— Стоять.

Стоило им приблизиться к городским стенам, как стражники преградили путь, скрестив копья.

Энкрид рефлекторно оценил расположение стражников, их стойки и положение ног. Путь преграждали двое, но позади них стояли и другие.

Те, что были впереди, особыми навыками не блистали. Не тот уровень, чтобы их всерьёз оценивать.

«Уровень новобранцев».

В «Роте безумцев» так называли солдат, у которых был боевой опыт, но не было должной выучки. Разумеется, по меркам регулярных войск Бордергарда.

Взгляд Энкрида встретился с солдатом, стоявшим позади этой парочки. Похоже, это был их старший. Тот свирепо уставился в ответ, словно говоря: «Какого чёрта ты на меня пялишься?».

«Слабак».

В бою он не смог бы даже парировать первый удар.

Всего ворота охраняло больше двадцати человек. Если не считать тех, кто досматривал повозки, к ним подошло четверо: двое, что были перед ними, старший за ними, и, наконец, мужчина средних лет в лихо заломленной шляпе с пером, стоявший позади всех. На поясе у него висел длинный тонкий меч, и только его осанка выдавала в нём опытного воина.

«Смогу ли я уложить его одним ударом?»

Пока Энкрид размышлял, оценивая его силу…

— Слишком уж откровенно ты пялишься, — сказал Рем.

Это было предупреждение. И не успел он договорить, как раздался голос того самого мужчины.

— Ишь ты. Ты ведь сейчас нас оценивал, да? — спросил обладатель шляпы с пером, склонив голову набок.

Этот тип был проницателен. И, вероятно, силён.

Энкрид не стал отпираться и спокойно кивнул.

— …И ты это признаёшь? — пробормотал мужчина, а затем повысил голос: — Сколько их всего?

Вопрос был адресован его подчинённым.

Солдат, стоявший впереди, оглядел отряд.

— Семь человек и зверолюдка? А что это за конь, почему у него глаза такие… э-э, а это что, пантера?

Стражник перечислял увиденное с нарастающим недоумением. Компания была, мягко говоря, странная. Особенно пантера — дикий зверь, хищник. Если она выкинет какой-нибудь номер, проблем не оберёшься.

Стражник незаметно опустил остриё копья вниз, явно опасаясь пантеры. Или просто струсил?

Энкриду нечего было сказать. Эстер была пантерой, но в Бордергарде на это уже никто не обращал внимания. Почему? Потому что она была магом рядом с ним. Все знали, что маги — существа таинственные и необычные. Некоторые думали, что Эстер — просто ручная пантера, но и это было нормально. Для них Эстер была питомцем, которого вырастил Энкрид. В Бордергарде никто не смел перечить тому, что делал Энкрид.

Но это была столица. Проблема была уже в том, чтобы просто войти.

Может, стоит повернуть назад? Их задача — сопроводить Кранга до столицы. Вход внутрь — это уже отдельный вопрос, и не его ответственность.

— Всё в порядке, — пока он размышлял, Кранг хлопнул его по плечу. — Если слишком много сомневаться, то и то, что могло получиться, не получится. Так мне сказал один мудрец, а я и забыл.

— А?

Энкрид посмотрел на него, не понимая, к чему это, и увидел, как блеснули глаза Кранга.

— Ты ведь станешь рыцарем? — от его серьёзности Энкрид кивнул.

— Конечно.

— Спрошу ещё раз. Почему ты рядом со мной? — шёпотом продолжал Кранг.

Тем временем тон стражника становился всё более враждебным.

— Мы не можем пропустить зверя без поводка и намордника. И вообще, у вас есть пропуск?

— Редко увидишь тех, кто всем своим видом кричит, что пришёл натворить дел. Вы наёмники? — добавил тип в шляпе с пером.

