— Отступи. Сделай только это, и я дам тебе всё.

Эстер смотрела на иллюзорную фигуру, возникшую перед ней.

Она вышла сюда, гадая, что за трюк они приготовили. Если бы на неё напали, она собиралась показать им разницу в уровне.

Но реакция противника оказалась неожиданной. Они не стали нападать.

Вместо этого они активировали заклинание на заранее начертанном магическом круге, и в результате перед ней появилась проекция человека, находящегося далеко отсюда.

Иллюзия.

«Неплохой фокус, надо признать».

Заклинание, способное передать изображение в реальном времени, требовало немалых ресурсов.

Это было всё равно что преодолеть огромное расстояние одним шагом.

Создать простую иллюзию и передать реальное изображение — разные вещи.

Говорят, некоторые маги делают это с помощью магических зеркал, но это редкое искусство.

Это была не её специализация, и вживую она никогда такого не видела.

Вопреки своим мыслям, Эстер стояла невозмутимо, даже не моргнув глазом.

Подул ветер. Она успела выбраться из столицы и дойти до ближайшего леса.

Двое магов, создавших круг иллюзий, почтительно стояли в стороне, сложив руки.

И в этой обстановке появился он.

Граф Мольсен. Человек, которого она видела рядом с Энкридом.

— Для мага важнее всего его собственный мир и возможность воплотить свою волю. То, что я предлагаю, — очевидно. Что скажешь?

Он был переполнен уверенностью. Говорил так, словно не было причин отказываться от такого предложения.

Он не просил помощи, не просил предать, не просил даже навредить Энкриду.

Он хотел лишь одного.

Чтобы она отступила и наблюдала со стороны.

Не нужно было даже взвешивать всё на весах. Собеседник владел магией высокого уровня. Артефакты и исследовательские материалы, которые он предлагал, были ценны. Очень ценны.

А то, что он просил взамен, было пустяком.

Этот человек прекрасно знал, что важно для мага.

Оба мага, стоявшие рядом, были уверены, что Эстер кивнёт.

Граф Мольсен тоже на это рассчитывал.

Эстер осталась с Энкридом, чтобы снять проклятие, но теперь Энкрид был ей не так уж и необходим.

Она уже нашла новый путь, используя часть проклятия.

Ситуация изменилась.

Поэтому предложение было действительно заманчивым. Ресурсы, чтобы расширить свой мир и двигаться дальше.

Не было причин отказываться.

То, что граф, похоже, это понимал, раздражало, но это не имело значения.

Даже если он пытался играть с ней, у неё было достаточно сил, чтобы игнорировать эту игру.

Весь опыт, накопленный в страданиях от проклятия, остался в её внутреннем мире.

Эстер молча встретила взгляд иллюзии.

Фантом был бесцветен.

Серые глаза без жизни. И, глядя в них, ей стало смешно.

— Ха-ха-ха!

Она рассмеялась, и оба мага уставились на неё.

Они вздрогнули. Были готовы атаковать, если что-то пойдёт не так.

Эстер подняла руку, полы плаща разошлись, обнажив облегающий наряд.

В глазах магов мелькнула похоть.

Глядя на иллюзию и двух магов, послушных чужой воле, словно марионетки, Эстер вспомнила, кто она такая.

Ведьма, повелевающая огнём чёрного мира.

Ведьма, что сражается, борется и прокладывает путь.

Ведьма, рождённая постигать истину через пламя.

Поэтому она не совершит глупость и не станет плясать под чужую дудку. И это — вовсе не ради Энкрида.

— Надо же, — произнёс граф первым.

В глазах Эстер вспыхнуло пламя.

— Я сожгу и тебя тоже, — сказала она и впервые после проклятия призвала огонь из своего внутреннего мира.

Пока она добиралась сюда, солнце почти село.

— Жаль, — бросил граф перед тем, как иллюзия растаяла. Тон был настолько сухим, что было непонятно, жалел ли он на самом деле. — Думаешь, он выживет?

Кого он имел в виду, было очевидно.

Эстер усмехнулась.

— Если бы он мог умереть от такого — давно бы сдох.

Неужели он умрёт из-за отсутствия всего лишь одного мага?

«Всего лишь?»

Правильно ли так говорить о себе?

Эстер задумалась на миг, но тело уже двигалось само. Вспыхнуло пламя. Маги начали читать заклинания, пытаясь сопротивляться. Бесполезно. Бессмысленное сопротивление.

Они были на разных уровнях, владели разной силой и прошли разный путь.

***

Рем мчался и думал: «Этот урод что-то скрывает».

Стоит ли просто принять это?

Это было бы весело, но ещё веселее — вывернуть противника наизнанку.

Он решил сделать и то, и другое.

На бегу достал пращу. Положил круглый камень в кожаное ложе и раскрутил над головой.

Вжух-вжух-вжух.

Лёгкое вращение тут же превратилось в гудящий свист, рассекающий воздух.

Словно он бежал с гудящим диском над головой.

Нестареющий Безумец, не оглядываясь, нырнул в переулок.

Рем не побежал следом. Оттолкнулся от выступающего козырька ближайшей лавки и взлетел вверх.

