоумевал, о чём она собралась спрашивать.

***

Гигант, обративший тело в оружие.

Таково было прозвище Бенукта.

Энкрид выдернул меч из черепа гиганта, рухнувшего на землю с подрезанными сухожилиями.

Упёршись правой ногой в плечо противника, он вытащил клинок — вслед за сталью хлынула струя крови.

Боевой дух гиганта был поразительным и устрашающим, однако…

«По сравнению с Аудином…»

…слабым.

Бенукт успел один раз ударить Энкрида в бок и даже схватил его за лодыжку, пытаясь выкрутить её.

Энкрид напряг мышцы пресса, выдержал удар в бок, отведя силу удара, а когда тот схватил его за ногу, подпрыгнул и провернулся в ту же сторону, сведя усилия гиганта на нет.

А дальше методично наносил удар за ударом.

Рубил и колол, снова и снова.

Разница в мастерстве была очевидной, спешить было некуда. Используя «Пленяющий клинок», он загнал противника в угол.

После того как Бенукт был убит, Энкрид огляделся.

К нему бежали солдаты, в чьих глазах плескался ужас.

Не те, что в страхе отступили, увидев гибель гиганта — совсем другие.

И их было не один и не два. Десятки.

«Почему?»

Это вызывало недоумение. В глазах — страх, ноги дрожат. Энкрид даже не использовал «Давление». Но в их глазах был ужас. Казалось, их словно толкают в спину.

Так оно и было.

Жертвенные агнцы, посланные графом стать кровью и трупами. Смертники.

Защищать тех, кто у тебя за спиной, означает стать демоном для тех, кто перед тобой.

Энкрид знал это.

И всё же.

«Мне это не по душе».

Это раздражало до зубовного скрежета.

Энкрид отбил тыльной стороной ладони дрожащий наконечник копья, перехватил древко и вырвал оружие.

Парень — едва ли старше двадцати — потеряв копьё, повалился вперёд.

Он был так напуган, что даже не успел выставить руки и ударился подбородком о землю.

— А-а!

Раздался вскрик.

Древко следующего противника Энкрид перерубил мечом, а самого его ударил ногой в челюсть.

Хрясь.

Удар был легким, но челюсть клацнула, глаза закатились, и тело рухнуло.

Так он свалил с дюжину — и остальные уже не решались нападать.

Настороженные взгляды, взгляды, полные страха, смесь того и другого — зрачки метались, выдавая смятение.

Энкриду всё это не нравилось.

Кровь умирающих.

Их плоть и кости.

Смерть, окрашивающая эту землю.

Отвращение, зародившееся в глубине инстинктов и оформившееся в интуитивную уверенность.

«Почему?»

Это поле боя. Оно давно стало для него привычным местом.

Он прекрасно знал: чтобы защитить тех, кто за спиной, нужно стать демоном для тех, кто впереди.

Пока он озирался по сторонам, оставаясь настороже, что-то похожее на синеватый дымок подплыло сзади и коснулось его.

Астральное тело, несущее волю Эстер.

Она передала Энкриду всё, что увидела, услышала и поняла.

Странное ощущение. Словно голос Эстер шептал прямо на ухо.

То, что она рассказала — мерзкие планы графа — и было источником его отвращения.

Он не до конца понимал, что такое магический круг и что именно замышляет граф, но помешать тому, чего хочет этот мерзавец, в котором нет ничего хорошего — святое дело.

Узнав, что тот превратил поле боя в свой инструмент, Энкрид лишь укрепился в своём неприятии.

Он развернулся и двинулся сквозь вражеские ряды. Солдаты расступались.

Нападать на такого — себе дороже. Сколько бы заградотряд ни тыкал в спину клинками, невозможное остаётся невозможным.

Только что он убил гиганта. Монстр, которого рядовые солдаты считали непобедимым, превратился в кровавое месиво. Тот, кто его прикончил, сейчас направлялся к ним.

На вид — обычный мечник, но продемонстрированная им сила не давала считать его таковым.

Так перед ним открылся путь.

С противоположной стороны вышел Лиербарт.

— Значит, даже Бенукт оказался тебе не соперник.

— Ты и так это знал, когда посылал его, разве нет?

— Знал.

— Надо было выходить сразу.

Энкрид отчитал Лиербарта тоном учителя, журящего нерадивого ученика. Отчасти он и вправду был зол.

Неподходящая манера для такого момента — разумеется, провокация.

Лиербарт, несмотря на ситуацию, разозлился — сказывалась привычка аристократа. Притом что словесные поединки обычно были его коньком.

— Твой язык и впрямь…

— Заткнись. Оправданий слушать не стану.

Энкрид оборвал его на полуслове.

