То, что Серые гули обосновались в этих землях, было обусловлено не столько географическими, сколько политическими причинами. Они смогли продержаться так долго лишь потому, что гарнизон Бордергарда до сих пор не занимался целенаправленной зачисткой монстров и тварей.

— А зачем мне это?

По словам предыдущего коменданта Бордергарда, покинувшего пост ещё до Маркуса, охота на таких тварей, как Серые гули, была ненужной мерой и пустой тратой войск.

Поэтому они ограничивались лишь мелкими «уборками», зачищая монстров вдоль реки Пен-Ханил и нескольких других торговых путей. И хотя сейчас они расчистили большую дорогу у Зелёной Жемчужины и проложили тракт до Мартая, даже эти пути не были полностью безопасны.

— Такое чувство, что кто-то специально сваливает на нас монстров, — так возмущался Маркус, когда вступил в должность.

«Сваливание монстров» — это тактика, при которой скопившихся тварей заманивают на соседние земли. Конечно, ничего подобного не происходило. Но причину его недовольства было легко понять. Казалось, будто монстры лезут из бездонного мешка.

Когда к северу от Бордергарда основывали поселение первопроходцев, там появилась целая колония гноллов. И пусть в этом были замешаны культисты, такое стало возможным лишь потому, что у них были ресурсы. А это означало, что в этом регионе попросту было очень много тварей. И, следовательно, окрестности Бордергарда были не самым приятным местом для жизни.

Придерживаться оборонительной тактики и избегать упреждающих зачисток гарнизон заставляли две веские причины. Во-первых, потери в войсках ослабили бы их перед лицом угрозы со стороны Азпена. А во-вторых, местные скопища тварей были не настолько слабы, чтобы можно было обойтись без потерь.

Только в окрестностях Бордергарда было более трёх мест, которых избегали все торговцы, — зон, получивших прозвище «Скверна низкого уровня». Именно поэтому, когда в Благодарном лесу появилась колония кентавров, её поспешили уничтожить, опасаясь, что это место превратится в очередной рассадник монстров и тварей.

Именно это и пытался объяснить Крайс Энкриду. Было и множество других причин, но Энкрид его толком не слушал. Какая разница, какая там предыстория? Нужно просто пойти, порубить и уничтожить, разве нет?

И в этом он был прав.

***

Уродливый предводитель гулей был мёртв.

Рассказывать об этом можно было бы бесконечно долго, но если вкратце…

— Я был первым!

— Моя дубина была первой.

Всё закончилось в тот момент, когда два бойца нечеловеческой силы начали соревноваться.

Рем пришёл с двумя топорами и тяжёлой булавой с шипами и использовал все три вида оружия. Самым впечатляющим был момент, когда он применил булаву. Он метнул один топор так, что тот вонзился в землю у ног врага, затем сорвал со спины булаву и обрушил её на него.

Вжух — БА-БАХ!

Раздался оглушительный грохот, и булава наглядно продемонстрировала, что такое грубая сила. Она не просто разбила голову гуля, который собирался броситься вперёд, — она стёрла в порошок всю верхнюю часть его туловища.

Сокрушительная гармония чудовищной силы и техники. Словно с неба рухнул тяжёлый валун. Сила мышц и мощь оружия слились воедино, породив невероятное разрушение. С точки зрения гулей, это и был конец света.

Рем шёл вперёд, круша и ломая всё, что преграждало ему путь, будь то особый гуль или кто-то ещё. Он проламывал их строй с поистине животной яростью.

Но и Аудин не стоял в стороне.

— Да упокоит Господь твою душу.

Хотя всё его тело было оружием, он держал в руках две дубины. Окованные железом навершия изначально были тёмно-коричневыми, но быстро почернели. Кровь гулей впиталась в них так глубоко, что первоначальный цвет было уже не вернуть.

— Господи!

Один возглас — два шага. За эти два шага он взмахнул дубинами вправо и влево, круша черепа гулей. Это была техника точных, резких ударов с оттягом, позволяющая контролировать силу. Несмотря на его габариты, его движения отличались поразительной точностью. Но и мощи в них было не занимать.

Так сокрушительная мощь и брутальная техника встретились, проложив дорогу к лидеру гулей. Энкриду на миг показалось, что они поменялись ролями: Рем продемонстрировал сложную технику, а Аудин — чистую мощь. Впрочем, он тут же решил, что и такие образы им обоим очень идут.

Лидер гулей, обладавший разумом, приготовил ловушку, но её прорвали. Сломали. Разбили. Он собрал своих гулей для засады, но что тут поделаешь, если её просто снесли грубой силой?

К тому же, здесь были не только эти двое.

— Я тоже дерусь! — неистовствовала Дунбакел.

