Рем метнул топор, который держал в левой руке. Его рука описала круг, и в то же мгновение топор, быстрее стрелы, устремился вперёд.

В глазах Энкрида сверкнула лишь вытянутая вертикальная полоса света.

«Инстинкт уклонения» сработал, и тело двинулось само. Он выставил клинок плашмя перед собой, перекрывая траекторию топора, превратившегося в летящий диск. Со стороны казалось, что он среагировал ровно в тот момент, когда дёрнулась рука Рема.

Дзянг!

С весёлым звоном топор отскочил в сторону. Руку пронзила тяжесть. Сила, вложенная в этот бросок, была немалой.

Пока Энкрид блокировал летящий топор, левая рука Рема скользнула к поясу, и в воздух взлетел камень.

Это казалось бессмысленным действием. Он всего лишь подбросил камень. Но благодаря этому движению возникла брешь, и Энкрид её не упустил.

Сократив дистанцию и активировав «Волю момента», он нанёс удар «Искрой». Это был приём, который он называл «Молниеносный укол».

Начиная толчок с мышц бёдер, он, используя упругость всего тела, как будто взлетел в прыжке. В прошлых «сегодня» он блуждал по полю боя снова и снова; после встречи с мечом рыцаря он тренировался и оттачивал этот удар, и теперь тот стал максимально гладким и чистым.

Луч света, который даже Рем не мог игнорировать, полетел вперёд, превратившись в точку.

Дзянг!

Рем не стал бросать второй топор — он просто развернул его в сторону. Он заблокировал «Искру» плашмя, но на лезвии осталась вмятина, и «Искра» пробила его на полпяди.

И в тот же миг клинок «Искры» начал со скрежетом изгибаться в сторону. В момент, когда «Искра» пробила топор, Рем провернул запястье, рассеивая силу. Если бы не это, «Искра», пройдя через металл, оставила бы дыру и на его собственной голове.

Рем умел обращаться и с гибким клинком. Причём очень искусно. В искусстве владения оружием он был лучшим в отряде. Энкрид это признавал.

Он потянул «Искру», ушедшую в сторону, на себя.

Хрясь!

Клинок, пробивший сталь, вышел наружу. Учитывая, что он соединил «Волю момента» с силой Тяжёлого стиля, такая мощь была ожидаема.

Энкрид собирался нанести следующий удар, но Рем тем временем выхватил из-за пазухи пращу, крутанул её над головой, и подброшенный ранее камень идеально лёг в кожаное ложе.

Тут же в ушах зазвенел нарастающий гул.

В-и-и-и-и-и-и-у…

Последовательность движений была такой плавной, словно это был отрепетированный спектакль. Рем всё это предвидел. Предвидение, расчёт, быстрота мышления, чтобы направить бой в нужное русло, — это было применение Классического стиля.

«Он меня провёл».

Энкрид, который и сам тренировал Безымянный Классический стиль, понял, что в этом расчёте он на шаг отстал.

Фьють!

Одновременно со свистом прилетел камень. Скорость была несравнима даже с кинжалами, которые метал Заксен. И в несколько раз быстрее, чем тот топор.

«Инстинкт уклонения» забил тревогу.

Энкрид почувствовал, как в глазах и в голове вспыхнул жар. Концентрация обострилась как никогда. Полагаясь на «Инстинкт уклонения», на шестое чувство, работающее на полную мощность, он увернулся от камня. Сделав левую ногу осью, он бросил тело в сторону.

Камень со свистом пронёсся мимо, задев волосы, и улетел назад. Сзади раздался грохот, будто с неба рухнул валун.

У Энкрида не было времени даже перевести дух. Он увернулся от камня, но из-за нарушенной стойки ему пришлось уступить дорогу удару другого топора.

— Кх!

Энкрид, коротко выдохнув, взмахнул серебряным длинным мечом снизу вверх, по вертикали. Он использовал вертикальный рубящий удар Тяжёлого стиля в обратном направлении.

Топор Рема, летевший на него, внезапно изменил траекторию.

«Чёрт».

Это был обман. Обман, способный одурачить даже шестое чувство, означал, что до самого последнего момента намерение атаковать было искренним.

