Энкрид этого не знал, но в «Ордене Красного Плаща» герб на доспехах менялся в зависимости от ранга.

У полноправного рыцаря это были три скрещённых меча — как на королевском гербе — и мифический Солнечный зверь с круглой головой и огненной гривой.

У младшего рыцаря на гербе было на один меч меньше.

Сквайр же носил герб с одним мечом. По мере прохождения испытаний и выполнения миссий этот герб менялся.

Противник, который сейчас атаковал Энкрида, носил герб с одним мечом и Солнечным зверем.

Это был знак сквайра, чьё мастерство уже признали.

Того, кому оставалось пройти лишь несколько заданий до звания младшего рыцаря.

Его клинок был быстрым и прямым. Словно орёл, бросающийся за добычей.

Энкрид, нанося встречный удар, не стал учитывать ни привычки противника, ни его коронные приёмы.

Вместо этого он просто сбил клинок в момент столкновения.

Тр-р-р-рынь.

Лицо атакующего сквайра исказилось.

Сила, исходящая от меча противника, казалась чудовищной, словно удар великана.

Неудивительно, ведь Энкрид вложил в удар «Сердце чудовищной силы».

ДЗЯНГ!

Мечи скользнули друг по другу, клинок сквайра отбросило вверх, а меч Энкрида продолжил движение по задуманной траектории.

Прямой укол вперёд. Туда, где была грудь сквайра, закованная в броню.

Бам, хрусть, чвак.

Три звука слились в один.

Острие пробило доспех и пронзило сердце.

Энкрид выдернул меч быстрее, чем нанёс удар, и отступил.

Ровно на один шаг.

Несмотря на кровь, хлещущую из груди, противник провёл горизонтальный удар.

Вжух.

Меч рассек пустоту. Там, где только что стоял Энкрид, уже никого не было. В глазах сквайра лопнули сосуды.

— Пхрр-р…

Сквайр, всё ещё сжимая меч, выплюнул сгусток крови и рухнул на бок.

Он моргнул несколько раз. Смерть уже стояла рядом.

«Почему я…»

Падающему сквайру казалось, что время замедлилось. Феномен, когда мысли ускоряются перед смертью.

Он не мог принять реальность.

Почему он проиграл?

Кто этот противник? Он ведь сражался на равных со многими младшими рыцарями.

Проиграть вот так — это же бред, верно? Они обменялись всего одним ударом.

Затем пришло сожаление.

«Я выбрал не ту сторону».

Он пожалел. Не стоило в это ввязываться. Но разве что-то изменилось бы, если бы он остался в стороне?

Ему обещали, что после того, как всё закончится, на его герб добавят второй меч.

Он должен был стать младшим рыцарем, невзирая на навыки.

Он думал, что чаша весов уже склонилась. Разве не естественно встать на сторону победителя?

«Нет».

С приходом смерти пришло не только сожаление, но и прозрение.

«Это моя ошибка».

Разве об этом он мечтал, когда впервые захотел стать рыцарем? Когда его талант признали, и он начал свой путь?

Разве он взял в руки меч, чтобы примкнуть к победителю и получить награду?

Нет.

— Я хочу следовать рыцарскому кодексу.

В памяти всплыли лица учителя, старших товарищей, друзей, отвечающих на его наивные слова.

— А ты романтик.

— Ну, когда станешь рыцарем, возьми прозвище "Рыцарь-романтик".

— Что за чушь? Даже не смешно.

— Пфф-ха-ха, ну ладно, в любом случае, удачи тебе.

Сквайр тоже был из тех, кто мечтал о рыцарстве, воспетом в стихах и песнях.

Просто однажды забыл эту мечту и начал гнаться за другим.

Власть, деньги, слава.

С того момента, как он решил, что честь — это восхищенные взгляды других, всё пошло наперекосяк.

Мечтая изменить герб.

Желая добавить ещё один меч.

Кем он хотел стать с их помощью?

Словно увядший цветок, словно сломанный меч, сквайр лежал на земле.