— Скверна. Сплошная скверна, — Синар тоже обнажила свой «Найдль».

— Просто наблюдайте. Скиталица Тереза идёт в бой, — Тереза своим щитом и мечом орошала землю кровью гулей.

На этот раз Энкриду не пришлось вмешиваться.

Он и сам не осознавал, но с того самого момента, как он в одиночку бросился в бой, увлечённо взмахивая мечом и постигая суть Классического стиля, все остальные получили мощный стимул.

Бой Энкрида, его манера сражаться — одно лишь наблюдение за этим зажигало в крови огонь и вызывало желание присоединиться.

Иначе и быть не могло.

Даже человек, никогда не державший в руках меч, глядя на то, как он самозабвенно и радостно им орудует, мог подумать: «А может, это и впрямь весело?» — и взять в руки клинок. Казалось, он сражается, пританцовывая. Насколько же нужно быть увлечённым, чтобы выглядеть так?

Естественно, это повлияло и на остальных.

Рост Энкрида после встречи с рыцарем послужил стимулом для всех. Их боевая мощь уже превзошла уровень обычных младших рыцарей. И даже достигнув этого, они приложили ещё больше усилий.

Узнав о том, что на них нацеливался рыцарь, Рем и Аудин поняли, что больше не могут сражаться вполсилы. То же самое касалось и Синар.

«Глубже».

Она погружалась в искусство меча. То, что она считала совершенством, совершенством не было. Конца нет. Она изменила свой образ мыслей. Теперь нужно было идти вперёд, прокладывая путь мечом.

Разве Дунбакел и Тереза были другими?

Кто-то рос, а кто-то учился правильно использовать свою скрытую силу.

Когда они сражались так, даже место, прозванное «Скверной низкого уровня» и считавшееся непроходимым без рыцарского ордена, не продержалось и дня. И это при том, что Серый лес был довольно обширным.

По расчётам Крайса, это было поле боя, где как минимум две роты должны были сражаться десять дней, неся потери. А они управились за день. Правда, довольно много тварей сбежало, но гоняться за каждой из них было бессмысленно.

— Теперь всё? — спросил Рем, стряхивая с топора чёрную кровь.

На его вопрос Энкрид покачал головой.

— Раз уж вышли, давай закончим со всем сразу.

Изначально план Крайса был другим.

— Лучше разбираться с ними по одному. Спешки ведь нет, — говорил он.

В окрестностях было ещё два опасных места уровня «Скверны низкого уровня». План Крайса заключался в том, чтобы после каждой зачистки возвращаться, пополнять припасы, отдыхать и только потом идти на следующую.

Но Энкрид изменил план. Раз уж они уже здесь, можно просто устроить гастроли и вернуться. Причин для колебаний не было.

Вокруг были лишь трупы гулей. Выжившие не смели к ним приближаться. Они разбегались в страхе.

— Идём, — Энкрид пошёл вперёд, и остальные последовали за ним.

Они направились прочь из леса. По пути Энкрид то и дело подходил то к одному, то к другому.

— Что это была за техника? — сначала он подошёл к Рему.

— О чём ты?

— Когда ты махал булавой. Стиль отличался от обычного.

— Тоже хочешь научиться? — Рем сразу перешёл к сути.

И он был прав. Энкрид хотел научиться. Но он промолчал, ожидая продолжения. Зачем говорить очевидное?

Рем пристально посмотрел в синие глаза Энкрида. Прямой взгляд. Взгляд, в котором читалась несгибаемая воля. Это чрезмерная жадность или просто безумие? Рем склонялся ко второму.

— Когда машешь оружием, разрушительная сила меняется в зависимости от того, где ты держишь центр тяжести. Особенно если это дробящее оружие. Я же говорил, у каждого вида оружия свой способ применения.

Энкрид был поражён. Рем вдруг заговорил так внятно. Такое гладкое объяснение.

— Ты одержим? В тебя вселился злой дух?

— Чего?

— Почему ты так хорошо объясняешь?

— Ах ты, ублюдок, — Рем тут же замахнулся на него кулаком.

Энкрид легко увёл удар в сторону. Эта небольшая стычка не замедлила их шаг.

Обдумав то, что он узнал от Рема, Энкрид подошёл к Аудину.

— Этот твой прерывистый удар…

— Это контроль силы. Мне привычнее делать это кулаками, но суть не меняется от того, что у тебя в руках. Вы смешиваете тяжёлую технику со скоростью и вкладываете силу лишь в самый момент удара. Для этого нужно уметь контролировать хватку и по своему желанию напрягать и расслаблять все мышцы тела.

Аудин ответил, даже не дожидаясь вопроса.

— Это рукопашный бой стиля Валаф?

— Это просто техника владения оружием.