Тут же прилетел второй камень, и Энкрид, уворачиваясь от него, едва не получил топором по шее. Если бы тот его задел, ему бы наполовину перерезало глотку. То есть, он чуть не сдох.

Почему выжил? Рефлекторно откинул голову, да и Рем в последний момент ослабил удар.

— Ты так и умереть можешь, — сказал Рем, несколько раз переведя дух.

— Ну, значит, умру, вдоволь повеселившись, — ответил Энкрид, поднимаясь с земли.

— Сдохнуть на спарринге — это, по-твоему, веселье? — Рем уставился на него так, словно смотрел на диковинное животное.

Энкрид без тени эмоций на лице ответил:

— Ага. Кайф.

— Чёртов псих, — не сдержался Рем.

Но спарринг продолжился. Энкрид учился новому. В первую очередь он учился у Рема обращению с разным оружием.

— Знаешь, какой лучший способ научиться противостоять топору, копью, кистеню, булаве? — спросил как-то Рем.

Энкрид не ответил. Он не знал.

Рем и не ждал ответа.

Это было сказано после двух недель спаррингов, во время которых казалось, что они одной ногой стояли в реке Смерти.

— Взять и самому ими подраться.

Так Энкрид и сделал. Оставшиеся полмесяца он пробовал сражаться булавой, топором, копьём, алебардой. Рем владел всем этим оружием так же умело, как и топором. Опыт Энкрида уже давно вышел за рамки «неплохого». Он быстро схватывал суть и применял её на практике. Когда понимаешь суть, освоить базовый уровень владения — не так уж сложно.

— Да ну на х… Как можно работать настолько медленно? — Рем был недоволен до невозможности.

И после этого всё продолжалось: спарринги, тренировки и снова спарринги. Как бы то ни было, для Энкрида это время было бесценным. И вскоре настал момент, когда всё это можно было применить.

Всё уже было решено.

— Есть одно местечко, зовут «Земля серых гулей». Опасное место.

Это был Крайс, который в последнее время вечно носился по делам. Именно он и притащил эту работёнку. Точнее, это была договорённость со столицей, чтобы записать на их счёт новые заслуги, но все эти тонкости Энкрида не волновали. Он был просто рад, что ему предстоит настоящий бой, невозможный в рамках спарринга.

Но это не означало, что они отправляются прямо сейчас. Сначала нужно было закончить текущие дела. Спарринг ещё не закончился, а сегодня был его день поединка с Аудином.

— Подожди минутку. Я закончу и приду.

Это был один из дней весны, пришедшей на смену зиме.

Крайс не стал останавливать своего командира. Да и не было нужды. Зачистка гулей не была срочным делом. Он сел у жаровни и стал ждать Энкрида и остальных. Хоть и была весна, ветер всё ещё был прохладным. Мягкое тепло от жаровни согревало тело. Клонило в сон.

Крайс, ожидая, думал о том, что это дело — первый шаг к самостоятельному развитию Бордергарда. Причин для этого было много. Глаза Крайса начали слипаться. И даже засыпая, он мысленно продолжал раскладывать по полочкам, что и как нужно будет сказать.

***

Лодочник, по ту сторону мира образов, смотрел на человека, с которым теперь был связан узами судьбы.

Смерть висела над ним. И не раз. Хотя это была уже не Стена, он всё равно снова и снова кидался туда, где можно было умереть. Проще говоря, он был настолько помешан на тренировках, что перестал беречь свою жизнь.

Полагаясь на повторение «сегодня»? Нет. Было очевидно, что это не так. Он так себя вёл просто потому, что был безумцем.

Но умирал ли он?

Нет. Даже в те мгновения, когда смерть должна была быть гарантированной, он каким-то чудом выживал.

Мастерство это или удача?

Лодочник решил, что мастерство. Совокупность умений противника и его собственных каждый раз выворачивала предрешённую смерть.

«И откуда только такие ублюдки берутся…»

В этот день Лодочник был необычайно легкомыслен. Он наблюдал за ним. Больше он не будет его хвалить. Тот ведь использует его слова как стимул для дальнейшего роста. Так что теперь он будет просто…

— Псих сумасшедший.

