Энкрид смотрел на острие меча, нацеленное на него Эйсией.

Всё как прежде.

Силуэт Эйсии исчез, оставалось лишь лезвие, лишь остриё — точка, заслоняющая обзор. Чувство дистанции пропало. Эйсии не было видно.

Вскоре остриё начало дрожать.

С самого начала?

Почему?

«Я её спровоцировал?»

Её «докажи» звучало как вызов.

Ровное дыхание. Стена, которую нужно преодолеть, не убивая. Слова лодочника. Дрожащее остриё.

Дрожащая точка разделилась. Стала множеством.

Он представил, как отбивает каждую.

И при блокировании каждой он был другим.

Становился Ремом. Становился Рагной. Становился Заксеном.

Противостоя «Нацеливанию острия» снова и снова, он отчётливо ощущал особенности тех, кого копировал. Это было естественно, ведь он учился у них.

Метод Рема — подыграть и повеселиться.

Метод Заксена — убрать доску ещё до начала игры и заставить играть по своим правилам.

Метод Рагны — подавить волю противника своей собственной.

Энкрид перенимал каждый из методов.

Более трёхсот «сегодня». Снова и снова.

Всё казалось разным, но суть была одна.

Почему Рем или Рагна могли так делать?

«Чутьё».

Тонкое, точное чувство — вот что делало это возможным.

У Заксена оно проявлялось через обостренные пять чувств, у Рагны — только когда в его руке был меч. Но суть была одна.

Энкрид развил это точное чутьё. Так он прошёл круг и вернулся к исходной точке.

— Ты чего?!

Эйсия открыла рот. Голос ударил по ушам. Точка перед глазами Энкрида исчезла, всё расплылось и пропало. Естественно.

Ведь Энкрид закрыл глаза.

Наступила тьма. Вскоре он почувствовал всё через звук, осязание и шестое чувство — и взмахнул мечом.

По диагонали, используя левую ногу как ось, передавая силу вращения бёдер через всё тело. Клинок двигался так, словно падал с небес.

— Думаешь, прокатит?!

Эйсия рявкнула, отвела меч и ушла в глухую оборону. Простой диагональный удар, но «Нацеливание острия» против него бесполезно. Ведь для того, кто не смотрит, оно не имеет смысла.

В одно мгновение клинок Энкрида, словно удлинившись, ускорился.

ДЗЯНГ!

Чтобы парировать атаку, нужно поймать точный момент удара, но изменение скорости усложнило задачу.

Энкрид изменил ритм, но Эйсия, мгновенно вывернув запястье, отбила меч.

Если бы она не смогла отбить такое — не заслуживала бы звания младшего рыцаря «Ордена Красного Плаща».

Энкрид силой потянул отбитый меч обратно и рубанул сверху.

Вжух!

Эйсия отступила.

Когда Энкрид открыл глаза, Эйсия снова приняла стойку, нацелив остриё.

— Не хочешь признавать, что я сломал твою технику? — спросил Энкрид, не меняя позы после удара.

— Попробуй ещё раз, — ответила Эйсия.

Необязательно было закрывать глаза полностью. Энкрид намеренно расфокусировал взгляд. Если оставить лишь размытый образ — концентрация падает. А «Нацеливание острия» — это иллюзорная техника, использующая концентрацию противника.

Значит, этого достаточно.

То, что не видят глаза — уловят другие чувства.

ДЗЯНГ!

Энкрид, находясь в нижней точке замаха, вывернул кисть и ударил снизу вверх. Меч взметнулся, как молния. Эйсия не могла это проигнорировать — приняла удар, держа меч горизонтально и отпрыгнула назад, чтобы погасить чудовищную силу Энкрида.

Клинки встретились и разошлись. Между ними посыпались искры.

Даже отведённый удар отозвался во всём теле. Эйсия прекрасно понимала, что в силе ей с ним не тягаться.

В полуприкрытых глазах Энкрида снова появилась ясность.

— Ещё раз?

Спросил он.

— …Ты кто вообще такой?

Эйсия не могла этого понять.

Один раз можно списать на удачу. Но дважды?

На самом деле, она поняла всё с первого раза.

Энкрид сломал «Нацеливание острия».

Но как такое возможно?

Во время спаррингов он не то что решения не находил, он с трудом выдерживал её атаки.

Техника была сырой, да и опыта борьбы с подобным стилем у него не было.

А теперь что?