Перед ним стоял мужчина, даже не запыхавшийся, опустив меч и глядя вперёд.

С кончика его клинка капнула кровь.

Коридор был превращён в руины. Сломанная мебель, обломки дверей, пятна крови, трупы, сломанные клинки.

И посреди всего этого стоял он.

Чёрные волосы, синие глаза.

В последнее время он сопровождал гостей на приёмах. Поэтому некоторые из присутствующих знали, кто перед ними.

— Так это и есть тот недотёпа из Бордергарда?

Пробормотал один из них. Он открыл рот, но тут же закрыл его, поймав на себе взгляд Энкрида.

Услышал?

Он прошептал это тихо, вряд ли тот мог услышать.

Но Энкриду было плевать и на мысли этого человека и на то, что он там бормотал.

— Кто внутри?

Энкрид задал вопрос. Вопрос был обычным, но для оставшихся он прозвучал иначе.

Ведь он только что одним ударом убил сквайра.

Его аура естественным образом вырвалась наружу, превратившись в давление.

Это не было «Давлением» в прямом смысле, но эффект был тот же.

Если те, на кого оно направлено, чувствуют страх — какая разница, техника это или нет?

Перед дверью стояло восемь человек.

Командир судорожно сглотнул.

Справятся ли они ввосьмером?

«Вряд ли».

Пока он бледнел от этих мыслей, а пот, пролитый при попытках выломать дверь, остывал, Энкрид сделал шаг вперёд.

Топ.

Под ногой хрустнул обломок деревянного щита.

Он отшвырнул его ногой и пошёл дальше. Один из солдат, преграждавших путь, отступил в сторону.

Некоторые стиснули зубы, пытаясь удержать позицию перед дверью.

Энкрид приблизился к ним, поднимая меч.

«Будете мешать — разрублю».

Стоило «Воле» шевельнуться — она тут же откликнулась. Настоящее «Давление».

Один из солдат, преграждавших путь, покрылся холодным потом. Мгновение спустя он отскочил в сторону, словно спасаясь бегством.

На этом всё и закончилось. Путь был свободен.

— Вы что здесь забыли? Хотите драться? — спросил Энкрид.

— Нет, — ответил командир.

«Тогда что вы тут делаете?» — спросил взгляд Энкрида.

— Мы… уходим.

Командир выдавил это сквозь зубы. Оставаться — значит умереть собачьей смертью. Счастье ещё, что он не кинулся на них с намерением перерезать всех.

Все молча последовали за ним.

Среди них были и наёмники виконта Мернеса, и солдаты.

Все они прекрасно понимали: уходить нельзя. Их призовут к ответу. Могут и казнить.

Виконт Мернес был щепетилен в наградах и наказаниях. Особенно он не щадил тех, кто совершал ошибки.

И всё же они молча отступили.

Потому что аура была совсем другой.

Нападёшь — умрёшь. Точно умрёшь. Он был совсем на другом уровне.

Страх поднимался из самой души. Храбрость? И следа не осталось.

Их воля была сломлена. Они не могли ни остановить его, ни задержать.

Энкрид, даже не оглянувшись на них, осмотрел забаррикадированную дверь.

— Кто там внутри?

Спросил он и постучал кончиком меча по полуразрушенной двери.

Изнутри раздался звук, будто чем-то хлестнули по полу. Чвак.

— Ты?

Голос был знакомым. Телохранитель с хлыстом.

«Как там его зовут?»

Память подводила. Побочный эффект бесчисленных повторений «сегодня». Какой бы хорошей ни была память, тут уж ничего не поделаешь.

— Рэт? — спросил Энкрид.

— …Это ещё кто?

Вроде похоже было…[1]

— Мэлон?

— …Ты издеваешься?!

В такой серьёзной ситуации — и такие шутки. Зачем?

Мэтью подумал про себя: «Почему господин доверяет этому человеку? Совершенно непостижимо».

— Мэтью я!

— А, точно. Мэтью.

— Где те, что были снаружи?

— Ушли.