В этом «просто» Энкрид почувствовал, что тот что-то скрывает. Но расспрашивать не стал. Какая разница, как это называется.

— Как этому научиться?

— Повторение. Вернёмся — и займёмся.

Этого было достаточно. Научится — и хорошо.

Затем он расспросил Дунбакел о том, как она управляет телом, но та объясняла ещё хуже Рема. Нет, на её фоне Рем сегодня казался прямо-таки мастером-наставником из академии. Объективно говоря, его объяснения тоже нельзя было назвать изящными, но сейчас Энкрид проникся к нему неожиданным уважением. Всё познаётся в сравнении.

Энкрид обернулся и задумчиво посмотрел на варвара.

— Чего уставился? — тут же огрызнулся Рем.

— Злой дух, изыди! — вдруг выдала Дунбакел.

Это сказал не Энкрид. Видимо, посмотрев на их перепалку, Дунбакел не выдержала и решила вставить свои пять копеек. Зверолюды — рабы своих желаний. Если им чего-то хочется, они должны это сделать. Если фрогги верны одной цели, то зверолюды поддаются сиюминутным порывам. И результат, как правило, бывает плачевным. Как и сейчас. Дунбакел просто не смогла сдержать желания съязвить.

— Ага, вот он, топор. Можешь принять его прямо вот сюда, лбом, — Рем в высшей степени культурно предложил проломить ей череп.

Энкрид снова внимательно присмотрелся к Рему: не исходит ли от него и впрямь какая-нибудь странная аура?

— Злых духов не существует, братья и сёстры, — мягко вмешался Аудин, заметив его взгляд.

Рем, само собой, не стал махать топором всерьёз.

— Вернёмся — и будем спарринговаться, пока не посинеешь. Да, так и сделаем.

Энкрид вовремя вклинился между ними и попросил Дунбакел продолжить объяснение.

— Хорошо бегай и хорошо руби.

Вот и весь её ответ на вопрос о том, как она обращается с симитаром. Но Энкрид не растерялся. Для него это было нормально. Он был превосходным слушателем. Задав ещё пару наводящих вопросов и получив ответы, он пришёл к выводу:

«Стиль, в котором удары наносятся всем телом, с упором на работу ног».

Стиль, основанный на упругих движениях мышц. По классификации Пяти Стилей он начинался как Стремительный, но из-за того, что в удар вкладывался вес, заканчивался как Тяжёлый.

— Названия не знаю. Меня в детстве научили, а потом я сама дорабатывала.

После того, как Рем взялся за тренировки Дунбакел, её стиль стал неузнаваем. Энкрид слышал о нём и видел его. Это стоило того, чтобы изучить. Но это была не та техника, которой можно было научиться по словам.

Энкрид снова двинулся дальше.

— У меня тоже есть что-то, что вас интересует?

Это была Тереза. Её техника владения мечом и щитом давно его привлекала. Вернувшись, стоило бы раздобыть щит и поучиться.

— Сказано: если есть желание учиться, найдётся и путь. Я поняла это, глядя на вас, командир.

Это сказала Тереза. Она процитировала священный текст. Пообщавшись с Аудином, она переняла его манеру говорить.

— Щит — это орудие защиты, но в зависимости от того, как его использовать, он может стать отличной дубиной.

Тереза объясняла хорошо. Энкрид подумал, что это просто прекрасно.

Пока они шли, расспрашивая и отвечая, он взглянул на карту. Они почти пришли.

Перед глазами отряда раскинулось болото.

— Насекомые? — спросила Дунбакел.

Энкрид кивнул.

Бледно-зелёное болото было сокровищницей целебных трав. Земля, где вперемешку росли разнообразные растения и жили многочисленные амфибии и рептилии.

— Хорошая земля, — Синар, до этого с тоской смотревшая на мёртвый лес, теперь сверкала глазами.

Она разбиралась в ядах и лекарствах. Для такого человека это болото было бесценно. Вот почему Крайс так горячо доказывал необходимость его отвоевать.

— Мы должны вернуть это болото! Мы не можем отдать его каким-то тварям! Это сокровенное желание всех, кто родился на этой земле и считает её своим домом!

Это была насквозь фальшивая, но пламенная речь.

— Там что, растут целебные травы?

— Да! — Крайс даже не пытался скрыть свой энтузиазм. — Если мы вернём его, то сможем не только наладить торговлю, но и производить уникальные товары. Конечно, для этого придётся похитить откуда-нибудь парочку толковых алхимиков.

«Похитить» — это он, конечно, загнул. Просто «переманить». Находить людей было одним из талантов Крайса. Как и находить вещи. Не зря в отряде он был кем-то вроде ходячей лавки.

И вот это болото было прямо перед ними. Проблема была лишь в том, что у этой земли уже был хозяин.