Словно он сотни раз тренировался именно против её меча.

Удары были настолько выверенными, что казалось, он читает её мысли. Это заставило сердце Эйсии дрогнуть.

«Я теряю самообладание».

Осознав это, Эйсия взяла себя в руки. Выровняла дыхание.

Если потерять самообладание, проиграешь в напоре. Поэтому Эйсия отбросила сомнения. Вернее — просто приняла, не пытаясь понять.

— Ладно. Это и есть тот самый безумный талант, о котором говорила Руагарне?

— Просто повезло.

Обычная отговорка. Но она прозвучала как провокация. Уголок губ Эйсии дёрнулся.

— Тебе часто говорят, что ты бесишь?

— Иногда?

— Ага. Ты бесишь.

— Спасибо за комплимент.

Словами Энкрида было не задавить. Даже в рыцарском ордене редко встретишь того, у кого так подвешен язык.

Эйсия заменила слова мечом.

У неё ведь было не только «Нацеливание острия».

«Даже если техника сломана, мастерство так быстро не растёт».

Это истина. Но не прошло и десяти обменов ударами, как здравый смысл Эйсии дал трещину.

В технике Энкрида появилась невиданная прежде завершённость.

Фехтование, которому не хватало точности, стало филигранным.

Например, пауза между парированием и контратакой сократилась. Раньше он слишком сильно выворачивал запястье, давая противнику время на реакцию, но теперь этого не было.

От угла поворота запястья до силы, с которой он отводил клинок, — всё было идеально. Видна была точность.

«Невозможно».

Талант, заставляющий цокать языком.

Это уровень, превосходящий даже тех, кого в ордене называли «старшими».

Эйсия видела, как его меч изгибается, словно змея, уходя от её выпадов, и ей приходилось работать ногами, чтобы уклониться.

Реакция стала быстрее, чувство момента — острее.

Он сломал не только «Нацеливание острия».

«Как?»

Где-то нашёл хорошего учителя и несколько месяцев махал мечом до полусмерти?

Удивление за удивлением — но Эйсия снова взяла себя в руки.

«Что есть "Воля"?»

Это сердце, это вера, это решимость.

Как может победить в реальности тот, кто проиграл в своём сердце?

Опираясь на слова наставника, Эйсия вновь обрела твёрдость духа.

Нечто подобное сделал и Энкрид. Сказав, что не хочет убивать Эйсию, он собрал своё сердце воедино.

Но Эйсия сделала это прямо в бою.

Поистине, дух младшего рыцаря — это нечто особенное.

— Ха!

С криком она отбросила лишние мысли. Вращаясь на правой ноге, нанесла колющий удар мечом в правой руке.

Третья техника «Воли» после «Давления» и «Иллюзии».

«Скоростной укол».

Техника, похожая на «Волю момента» Энкрида.

Базовая техника ордена.

Ведь скорость — это всегда истина.

ДЗЯНГ!

Энкрид принял удар плоскостью гладиуса.

Он сделал то же самое, использовав «Волю момента».

«И это тоже».

Раньше, даже используя «Волю», он делал это рывками.

Точки перехода были очевидны. Чтобы использовать «Волю момента», ему нужна была подготовка. Это было заметно.

А сейчас — нет.

— Ты и это заблокировал?

— Считаешь это случайностью — попробуй ещё.

Они оба уже улыбались. Энкрид ударил сверху, а Эйсия, сделав вид, что блокирует горизонтально, резко уклонилась.

Пока его меч рубил пустоту, последовал ещё один скоростной выпад.

Энкрид вывернулся. Остриё просвистело в миллиметре от его щеки.

Кожа лопнула, брызнула кровь.

Они сходились, обменивались ударами, расходились. Энкрид преодолел «Нацеливание острия» Эйсии — но полностью подавить её не смог.

Точнее говоря, это была ничья.

Если бы они решили убить друг друга, кто-то мог бы умереть, но ни у одного из них не было такого намерения.

Поэтому всё закончилось, когда они оба выдохлись и были ранены.

Энкрид получил укол в левое плечо и не мог поднять руку, а Эйсия — глубокий порез на икре, потеряв подвижность.

Разойдясь на несколько шагов, они на миг опустили мечи, и Эйсия спросила:

— Ты кто вообще такой?

И добавила, не скрывая своего недоумения:

— Нет, блин, чего ты лыбишься?

Энкрид улыбался во весь рот.

Это было донельзя абсурдно.