Тело взмыло. Он побежал по крышам. Диск над головой следовал за ним, напоминая парящие копья противника. Как только открылся обзор — выстрелил.

Попасть из пращи на бегу сложнее, чем стоя на месте, но Рем есть Рем.

Камень, вылетевший со свистом, двигался так быстро, что его траекторию невозможно было проследить, — и ударил противника в заднюю часть бедра.

Бам!

Но звука, которого ждал Рем, не последовало.

Почему звук такой, будто лопнул барабан?

Он увидел: за спиной противника сломалось одно из парящих копий.

«Шаманство?»

Причём высокого уровня. Где он такому научился?

Наверняка, убивая своих же сородичей.

— Ну всё, ты труп.

Рем пробормотал это вслух, давая себе обещание.

То, что он сказал это, хотя противник не мог слышать, говорило о серьёзности его намерений.

Он выпустил ещё несколько камней, и все четыре копья, следовавшие за спиной врага, разлетелись в щепки.

Осколки дерева рассыпались в воздухе.

Нестареющий Безумец, не останавливаясь, петлял по переулкам и выбежал на открытое пространство. Место, которое в трущобах называли площадью.

Оно было небольшим. Четверть от центральной площади столицы.

В центре столицы Наурил была площадь с фонтаном, а это был просто пустырь на окраине.

Впрочем, места как раз хватало, чтобы здесь сцепились два десятка здоровых мужиков.

Бах!

На этот раз снаряд ударил в землю. Взметнулась каменная крошка, осколки брусчатки разлетелись во все стороны.

Потеряв копья, Нестареющий Безумец перекатился по земле и уклонился.

Но следующий камень всё же настиг его, ударив в заднюю часть бедра.

Если бы не многослойная кожаная защита особого плетения, ногу бы пробило насквозь или разорвало мышцы, но этого не случилось.

Он лишь сдавленно застонал и, слегка прихрамывая, поднялся.

Рем бросил пращу с оборванным ремнём и оглядел собравшуюся толпу.

Он стоял на крыше, они — внизу, так что ему приходилось смотреть на них сверху вниз.

— Ого, никак встреча землячества?

Рем присвистнул.

Оглядев их, он понял: все с Запада.

Знакомых лиц не было, но атмосфера говорила сама за себя. Все они были беглецами.

Нестареющий Безумец некоторое время держался за бедро, потом выпрямился.

Видать, здорово приложило.

— Ты, тварь, живым отсюда не уйдёшь.

Для Нестареющего Безумца само существование Рема было угрозой. Если оставить его в живых, он будет преследовать его до смерти.

Поэтому он ввязался в это дело.

Его цель была проста.

Убить Рема.

Для этого он собрал изгнанников с Запада. Среди них были и те, кого он называл учениками, и наёмники, пришедшие только ради денег.

Общее у них было одно: все двадцать когда-то были кандидатами в воины Запада.

— Это он?

— Мы собрались всей толпой ради одного парня?

— Где-то я его видел…

— Это Бессмертный Рем. В районе Бордергарда известная личность.

— Известная? Не смеши мои подковы. Если прячется в такой дыре — грош ему цена. Бессмертный? Чешуя у белоптера, и та чаще выпадает.

Белоптеры — ездовые рептилии Запада. Их чешуя почти никогда не выпадает, так что выражение означало «полный бред».

Собравшиеся переговаривались. Голоса смешивались, но услышать их было нетрудно.

Среди них хватало и тех, кто молчал, лишь сверкая глазами.

Эти были готовы.

Готовы выстрелить из духовых трубок, висевших на поясе.

— Изгнанники всегда только языком чесать горазды, — пробормотал Рем, присаживаясь на корточки на краю крыши.

Он окинул взглядом сборище. Один мусор.

Глядя на них, он достал из-за пазухи пращу, ловко вложил снаряд. Затем достал вторую и зажал её между ног. Используя ноги, заменяя недостающие руки, он зарядил и её.

В мешочках на поясе глухо перекатывались круглые камни.

Две пращи в руках. Он встал и одновременно раскрутил их.

Вжух-вжух-вжух!

На фоне солнца в руках Рема появились два крутящихся диска.

Раскинутые по диагонали влево и вправо — словно крылья.

Рем оттолкнулся от крыши и прыгнул. Казалось, два диска держат его в воздухе.

Конечно, это была лишь иллюзия.

Рем вскинул руки — и снаряды, слишком быстрые для глаза, с хрустом врезались в цели.

Хрясь!

Половина беглецов с Запада подняла щиты.

У кого-то были толстые щиты, обитые кожей, у кого-то — маленькие баклеры на запястьях.

Те, кто выбрал маленькие щиты, полагались на мастерство. Умели сбивать траекторию удара, потому и обходились щитом размером с тарелку.

Именно их головы и разлетелись, как перезрелые тыквы.

Бам! Бам!

Звук был сочным. Кровь и мозги брызнули в воздух.

На серый холст грязной земли словно плеснули красной краской.

Снаряды летели вдвое быстрее, чем тот, что ударил Нестареющего Безумца, — и были куда смертоноснее.