— Ублюдок, каких поискать.

Произнёс Лиербарт без тени улыбки. Энкрид поднял меч.

Ясно одно: не преодолеешь — не двинешься дальше.

Всё это время Эстер, наблюдавшая за Энкридом через астральное тело, читала его намерения сквозь связь душ.

Ни малейшей мысли об отступлении.

Воля, подобная пламени, что горит не угасая.

«Остановлю. Остановлю во что бы то ни стало» — эта решимость дошла до неё в чистом виде.

Услышав её, Эстер произнесла:

— Значит, проигрывать нельзя.

Проиграть и отступить здесь — тогда о том, чтобы остановить графа, можно забыть.

Энкрид поднял меч. Обеими руками сжал Сильвер и, глядя вдоль клинка, словно рассёк противника пополам по вертикали.

Разбор предыдущего боя он вёл весь день — с момента его окончания.

Жуя мясо, во сне, проснувшись, сражаясь — не прекращал.

Ни тени скуки.

Напротив — радость.

Противник, которого нужно превзойти. А значит — радость. Возможность шагнуть дальше через этот бой.

И более того — он знал интуитивно.

«Я могу победить».

Сколько раз он был так уверен в победе?

Тем более — против соперника такого уровня.

Он ни разу не сражался, рассчитывая на повторение дня.

Энкрид был убеждён: никакого повторения не будет.

— Завидую.

Лиербарт произнёс непонятные слова и поднял меч со щитом.

Щит поднят, закрывает губы — видны лишь глаза.

Он был готов.

Бой пойдёт по тому же сценарию, что и прежде.

Так думали те, кто наблюдал их прошлый поединок.

Но — нет.

Щёлк!

Энкрид внезапно вложил меч в ножны и рванул вперёд.

Лиербарт со щитом, застигнутый врасплох, принял защитную стойку. Прижал щит к телу, спрятал за ним руку с мечом.

Энкрид выбросил обе руки вперёд.

Откуда ни возьмись появившиеся свистящие кинжалы издали пронзительный визг.

Фьюиить!

Две светящиеся полосы метнулись к открытым глазам.

Дзень!

Лиербарт резко вскинул щит, закрывая лицо.

«Задумал лишить меня обзора?»

Но закрытые глаза не мешали чувствовать движения врага. Младший рыцарь обладает обострёнными чувствами.

Тело Лиербарта развернулось. Энкрид уже обходил его сбоку, одновременно метнув меч.

Метательный стиль.

Гладиус, вращаясь как диск, летел Лиербарту в спину.

Отбить щитом? Не успеет. Лиербарт понадеялся на прочность своих доспехов.

Он слегка повернул корпус, демонстрируя мастерство владения телом.

Техника отвода удара корпусом, защищённым бронёй.

Отвод всем телом. Приём, сродни тому, чему Энкрид учился у Аудина.

Дзень!

Вторая атака тоже была отбита.

Тогда Энкрид взмыл вверх и обрушил меч вертикально.

Бах-х!

На сей раз удар принят на щит, но Лиербарт ощутил, как отдача прокатилась до самого предплечья.

Показалось, будто тело вдавливает в землю.

Что за чертовщина — этот Энкрид стал ещё сильнее, чем прежде?

Энкрид использовал бросок кинжалов, чтобы создать возможность для атаки, гладиусом ограничил движения противника, а затем обрушил вращающийся вертикальный удар Тяжёлого стиля.

Разумеется, на этом он не остановился.

Мир без дыхания.

Однажды ему уже удалось перехватить инициативу — и теперь он сразу втянул противника на поле боя, максимально выгодное для себя.

Это сработало.

Лиербарт, способный сражаться целый день, после нескольких десятков обменов ударами, вынужденный только защищаться, сбил дыхание.

Выносливость противника была несравнимо выше.

Настолько, что возникал вопрос: что он с собой делал, чтобы получить такое тело?

В образовавшуюся брешь ворвалась «Искра» и вспорола живот Лиербарта.

Укол, нацеленный в щель доспеха, задел часть внутренностей.

Лиербарт тут же хлестнул щитом, ударив Энкрида.

Энкрид, вложивший всё в тот укол, не мог уклониться.

Бац.

Энкрид, получив удар щитом, отступил на пару шагов.

— Кхе!

А Лиербарт выплюнул кровь.

Исход определился. Энкрид взглянул противнику в глаза.

Потухшие, черные глаза, как у дохлой рыбы.

— Ф-фух… и правда, завидую.

Лиербарт снова произнёс непонятную фразу.

«Мне плевать», — подумал Энкрид, поднимая меч.

— Как, по-твоему, становятся рыцарем? — спросил Лиербарт.