— Продолжайте то, чем занимались.

Сказав это, маркиз сел, а двое его телохранителей застыли позади, словно изваяния. Хищная аура, которую они источали мгновение назад, исчезла. На их лицах не было ни улыбки, ни недовольства. Просто спокойствие людей, выполняющих свою работу.

Рагна отметил про себя, что стойка у этих двоих весьма неплоха. Не слишком скованная, но и не расслабленно-высокомерная. Они явно умели вкладывать в удар ровно столько силы, сколько было необходимо. Это было видно сразу.

Если Рагна оценивал стойку, то Рем читал их ауру. Их враждебность была вызвана тем, что они находились в потенциально опасном месте, а не личной неприязнью. Так ему показалось. А значит, драться с ними не придётся. Что до самого маркиза, то он выглядел как старик, которому нечем заняться.

«Делать ему нечего, что ли?»

Впрочем, вслух он этого не сказал. Раз уж тот пришёл к Энкриду, это было не его дело. Рем не смог сдержать кривой усмешки при мысли, что он решил не вмешиваться.

«С чего бы это?»

Странно ли это? Нет. Просто это казалось настолько естественным, что разум находил это странным.

Гость Энкрида — значит, нужно проявить уважение?

Рем вдруг осознал, что уже давно следует за Энкридом. И это не вызывало у него отторжения. Всё произошло так естественно, что он этого даже не заметил.

Эстер почувствовала в госте магическую ауру, но поняла, что мага здесь нет.

«Артефакт».

В ней взыграло любопытство и жадность мага, но она легко их подавила. Если она начнёт своевольничать, у Энкрида будут проблемы.

Хрясь!

Рядом с ней Энкрид с силой вонзил алебарду в землю. Он не ответил маркизу, а просто сделал, как тот сказал. Продолжил тренировку.

— Какой смысл в идеальном балансе, если не хватает силы для удара? — отступив на шаг, бросил Рем.

Топор на его поясе качнулся и стукнул по бедру. Один из телохранителей искоса взглянул на него, но они лишь обменялись взглядами, и до открытой конфронтации дело не дошло.

Рем полностью сосредоточился на Энкриде.

— И что делать?

— Ноги.

Имелось в виду: выстави левую ногу вперёд и перенеси центр тяжести. Но тогда его поведёт вперёд.

«Ты что, "Сердце чудовищной силы" где-то продал?» — хоть Рем и не сказал этого вслух, именно это он бы и сказал, спроси Энкрид «зачем?».

Этот короткий диалог привёл Энкрида к небольшому озарению.

«Если у тебя есть сверхчеловеческая сила, ты можешь использовать её для атаки».

Сверхчеловеческая сила, чудовищная мощь. Считать, что только он способен на такое — это высокомерие. Нужно исходить из того, что противник тоже на это способен.

Техника, которой учил его Рем, называлась «Рассечение Великана». Хоть она так и называлась, суть её была в умении противостоять оружию, обладающему инерцией удара великана. Оригинальная техника и метод тренировки Рема. Придуманная им совсем недавно.

Он превратил свой уникальный опыт в технику. Но разве сам Энкрид не делал то же самое? Его «Пленяющий клинок» был завораживающим зрелищем.

Рем шёл тем же путём. Взяв за основу опыт, он конкретизировал полученные знания. А затем систематизировал «результат», чтобы тело могло его усвоить. Экспериментировать на Энкриде было проще всего. Так Рем, обучая, учился сам и развивался.

Энкрид понимал, что делает Рем. И снова убеждался, что его отбитый на всю голову друг[1] — гений. Впрочем, это ничего не меняло. Просто факт. Сейчас он был слишком увлечён процессом обучения, чтобы думать о том, гений этот парень или нет. Поэтому он просто искренне и со всей отдачей учился, тренировался и повторял.

А Рему было просто весело за этим наблюдать.

— Сильнее.

Энкрид подчинился.

Чтобы выдержать атаку великана, нужно понять, на что он способен. Силу, превосходящую человеческие пределы, называют сверхсилой. На что же способен тот, кто ею обладает?

Маркиз с любопытством наблюдал за человеком, который, не обращая на него внимания, так серьёзно тренировался.

А Заксен, в свою очередь, задумчиво смотрел на маркиза. Без жажды убийства, без ауры, без какого-либо намерения. Просто смотрел.

Заксен считал, что глава «Чёрного Клинка», скорее всего, аристократ.

«Но вряд ли кто-то уровня Маркиза Плодородных Земель».

Будь он на таком уровне, разве он не действовал бы более открыто? За исключением графа Мольсена, это был самый влиятельный человек в королевстве. Заксен это знал, поскольку уже успел изучить расстановку сил во дворце.

«Это не он».

У маркиза было то достоинство, что присуще лишь тем, кто родился и вырос аристократом. Он не мог быть главой «Чёрного Клинка». Главарь бандитов, пробравшийся во дворец, не смог бы полностью избавиться от своих старых повадок.

Пока он наблюдал за маркизом, один из телохранителей посмотрел на него.