Повторяя это снова и снова, сегодняшний Лодочник показал свой переменчивый характер. В конце концов он не выдержал и вложил эти слова прямо в голову Энкрида, который на миг отключился. По сути, это и была высшая похвала.

Энкрид ненадолго очутился в мире образов, открыл глаза и слегка склонил голову набок.

Лодочник прожил долгую жизнь, а те, кто живут долго, почти всегда обретают особую чуткость. Он прочитал смысл по одному лишь взгляду — понял, что тот хотел сказать.

В глазах Энкрида был вопрос: «Ты не занят?»

— Занят! — рявкнул Лодочник.

И мир образов померк.

На самом же деле ему нечем было заняться. Наблюдать — в этом заключалась его жизнь, и в этом было всё, что у него есть.

***

Открыв глаза, Энкрид переосмыслил последний момент.

Кулак Аудина, изогнувшись, ударил его по голове. Траектория, процесс, всё это отчётливо запечатлелось в памяти.

«Я ведь сделал шаг».

Он начал манёвр уклонения, но и Аудин тоже сделал шаг. Несмотря на свои габариты, его ноги были слишком быстрыми. Обычно после такого удара память на мгновение отключается, но то ли благодаря «Сердцу зверя», то ли благодаря его стараниям до последнего момента впитывать в себя остаточный образ, технику, следы и ауру противника, провалов в памяти не было.

«Он ведь изогнул кулак прямо перед ударом».

Он рассеял удар телом. Техника, которой он научился у Аудина и которая теперь стала его второй натурой.

— Я взял за основу ваш «Змеиный клинок», командир, — сказал тогда Аудин.

И, в свою очередь, превратил эту технику в новый приём.

Энкрид снова почувствовал это. Аудин тоже был гением. Увидеть его меч и создать на его основе что-то своё. Рем, Заксен и Рагна, по сути, делали то же самое. Все они были гениями.

Но это не повод чувствовать себя обделённым.

Закончив спарринг и войдя в казарму, он увидел Крайса, сидевшего у жаровни за столом. Тот клевал носом. Видимо, не выспался. Эстер тоже сидела в углу. Она равнодушно посмотрела на Энкрида.

— Пришёл? — это у неё так называлось «поздороваться».

— Ага.

Она то и дело меняла облик с пантеры на человека, и сегодня была человеком. Всё тот же чёрный плащ, но под ним — мягкая рубашка тёмно-красного цвета. Он просил её прикрыться, и она прикрылась. И шло ей это более чем.

— А, вы уже тут? — Крайс, услышав шаги, открыл глаза.

Раз уж он успел сказать только «земля серых гулей», перед тем как Энкрид умчался на спарринг, Крайсу неожиданно представился случай вздремнуть днём. Сон был коротким, но успел его освежить.

— Ух, в последнее время я слишком много работаю. Надо бы выпить какого-нибудь редкого снадобья. Заксен, говорят, ещё не вернулся?

Именно Заксен доставал для Крайса всякие лекарства. Хотя кое-что и он для него находил, в травах и тонизирующих средствах Заксен был большим специалистом.

— Придёт, когда придёт время, — Энкрид искренне так считал.

Крайс тоже не собирался специально за ним гоняться.

— Что ж, приступим к объяснениям? — сказал он, протирая глаза.

Во всём важен порядок и причинно-следственная связь. Есть разница между тем, когда ты знаешь, что делаешь, и когда не знаешь. Таково было мнение Крайса.

Но Рем и остальные думали иначе. Рагна в последнее время спал всё больше. Рем же, со словами «какая разница», уходил в угол или мастерить пращу или точить оружие, которое достал Энкрид. Ухаживать за своим оружием — основа основ для воина. Хотя, если подумать, раньше он относился к этому довольно небрежно.

Ну, теперь ситуация изменилась. Появились какие-то рыцари. Рем слышал об этом.

«Если появятся, просто смотреть не получится».

Там, где он родился и вырос, рыцарей не было. Вместо них были те, кого называли героями. Слово, означающее «храбрый человек». И не зря их так называли. Кажется, зверолюды тоже называли своих выдающихся воинов героями? Рема это не волновало.