Наслаждаться боем тоже надо в меру. Улыбаться в такой ситуации — значит, иметь проблемы с головой.

Солнце уже садилось. Свет из окна померк, сменившись закатными сумерками.

Эйсия нахмурилась. Но Энкрид всё ещё улыбался.

«Он что, свихнулся прямо во время боя?»

Вполне возможно.

Глядя на неё, Энкрид сказал:

— От восторга умереть можно.

— Чего?

Что он несёт?

В глазах Энкрида, казалось, отражалось ушедшее солнце. В них горел свет страсти и азарта.

Он продолжил:

— Я так счастлив, что есть куда расти — и от радости схожу с ума.

Искренне. Чистая радость без примесей.

Энкрид добавил к «Инстинкту уклонения» и «Инстинкту атаки» точность восприятия.

Несмотря на то, что его навыки выросли на ступень, он не смог полностью подавить Эйсию.

Вот почему.

Был путь вперёд, было куда расти, было что тренировать, и он видел это, мог коснуться этого кончиками пальцев.

Это делало его невероятно счастливым.

— Псих ненормальный.

Эйсия тоже искренне определила его сущность.

Словом, которое он слышал постоянно.

***

— Это не стена.

Лодочник снова явился во сне. В последнее время он казался более расслабленным.

Ответить Энкрид не мог. Это ведь сон. Скорее мимолётный образ.

Но образ, врезающийся в память.

Казалось, что бы ни случилось, нужно следовать словам Лодочника.

— Убей её.

Кто-то приказывал, и казалось, что нужно подчиниться.

Энкрид с лёгкостью проигнорировал всё это.

— Чертовски хорошее утро, — пробормотал Энкрид ещё до рассвета и вышел наружу.

Рем, разбуженный и щурящийся спросонья, посмотрел ему вслед и наклонил голову:

— Чего он с утра такой бешеный?

С прошлой ночи в воздухе висело напряжение — чему тут радоваться?

Рем имел в виду именно это, но Энкриду было всё равно.

Он вышел и начал разминку с «Техникой Изоляции». Мысли сами собой улеглись и пришли к выводу.

Мысли о стене.

Стена — это условие.

Иногда условием было — убить. Как того «колющего извращенца».

Иногда — просто выжить.

Иногда — принять один удар рыцаря.

Во всех этих «сегодня» — разве был только один путь?

Нет.

Значит, и сейчас так же.

Что бы ни говорил лодочник, Энкрид поступал по-своему.

То есть — как хотел сам.

Вскоре Эстер превратилась в человека и сказала, что уходит. Увидев это, Энкрид сказал:

— Когда вернёшься, захвати дыню.[1]

Дыня — редкий фрукт с юга. На этом континенте её достать трудно.

— С каждым днём тебе всё хуже.

Эстер бросила это равнодушно и ушла. Решив, что понять этого человека невозможно.

— Чего такой весёлый? Сейчас взлетишь?

Они знали друг друга не первый день. Рем видел, что командир весел как никогда.

Заксен тоже это заметил и смотрел на него странным взглядом. У Дунбакел расфокусировался взгляд, видимо, она о чём-то задумалась, а Рагну такие вещи вообще не интересовали.

Повод для радости был. Ещё какой.

Тяжкий груз спал с души.

Когда снимаешь утяжелители, тело кажется лёгким, не так ли?

К тому же он видел путь вперёд, и идти по этому пути было чертовски весело.

— А, просто сердце колотится от мысли, что я кого-то отметелю.

Сказал Энкрид.

Рем, конечно, не понял, о ком речь, но спрашивать не стал.

Вскоре появился начальник стражи, и, глядя, как Энкрид вырубает его ударом по голове, он лишь спросил:

— Ты этого типа отметелить хотел?

Мол, ты знал, что он придёт?

Вот что значил вопрос Рема.

Энкрид улыбнулся.

— Не-а.

Человеком, которого он собирался отметелить, была рыжеволосая женщина-рыцарь.

---

Примечание:

[1] Здесь шутка, отсылающая к популярному корейскому интернет-мему (올 때 메로나(Ol-ttae Melona)). Мелона — это очень популярное в Южной Корее мороженое со вкусом дыни. Используется как шутливо-наглая просьба «захвати вкусняшку». Но если кореец говорит эту фразу, он не обязательно требует мороженого — он просто по-доброму и неформально прощается, желая хорошего пути.