— …Куда?

— Куда надо, туда и ушли.

У Энкрида не было обязательств защищать других аристократов или кого-то ещё. И желания тоже.

Убивать их всех он тоже не собирался. Маркус попросил о помощи, попросил защитить Кранга.

Он просто делал это.

— Он там?

— Заходи.

Только тогда комод, блокировавший дверь, с грохотом отодвинулся в сторону.

Внутри тоже царил хаос.

Семь трупов.

Мэтью с перебинтованной половиной лица, а рядом с ним — ещё одна воительница.

Она держала длинный трезубец и смотрела на Энкрида с настороженностью.

На ней была кольчуга, закрывающая только торс. Левый наплечник на ней был разбит и рассечён.

Похоже, ей пришлось несладко. Двигала левым плечом она с трудом.

— Где он?

— Здесь.

Повернув голову, Энкрид увидел Кранга — тот высунул лицо из какой-то дыры в полу.

— Разве я не говорил, что вы должны уйти, даже если мы погибнем?! — с горечью произнёс Мэтью. Ему это явно не нравилось.

— Куда я пойду, бросив вас? Если здесь мой конец — значит, так тому и быть.

Кранг был спокоен. Даже в такой момент был виден масштаб его личности. Увидев Энкрида, он помахал рукой:

— Опаздываешь.

— По дороге об камень споткнулся.

Энкрид пожал плечами.

О том, что камень был рыжего цвета, женского пола и принадлежал к «Ордену Красного Плаща», он умолчал.

Кранг вытащил руки из дыры и собрался вылезать.

Похоже на какой-то потайной ход, но почему дыра, а не лестница?

Изнутри донёсся звук — Кранг ступал по чему-то, поднимаясь. Видимо, лестница там всё-таки была.

Лаз, похоже, был прорыт под наклоном.

— Нельзя!

Мэтью попытался остановить его. То, что Энкрид зачистил коридор, не означало, что здесь безопасно.

И всё же Кранг проигнорировал его и выбрался из лаза. Женщина с трезубцем следила за входом. Энкриду на миг стало интересно, кто она. Впрочем, вряд ли Мэтью был единственным телохранителем.

«Да и парень он не из тех, кто даст себя прикончить».

Наверняка приготовил какие-то козыри и на этот случай.

Поэтому мысль о том, что Кранг мог погибнуть, Энкриду даже в голову не приходила.

Но сама просьба о помощи означала: опасность действительно серьёзная. Что он нужен.

— Не думал, что ты попросишь о помощи.

— Я же сказал — мы друзья. Будем считать, я у тебя в долгу, — сказал Кранг, выбравшись наружу.

На самом деле у Кранга было всё продумано на такой случай. Просто из-за нехватки времени всё пошло наперекосяк.

Если бы Энкрид не пришёл — он был готов держать оборону до конца. Умереть здесь.

Он только что был на волосок от смерти, но улыбался. У него даже руки не дрожали.

— Вы же хотели стать королём целой страны, почему… — с горечью сказал Мэтью. Видимо, ему было тяжело на это смотреть. Такие уж у них отношения. Кранг был тем, кто прислушивался к его словам. Таким он был господином.

— Именно потому, что хотел стать королём, — ответил Кранг. Вес его слов изменился. Стал тяжелее.

Казалось, все посторонние звуки исчезли.

Атмосфера изменилась, и Кранг продолжил:

— Если тот, кто хочет стать королём, будет только убегать, спасая свою шкуру, — кем он станет? Что он сможет сделать, сидя на троне, если не может защитить даже тех, кто ему дорог? Сидеть и жрать виноград, который чистят служанки? Заткнись, Мэтью. Если я умру здесь — значит, такова моя судьба. Я сделал всё, что мог, подготовил многое, и вот я здесь. Уходить, теряя ещё больше — не собираюсь.

У Энкрида мурашки побежали по коже. Всего лишь слова.

Но как сделать так, чтобы слова обрели силу?

Нужно, чтобы они не расходились с делом. Кранг доказал это своими поступками.