Он даже не подавал никаких знаков, но его заметили? Значит, у них тоже есть свои методы. Не такие, как у него. Впрочем, телохранителю такого уровня и положено иметь что-то подобное, чтобы защищаться от убийц. Сейчас в столице любой, кто занимал хоть какую-то должность, находился под угрозой.

«"Воля"?»

Если он не владеет «Искусством восприятия» и не пахнет так же, как он, но смог заметить его взгляд, то это могла быть только «Воля».

Можно было бы скрыться ещё лучше, но сейчас в этом не было смысла. Заксен отвёл взгляд.

Хотя до открытого противостояния не дошло, в воздухе повисло напряжение. Маркиз нарушил тишину:

— Ты даже чаю не предложишь, баронет Гарднер?

— А? Да, конечно, сейчас, — всполошился Эндрю, обливаясь потом, и тут же распорядился принести чай и закуски.

В особняке было всего несколько слуг. Одна из служанок, узнав Маркиза Плодородных Земель, с трясущимися руками подошла к столу.

Для юной служанки этот великий аристократ был не то что Эндрю. Эндрю, конечно, тоже мог причинить ей вред, но он был её хозяином, которого она видела каждый день. Она привыкла к нему и знала, что он не такой человек. Но этот… этот был великим аристократом.

Одним словом, одним жестом он мог разрушить её жизнь, жизнь всей её семьи. То, что он был выше по статусу, чем Эндрю, означало, что её хозяин не сможет её защитить. Она не понимала всего этого до конца, но инстинктивно была напугана до смерти.

Её руки тряслись и в итоге служанка пролила чай. Горячая жидкость, которая должна была попасть в чашку, плеснула мимо. Ручеёк пересёк столешницу и закапал на колени маркиза.

Маркиз со спокойным видом поднялся и пересел на соседний стул.

Служанка, не в силах вымолвить ни слова, побледнела как полотно и, дрожа, рухнула на колени.

— П-п-простите…

Энкрид как раз закончил тренировку.

— Неуклюжая, — сказал маркиз.

Не зная, что делать, служанка продолжала дрожать. Мак уже бежал с платком, но телохранитель оказался быстрее. Он тут же достал из кармана чистый платок и вытер колени маркиза.

Взгляд Энкрида остановился на маркизе. Тот, не обращая внимания на чужие взгляды, произнёс:

— Баронет Гарднер.

— Да.

— Тебе стоит уделить больше внимания обучению прислуги.

— …Да.

Мак тем временем навёл порядок на столе. Служанка всё это время лишь тряслась от страха. Эндрю отослал её внутрь. На негнущихся ногах она побрела в дом. Удивительно, как она вообще не упала.

После этого Эндрю лично налил чай, и маркиз кивнул. Он не стал изображать доброту, но и не стал ругаться.

Маркиз поднял чашку, сделал глоток. Кин Вайсар молча села рядом.

— Мне ведь тоже можно чашечку? — спросила она.

— Не откажешь? — добавил маркиз к её просьбе.

Отказать было невозможно.

— Конечно, — кивнул Эндрю.

Тем временем подошёл Энкрид и сел напротив. Небольшое происшествие было исчерпано.

Энкрид не выказывал особого почтения, но и не был груб. Просто сел. Обычное поведение. Маркиз, глядя на него, поднёс чашку к губам. Облачко пара коснулось его губ.

— Как думаешь, что было бы, если бы я успокоил ту служанку? — спросил он, не опуская чашки. В его глазах не было улыбки, хотя губы улыбались.

Энкриду было трудно понять, что это за человек. Он повидал многих, но таких — никогда. Если Кранг был сияющим солнцем, то маркиз был потоком воды. Непредсказуемым, изменчивым.

— Одно из двух. Она бы либо успокоилась, либо испугалась ещё больше, — ответил Энкрид, вытирая пот предплечьем и кладя руки на стол.

— Ого. А почему испугалась бы?

— Потому что за показной добротой могло скрываться желание причинить ей вред.

— Хочешь сказать, эта служанка видит мир только в мрачных тонах?

— Или кто-то из её знакомых мог бы сказать ей потом: «Он успокоил тебя после того, как ты пролила на него чай? Будь осторожна».

Энкрид сымитировал голос воображаемой старшей подруги служанки. Пародия была ужасной, но смысл передала.

Разве мало старых аристократов, прячущих похоть за показной добротой? Поэтому лучше было сделать вид, что ты немного недоволен. Когда всё уляжется, служанка, наоборот, почувствует облегчение, считая, что уже заплатила за свою ошибку. Маркиз не разозлился, лишь упрекнул её в неловкости. И всё.

— Вы, похоже, очень внимательны к людям.

— Мне часто говорят, что для аристократа я веду себя совсем не по‑аристократически.

— …Вот как.

Кин Вайсар чуть не поперхнулась чаем. Ей пришлось сжать чашку покрепче, чтобы сдержаться.

Человек, которого называли образцом аристократии, говорит такое?

В его устах «не по‑аристократически» было почти игрой слов.