— Ну и до хрена же тут этих тварей, — пробормотал Рем.

Эти «твари» и были хозяевами.

Разновидностей монстров было бесконечное множество. И это была одна из них. Монстры-насекомые.

В-з-з-з-з-з!

Жужжание ударило по ушам. Рука Синар легла на «Найдль».

Прямо перед ними висел рой из десятков мух размером с фалангу пальца. Кровососущие мухи.

«Найдль» был извлечён, рассекая пространство и мух. Быстрые и медленные, плавные и непрерывные удары. Невероятно точная серия атак.

Вжух-вжух-вжух — свистел её клинок.

Она демонстрировала это и в бою с гулями, но сейчас это было нечто большее. Её стиль, один из стилей эльфийского фехтования, показывал предельную точность.

«Она и лист на лету может разрезать».

Именно так. Основой её стиля было умение филигранно резать опавший лист. Клинок бил коротко и резко, изгибался, колол, рубил, отталкивал, точно рассекая, круша, разрезая и пронзая тела насекомых.

Стряхнув с клинка останки, Синар обернулась.

— Если не уверены в себе, лучше держитесь сзади. Жених может спрятаться за моей спиной.

Это сказала эльфийка с бесстрастным лицом неземной красоты.

— Ты белены объелась? — на её слова Рем поковырялся в ухе.

— Господь велел и тварей малых отправлять к Нему на суд, — ответил молитвой Аудин.

Дунбакел, выставив когти, вместо симитара начала давить насекомых пальцами.

Кровососущие мухи были занозой в заднице. Один укус — и они высосут в десять раз больше крови, чем пиявка. Но справиться с ними было несложно. Даже обычные торговцы, если у них хватало смелости, могли либо увернуться, либо прихлопнуть их. Если надеть плотную кожаную одежду, то и вовсе проблем не было.

Конечно, если ты можешь протыкать их мечом или когтями, то плотная одежда не нужна. Даже казавшаяся самой неуклюжей Тереза умела сбивать их щитом.

Энкрид, расправляясь с ними тем же способом, подошёл к Синар.

Точность. Видеть траекторию насекомого как линию и разрезать её посередине. Хотя эффективнее было просто бить плашмя, он, подойдя к эльфийке, заговорил:

— Этот твой стиль…

— Хочешь в качестве свадебного подарка?

— А когда свадьба?

На шутку он ответил шуткой, и уголки губ Синар дрогнули. Совсем чуть-чуть, но, кажется, приподнялись. Впрочем, она тут же вернула себе бесстрастное выражение.

— Ты очень жадный.

Что бы она ни говорила, его желание учиться не изменилось. И взгляд его был прямым. Он не просил научить его тайным техникам. Базы было бы достаточно.

«Он знает свои недостатки».

А значит, знает, как расти. Энкрид был вечным странником в поисках знаний. Он видел направление, указанное его желанием, и хотел идти по нему. Почему он начал создавать свои собственные техники? Потому что он учился, оттачивал и видел. И сейчас он делал то же самое.

— А вот и он, — Синар, пообещав научить его позже, посмотрела вперёд.

Перед ней, нет, перед всем отрядом, появился король болота.

Монстр с шестью крыльями, в пять раз крупнее шершня, с острыми зубами. Сзади — нечто вроде пчелиного жала, брюхо раздуто, а пасть разевается в обе стороны.

Таких называли Белл.

Т-р-р-р-р-р-р-р-р.

Звук его крыльев заполнил всё вокруг. Жуткое насекомое вело за собой рой подобных ему тварей. Они двигались как единое целое.

Справиться с ними было в разы сложнее, чем с гулями, но…

БАМ! БАМ! БАМ! БАМ!

Они взрывались, не успев долететь.

Самый крупный, их король, был убит камнем, брошенным Ремом.

— На этот раз точно я убил, так ведь? — спросил он, оборачиваясь, всё ещё соревнуясь с Аудином.

Аудин мило улыбнулся.

Энкрид подумал, что этот религиозный медведь сейчас уступит. Скажет что-то вроде: «Да будет так». Такой уж у него характер.

— Я не видел.

Шорк.

Энкрид, дерущийся в этот момент, едва не упал. Но удержался. Он превратил этот неверный шаг в выпад. Коротко взмахнув мечом по горизонтали, он плашмя сбил двух насекомых, так что это не привело к ошибке.

— Ты хоть совесть имей.

— Я не вру, я действительно не видел, брат мой.

Аудин был таким же безумцем, как и все остальные.

Энкрида это не волновало. Их было не переделать.

— Идём, — сказал он.

И Энкрид в итоге посетил и третью «Скверну низкого уровня».

Последний пункт их гастролей.