Ставить на кон собственную жизнь — это правильно.

— И чтобы сдержать обещание, данное королеве, я должен поступать именно так.

Сказав это, Кранг улыбнулся Мэтью.

— Так что хватит ворчать.

Последняя фраза прозвучала легко, как обращение к другу.

Только теперь Энкрид окончательно понял, почему Кранг позвал его.

Потому что опасно? Потому что ситуация критическая?

Нет.

«Чтобы не убегать».

Отчаянная попытка не отвернуться от собственной мечты.

Забавно, но Энкрид увидел в этом себя.

Хотя они совсем не были похожи друг на друга и были бесконечно далеки.

Но он увидел себя, барахтающегося в ловушке повторяющегося дня.

Это было барахтанье ради хотя бы одного шага вперёд.

Кранг жил так же.

Сердце Энкрида дрогнуло. Захотелось помочь.

Наверное, в этом и заключался талант Кранга.

— Снаружи кто-то есть, — сказала воительница с трезубцем. Она попыталась снова забаррикадировать дверь мебелью.

— Сколько? — спросил Мэтью.

— Один.

Послышался скрежет зубов Мэтью.

— Это и есть худший вариант, да? — спросил Кранг сзади. Его тон всё ещё был лёгким и бодрым.

Мэтью говорил об этом раньше.

Они могут отбиться от толпы солдат, но против одного сильного противника могут не устоять.

— Похоже, пришло время испытать удачу, — добавил он.

И Энкрид произнёс то, что шло от самого сердца:

— Я стану твоей удачей.

Кранг повернул голову. Энкрид, не дожидаясь ответа, сказал:

— Не закрывай, Мэтью.

Тот уже тащил мебель, чтобы снова забаррикадировать проход.

Баррикады хороши против толпы, но против тех, кого зовут «элитой», они бессмысленны.

Иными словами: для кого-то с силой Энкрида такая преграда не будет препятствием.

Он толкнул дверь и вышел. Перед ним стоял мужчина.

Для Энкрида — знакомый. Для мужчины же это была первая встреча.

Младший рыцарь, прерывающий ритм, которого он встретил в минувшем «сегодня».

Левая бровь мужчины дёрнулась вверх при виде Энкрида.

— Ты убил Эйсию? — спросил он.

— Уложил спать, — ответил Энкрид. Колыбельной послужили кулаки и ноги.

Мужчина, казалось, хотел что-то сказать, но вместо этого резко бросился вперёд, выхватывая меч.

Дзень!

Не успел затихнуть звук извлекаемого клинка, как на голову Энкрида обрушился удар, быстрый как луч света.

Этот удар сбивал ритм с самого начала.

Но Энкрид видел его уже не раз, поэтому смог среагировать.

Он выхватил Гладиус правой рукой, пытаясь заблокировать и отвести удар плоскостью клинка.

БАМ!

Попытка провалилась.

С грохотом его правое запястье едва не сломалось.

Помимо темпа, сам удар был полон обманных движений.

Вопрос, шаг, финты, удар — всё было направлено на то, чтобы сбить ритм.

И в тот момент, когда он выдержал и заблокировал всё это, Энкрид почувствовал.

«Он сильнее Эйсии».

Другими словами — уровень Рема, пожалуй.

Доля мгновения, а противник уже выхватил второй меч, нанося укол.

В этот момент между Энкридом и противником со свистом вклинился хлыст, сплетённый из кожи твари.

Это был Мэтью.

---

Примечание:

[1] Игра слов, которую сложно адаптировать.

Рэт — крыса по английски

Мэлон — Дыня. Да, снова дыня. Видать Энкриду всё-таки дыньки хочется.

Логика Энкрида: сначала вспомнил, что в имени было «э», потом — что начиналось на «М».

매튜 — Мэ-тхю (Мэтью). 래트 — Рэ-тхы (Рэт). Слоги 튜(тхю) и 트(тхы) звучат очень похоже при беглом или невнятном произношении.