Крангу нужно было спросить, потому что он нашёл изъян в словах Энкрида. Ответ «я защищаю тебя, потому что не знаю твоей ценности» был лишь предлогом. Когда прошла головная боль, он это понял. Энкрид — не тот человек, который действует из таких соображений. «Защищать, потому что не знаю ценности» — это хорошо просчитанные слова. Что же стоит за этим расчётом? Вот что было ему интересно.

В глазах Кранга Энкрид был прямым человеком, идущим вперёд без сомнений. Такой человек не стал бы взвешивать выгоду и рассуждать о ценности. А раз он прибег к такому, значит, что-то его беспокоило. Таков был вывод Кранга.

— Зачем ты придумал такую отговорку?

Энкрид искренне восхитился. Этот парень в проницательности мог бы дать фору даже Крайсу с его чутьём на кроны. Раз он заговорил об отговорке, значит, раскусил его.

Энкрид был частью гарнизона Бордергарда. И не забывал об этом. Будь Энкрид безрассудным идиотом, он бы не дожил до этого дня. Он осознавал своё положение и понимал, какие последствия могут быть у его действий. Что, если граф Мольсен начнёт беситься и метать дерьмо?

— Вас ведь это беспокоит, да?

Так сказал ему Большеглазый, когда они обсуждали это. У него был талант говорить раздражающе правдивые вещи.

— Придумайте оправдание, отговорку. И стойте на своём до конца.

Это был хороший совет. И вот она, отговорка.

Действительно ли ценность Кранга так высока? Настолько, что за ним по пятам следуют убийцы? «Я не знаю. А раз не знаю, то сначала спасу. Я ничего не знал, но на нас напали, я просто отбивался, вот и всё. Да. Был абсолютно не в курсе».

Такова была текущая позиция Энкрида.

Но Кранг увидел всё это насквозь и спросил.

«Можешь сказать правду, отбросив оправдания?»

Вот истинный смысл его вопроса.

— Я подумал, что ты…

Энкрид говорил и размышлял одновременно. Если рыцарь — тот, кто защищает, то король — тот, кто правит. У Энкрида не было пламенной верности Науриллии. Он не был привязан к этой земле, он просто родился на ней.

Но это не означало, что он ничего в этой стране не любил.

Энкрид дорожил небольшой деревенькой, в которой родился. Он не мог отвернуться от тех, кто вырастил его, сироту, который наверняка умер бы с голоду.

— Вот бы война закончилась, было бы славно, — говорил торговец фруктами, который срезал с яблока гнилой бок, затем делил яблоко и отдавал ему половину.

— Если бы все жили, соблюдая приличия и не лезли на рожон, как было бы хорошо, — вздыхала старая служанка, которая пекла для него картошку в золе.

— Будь проклята эта война. Хорошо только молодым, у кого кровь горячая. Тьфу, — ворчала старуха, которая когда-то торговала телом, чтобы выжить, проклиная свою судьбу. — Не будь войны, я бы просто вышла замуж, родила детей и варила бы похлёбку.

Похлёбка из всего подряд, которой она его угостила, согрела так, как ничто прежде.

— Ты гений! — был и наёмник, кричавший это маленькому оборванцу-сироте, наставляя его любой ценой выжить.

Тот одноногий наёмник был большим хвастуном, но он любил детей и скорее накормил бы голодного маленького бродяжку, чем набил бы собственное брюхо.

Детство Энкрида было полным лишений и трудностей, но он не ненавидел то время. Искренне не ненавидел.

Все эти люди жили в этой стране. Он не знал ничего о королях, аристократах и их политике.

Но…

— Потому что мне кажется, что ты справишься.

Если этот человек, Кранг, станет королём, может, что-то изменится?

Это была интуиция, предчувствие. Энкрид не был пророком, так что это можно было назвать ставкой в азартной игре.

— Выбери меня, Энкрид. Стань рыцарем и встань рядом со мной, — сказал Кранг. В его словах, казалось, звучала «Воля». Его решимость ощущалась как незримое давление.

Слова, предназначенные только для одного человека — Энкрида. Но даже на них Энкрид не кивнул. Кранг опередил его.

— Ответ не нужен.