Можно ли назвать благородным того, кто от одной ошибки служанки тут же взрывается?

— Зачем ты здесь?

— А зачем вы спрашиваете?

Вопросом на вопрос самому маркизу? Сердце Кин забилось чаще. Её взгляд невольно метнулся к Энкриду.

— Я хочу знать, что ты за человек. Ответишь?

И что же он ответит?

Кин знала, как Энкрид попал сюда. И примерно догадывалась, зачем. Ответ был, по сути, предсказуем.

Он мог бы сказать, что помогает одному из претендентов на трон. Или что выполняет заказ. Даже если бы он сказал, что ему просто стало скучно и он решил вмешаться, Кин бы кивнула.

«Он вполне может так ответить».

От такого, как Энкрид, можно было ожидать чего угодно.

Но понравится ли такой ответ маркизу? Вряд ли.

В глазах маркиза не было ни ожидания, ни веселья. Лишь спокойствие. И от этого давление ощущалось ещё сильнее.

Энкрид открыл рот.

— Я пришёл ради мира, в котором детям не придётся идти на войну.

От этого неожиданного ответа все, включая Кин, замолчали.

Энкрид продолжил говорить тем же ровным, почти будничным тоном, словно читал стихи.

Это было тихое, спокойное заявление. Декларация. Демонстрация воли.

— Я пришёл, чтобы стало меньше монстров и тварей. Я пришёл, чтобы защитить тех, кто ценит своих людей. Я пришёл, чтобы наказать тех, кто угнетает других силой. Я пришёл, потому что хочу защитить слабых и сохранить мечты тех, у кого они есть.

Пустые слова. Красивые фразы. Просто слова.

Нет. В них был смысл. Это были слова, подкреплённые верой. Искренние. Идущие не от ума, а от сердца.

На мгновение все — Кин, маркиз, его телохранители, наблюдавшие за ними Рем, Дунбакел, Эндрю — оказались втянуты в бурю по имени Энкрид.

Слова не имеют силы. Потому что говорить может каждый.

Нет. Слова имеют силу. Если в них вложены воля и вера.

В полной тишине, маркиз со стуком поставил чашку на стол.

— Говорят, ты мечтаешь стать рыцарем?

Вряд ли его мечта была известна так широко, значит, у маркиза были хорошие уши.

Энкрид кивнул.

— Да.

— Что ж, удачи.

— Спасибо.

Маркиз поднялся. Зачем он приходил? Неужели только для того, чтобы подтвердить, что он мечтает стать рыцарем?

Кин была в замешательстве. Но, как женщина, разбившая не одно мужское сердце, она умела владеть своим лицом.

Поднявшись, маркиз после такого короткого разговора развернулся, чтобы уйти.

Он сделал несколько шагов, но, не пройдя и пяти, снова обернулся.

— Ах да. Человек, который хочет стать рыцарем и защищать слабых, будет просто сидеть и смотреть, как в столице убивают людей? Каждую ночь что-то происходит. Или ты действуешь только по заказу?

Манера, с которой маркиз это сказал, была нарочито неестественной. Он делал вид, будто вспомнил об этом внезапно, но было очевидно, что и слова, и действия были просчитаны. Он намеренно это показал.

«Ты не будешь ничего делать без крон или хоть какой‑то награды, не так ли?»

Энкрид словно услышал его невысказанные слова.

Это была откровенная провокация.[2]

Столица — это зона ответственности городской стражи. Энкрид был солдатом гарнизона Бордергарда. Если он начнёт здесь действовать, его же и накажут.

Стоит ли подыгрывать этой нелепой провокации?

Энкрид посмотрел в глаза маркиза. В них мелькнула усмешка.

«Вот оно что».

Это был вызов. Чистый вызов. Он это почувствовал.

«Сможешь? Можешь и не делать. Никто не заставляет. Но разве это по-рыцарски? О чём ты там мечтал? Стать ры-ы-ыцарем? Или ты просто боишься, что не справишься, и ищешь отговорки?»

Маркиз не произнёс ни слова, но Энкрид всё услышал. Будучи великим аристократом, он бы никогда не сказал такого вслух, но смысл был именно таким. Энкрид должен был принять этот вызов.

Чтобы доказать, кто он.

Чтобы его слова были подкреплены действиями.

Если ты только говоришь, никто не пойдёт за тобой. Никто не встанет за твоей спиной.

— С этой ночи я займусь этим лично.

— Буду признателен.

Их взгляды встретились. Маркиз улыбнулся, и уголки его глаз смягчились. Энкрид улыбнулся в ответ.

---

Примечание:

[1] Посчитал это важным. Здесь автор использовал слово "친구" — буквально «друг», хотя в корейском это слово иногда используется и шире: «ровесник», «приятель», «чувак». По-моему, это вообще первый раз, когда Энкрид это начал признавать.

[2] В оригинале используется слово "억지" (ok-ji). Оно означает натянутое, абсурдное требование. Энкрид осознает, что просьба Маркиза выполнять работу городской стражи формально лишена логики, но видит в ней скрытую провокацию и вызов его рыцарским идеалам.