Но что делать, если появятся рыцари? Что нужно, чтобы не быть просто мальчиком для битья? То же, что и Энкриду. Тренировки и спарринги. Рем так и делал. Он впахивал ещё усерднее, когда никто не видел. Поэтому и усталость накапливалась. Последние несколько месяцев он тренировался, не переводя духа.

«Никогда в жизни я так не выкладывался…»

Если не считать того времени, когда он впервые взял в руки оружие. Нет, кажется, даже тогда он не был так усерден. Сила Энкрида тоже выросла, и противостоять ему было нелегко. Каждый миг был как ходьба по тонкому льду. Ошибёшься — либо проиграешь, либо убьёшь. К счастью, обучая Энкрида владению незнакомым ему оружием, он снизил этот риск, но довольствоваться этим было бы не в его духе.

«Ну и псих же этот человек».

Рем пришёл к своему обычному выводу и лёг. Он уже закончил и даже успел сходить в баню. Тепло от горячей воды теперь клонило в сон.

Аудин ушёл молиться, а Дунбакел и Терезе это было не особо интересно. Эстер же — той и вовсе было на всё плевать. Остался только Энкрид, но Крайс этого и ожидал. Разве они когда-нибудь внимательно его слушали? Он посмотрел на Энкрида и начал говорить. Хорошо, что хоть командир его слушал. Если бы и он игнорировал, вот это была бы беда.

— Вы в курсе, что окрестности Бордергарда кишат опасностями?

Речь Крайса была длинной, но Энкрид, как всегда, был отличным слушателем. А Крайс умел излагать длинные речи кратко и по сути.

Суть была в следующем.

Вокруг Бордергарда было три опасных места, подобных Скверне, которые угрожали всему региону. И одно из них нужно было зачистить. Место под названием «Земля Серых гулей», которое находилось к юго-западу от Бордергарда и заставляло торговые караваны делать крюк на пути к западным землям.

— Вот и всё, — подвёл итог Крайс.

Он знал и о политических причинах, то есть о том, почему этим не занимались раньше, но…

«Он это слушать не будет».

Тот уже выглядел незаинтересованным.

— Гули?

Ну вот, Энкриду были интересны только монстры, которых он будет рубить и убивать.

Всем, кто искал встречи с Энкридом в последние дни, Крайс говорил одно и то же.

— Следующей весной мы готовимся к важной битве. В регионе произойдут перемены, так что вам лучше к этому подготовиться.

— Что ещё за перемены? — спросил как-то один из аристократов графа Мольсена.

Это, конечно, был не тот виконт Вентра, который нападал на них раньше. Видимо, после той битвы он затаил обиду и больше не пытался переманить Энкрида. Глядя на это, Крайс снова поражался масштабу личности графа Мольсена.

«И после всего, что он натворил, он ещё смеет звать его к себе».

Разве не из-за того, что граф отвернулся, возникла куча проблем? Более того, он и сам тайно подливал масла в огонь. Посылал своих людей угрожать Бордергарду. Доказательств не было, но подозрения были очевидны. И если задаться целью, доказательства можно было бы найти. Ну, если он всё отрицает, то и смысла в этом нет.

— Масштабы Бордергарда вырастут.

От города к полноценным владениям. Достаточно было намекнуть, что это подготовка к этому. Энкрид был мечом для этой цели.

И что, Бордергард может делать это по своему усмотрению? Им уже однажды едва не приписали мятеж, когда вызывали Маркуса в столицу. Для расширения масштабов нужно было разрешение столицы. То есть, это дело, в которое вмешался сам королевский двор.

— Ха.

Если какой-нибудь мелкий аристократишка попытается забрать Энкрида, это будет пощёчиной королевскому двору.

Раз уж Крайс сделал такое заявление, ему, естественно, нужно было подкрепить свои слова действиями. И зачистка Серых гулей была началом.

Он изложил всё это, тонко смешав с политической подоплёкой, но Энкриду было неинтересно.

Крайс умолк. Да и к чему было продолжать? Перед ним сидел человек, который уже мысленно был на поле боя. Но он не станет рисковать понапрасну. Командир был не таким.

«Он справится».

Командир сделает свою работу. А Крайс — свою. Он уже её делал.