Сказав это, Кранг поднял голову. Он чувствовал спокойствие посреди угрозы убийства. И на пике этого спокойствия к нему пришло озарение.

«Твой меч — на поясе, а мой — в моих словах».

Он в моей голове и в моей крови. И теперь пришло время обнажить этот меч.

— Мэттью, — позвал Кранг своего телохранителя, и тот шагнул вперёд.

Стражник свирепо уставился на него.

— А ты ещё кто?

Мэттью, по приказу Кранга, начал говорить:

— Именем единственной, верховной и мудрой Королевы этой земли, я возвещаю, что перед вами — единственный законный наследник королевского рода.

Слова были сложными. Стражник моргнул. Его старший товарищ соображал чуть быстрее.

Он схватил за плечо своего подчинённого, который уже готов был применить силу, и оттащил его назад.

— Что вы сейчас сказали?

Голос Мэттью был громким. Достаточно громким, чтобы его услышали все.

Перед воротами было шумно, но его слова отчётливо донеслись до ушей всех, кто был поблизости.

— Что он только что сказал?

— Законный наследник?

— У королевы есть тайно рождённый ребёнок?

То, что в Науриллии сейчас сложные времена, знали все, у кого была хоть капля мозгов. Вопрос престолонаследия всегда был болезненной темой. Королева была не старой, но детей у неё не было. И все, кто был в курсе, знали: муж у неё есть, но детей она иметь не может.

— Какая дерзость, — произнёс Мэттью так, чтобы его услышали все, хотя обращался он к старшему стражнику. — Мой господин — потомок королевского рода Науриллии, и имя его — Кдианат Рангдиас Наурил.

Имена у членов королевской семьи обычно длинные. Так повелось, потому что они часто брали слоги из имён предков. На этом фоне имя Кранга было коротким. Результат жизни бастарда в изгнании. Своё полное имя он узнал, уже повзрослев. Поэтому…

— Зови меня Кранг, — сказал он, почти не шевеля губами.

Энкрид искоса взглянул на него, и Кранг добавил:

— По сути, это и есть моё настоящее имя.

Его так называли с самого детства. Значит, это и есть его имя.

Слова Кранга не были похожи на ложь.

«Значит, я ошибся».

Теперь стало очевидно, что имя составлено из первых букв — «Кдианат» и «Рангдиас», — но раз он утверждает, что оно настоящее, значит, имя «Кранг» появилось в его жизни раньше титулов.

— Как смеешь ты не склонять голову перед королевской кровью! — воскликнул Мэттью.

— …Я впервые слышу о принце. Сначала вам придётся доказать это, не так ли? — на этот раз вышел вперёд тот самый мужчина в шляпе. Он был капитаном стражи Южных ворот.

Услышав его слова, Кранг шагнул вперёд.

— И что же мне нужно, чтобы доказать, кто я?

— Сама попытка выдать себя за члена королевской семьи — тяжкое преступление.

— Тогда арестуйте меня и тащите внутрь.

Сказав это, Кранг достал из-за пазухи кулон. Не целый. Половинку. Он носил его на шее, как ожерелье. На кулоне был отчётливо виден герб королевской семьи. Искусная работа, которую невозможно подделать. Он был меньше ладони, и хоть это была лишь половинка, герб был узнаваем: три меча и солнечный зверь с огненной гривой. Символ королевской семьи. На его половинке была выгравирована голова солнечного зверя.

— Говорят, вторая половина у моей сестры.

Единственным человеком, способным подтвердить его личность с помощью этого предмета, была сама королева.

Но стоило ли впускать его только на этом основании? Капитан стражи был в замешательстве. И в этот момент…

— Я ручаюсь за него.

Голос раздался у него за спиной. Когда он успел подойти?

— Я, Маркус Вайсар, ручаюсь своим именем. Этот человек — истинный наследник королевства, потомок королевского рода.

Капитан понял, что решение больше не в его власти.

— Пропустите их.