Двое западных беглецов сдохли, даже не успев дернуться.

Тук-тук.

Два тела рухнули навзничь.

Приземлившись, Рем снова раскрутил пращи.

Вжух-вжух, вииииииии!

— Блок! — крикнул Нестареющий Безумец.

«Размечтался».

Рем уже расписал бой от начала до конца. Начать с пращи, закончить топором.

Нестареющий Безумец умрёт здесь. Обязательно.

Это было очевидно. С их последней встречи прошло время. За это время Рем проиграл этому психу Рагне.

Даже Энкрид не знал, как сильно это его задело.

Это изменило Рема. Заставило махать топором, тренироваться. Он даже подсмотрел элементы «Техники Изоляции» у Энкрида и включил их в свои тренировки.

Не время было привередничать — холодное рагу или горячее.

Неважно, кто приготовил еду — гуль или человек, — главное набить брюхо.

«Сукин сын Рагна».

Даже сейчас при мысли о нём сила переполняла.

Гнев, превратившийся в мощь, он обрушил на врагов.

Он выпустил ещё два снаряда в бегущих на него, но те, кто был с большими щитами, сократили дистанцию.

Бам! Бам!

Щиты из десятков слоёв кожи и прочного каучукового дерева выдержали удар.

Камни застряли в них, не пробив насквозь.

— Псих ненормальный, — прохрипел один из щитоносцев, побледнев.

Камни оказались куда опаснее, чем он думал. Но разве можно терять дух сейчас?

Нельзя.

Если дух сломлен — ни шаманство, ни боевые искусства не помогут.

Враги пытались собраться с духом, но Рему было плевать.

Видя, что они подошли близко, Рем бросил целые пращи и опустил руки к поясу.

Схватил рукоять топора.

Один из врагов, увидев длинную рукоять, рванул вперёд.

Скорость — не проигнорируешь. Моргнул — и он уже перед носом.

Шаманская техника «Шаг молнии».

Рем, словно ожидая этого, выхватил топор и толкнул его вперёд.

Не так быстро, как «Шаг молнии», но точно вовремя.

Казалось, противник сам налетел на удар.

Тот, кто мчался с ускорением, стал первой жертвой топора.

Чвак.

Вертикально поставленное лезвие разделило его голову надвое.

Естественно, с раздвоенной головой не живут.

Но тело, не осознав смерти, продолжало двигаться к Рему.

Рука вцепилась в бедро. Этот парень специализировался на захватах и ломании костей в клинче.

Он умер, вцепившись в ногу Рема.

Рем начал размахивать топором, волоча висящий труп.

Вжух, хрясь, бам, чвак!

Никто из них не был ровней Энкриду.

Угрозу представлял только Нестареющий Безумец.

Он метал копья, имитируя родовое оружие, и сам нападал с копьём.

Опасно, но…

«До сукина сына Рагны ему как до луны».

После танцев с клинком Рагны это казалось детской забавой. Топор Рема в мгновение ока раскроил черепа пятерым, отрубил конечности шестому и седьмому — и ситуация перевернулась.

Эти парни изначально не были готовы рисковать жизнью. Потому и стали беглецами.

— Да это ж монстр, бл*дь! — заорал один из них. Нестареющий Безумец тоже это понял.

В тот момент, когда он подумал о бегстве, он бросил все оставшиеся копья, схватил своего так называемого ученика за руку и швырнул его.

С силой медведя, дарованной шаманством.

— Учите-е-е-ель!

Крик брошенного ученика был полон отчаяния.

Рем взмахнул топором навстречу летящему живому снаряду.

ХУАК! ЧВАК!

«Сердце чудовищной силы» билось в груди, наполняя руки мощью великана.

Задержав дыхание и напрягшись, он рубанул по диагонали.

Точная линия разруба прошла через летящее тело. Лезвие передало ощущение разрезаемой плоти, мышц и костей.

Тяжесть тела давила на руки, но он преодолел её — и пришло чувство освобождения.

Топор прошёл насквозь.

Разрубленное надвое тело пролетело мимо плеч Рема.

Кровь, хлынувшая из него, окатила Рема с ног до головы.

Серые глаза Рема, залитые красным, сверкнули. Он увидел спину убегающего врага.

Если бы кто-то спросил, что он тренировал больше всего после встречи с Нестареющим Безумцем, он бы ответил уверенно.

Силу ног.

Именно поэтому он украл «Технику Изоляции».

— Если и в этот раз упущу, значит, моя мамаша — гуль.

Пробормотав присказку, подхваченную у Энкрида, Рем оттолкнулся от земли.

Нестареющий Безумец улепётывал, а Рем без колебаний бросился в погоню.

Выжившие остались, но они лишь хлопали глазами.

Им просто повезло.

Они смотрели вслед Рему и Нестареющему Безумцу.

Прошлая погоня была ловушкой, в которую преследователь попал сознательно.

В этот раз всё было иначе.

Ловушки не было, а преследователь был настроен решительно.

Не пройдёт и полдня, как его поймают и убьют. Они увидели будущее Нестареющего Безумца и начали разбегаться.

Оставаться здесь означало умереть собачьей смертью.