Ничего не поделаешь. Он не мог пойти против слова главы дома Вайсар. Теперь это было дело тех, кто убивает людей во дворце именем политики. Он владел мечом, а не языком.

Но и просто так пропустить их он не мог.

«Задержать хотя бы его спутников».

Конечно, капитан не смог осуществить свой замысел.

— Они все — мои люди. Ты собираешься их задержать? — спросил золотоволосый мужчина, назвавшийся членом королевской семьи, подойдя и мило улыбнувшись.

«Вот же влип».

Пропустишь — и потом аристократы с тебя шкуру сдерут. Если не повезёт, могут и вовсе казнить за то, что впустил мятежников. А если упереться и не пустить? Если этот парень и вправду окажется принцем, ему так же отрубят голову. Вряд ли какой-нибудь идиот стал бы выдавать себя за члена королевской семьи в столице, прямо перед капитаном стражи, так что, скорее всего, он говорил правду. Выхода не было.

И в этой ситуации Кранг, всё с той же улыбкой, продолжил. Его слова, одно за другим, вонзались капитану в сердце. Ни один аристократ, ни один начальник никогда не говорил ему ничего подобного.

— Скажи, что это я настоял. Скажи, что это я прорвался силой. Свали всё на меня.

Маркус вдобавок ко всему ещё и кивнул.

Ту-дум.

Капитану стражи было сорок лет. Но в этом возрасте его сердце дрогнуло. Эмоции захлестнули его.

«Да что же это за человек…»

Прежде чем он успел что-то сказать, Маркус Вайсар подошёл и тихо успокоил его:

— Я позабочусь, чтобы у тебя не было проблем.

Капитан кивнул. Его глаза не отрывались от Кранга. Он казался ему невероятно необычным человеком.

Энкрид и его отряд просто наблюдали.

— Ничего себе у него поддержка, — только и восхитился Рем.

Как он и сказал, никто больше не пытался их остановить. Даже разноглазый конь, не говоря уже о пантере, беспрепятственно вошёл в столицу.

Но у отряда не было времени осматриваться.

По сообщению стражи, из дворца уже выслали эскорт.

Это была Королевская Гвардия. Отряд воинов в латных кирасах, с длинными копьями, короткими мечами на поясе и каплевидными щитами за спиной. Все они были в позолоченных шлемах с опущенными забралами, из-под которых виднелись лишь глаза и рты, что создавало гнетущее впечатление. Их единая форма и безэмоциональные взгляды подтверждали их грозную репутацию.

Королевская Гвардия окружила их.

— Просим следовать за нами во дворец, — сказал тот, что стоял впереди. Его шлем был единственным без позолоты, тёмно-серого, почти пепельного цвета.

Один их вид мог бы вселить трепет в кого угодно, но разве здесь были обычные люди?

— Видишь, как они потеют? Жарко, наверное, бедолагам, — такова была оценка Рема.

Заксен, как обычно, молчал, но про себя подумал, что всё сложилось как нельзя лучше. Он как раз искал предлог, чтобы попасть во дворец.

— Мы так и пойдём за ними? — прошептала Дунбакел, вращая глазами.

Зачем им вообще идти во дворец? Так говорила её звериная интуиция, учуявшая опасность.

— Хочешь вернуться? Можешь идти одна.

Энкриду, казалось, было всё равно. Дунбакел тут же замотала головой.

— Если командир остаётся, я тоже остаюсь.

— Как знаешь.

Энкрид же чувствовал разгорающееся любопытство. Что задумал Кранг? Это было не поле боя, где говорят на языке стали, но, глядя на спину Кранга, Энкриду казалось, что он видит генерала, готового в одиночку противостоять тысячной армии.

От этого зрелища у него в груди что-то затрепетало. Нечто в Кранге задевало струны его собственной души.

«Хочешь стать сильнее?»

Почему-то ему вспомнились слова Рема. Он тогда кивнул на этот очевидный вопрос. И что же Рем ему ответил?

Вспоминая тот разговор, Энкрид смотрел на спину Кранга.