Когда он поднялся, в голове поплыло.

Слишком уж долго лежал.

Он едва не пошатнулся, но мгновенно восстановил равновесие. Отточенные бесчисленными «сегодня» чувства сами исправили едва заметное отклонение и позволили телу адаптироваться.

«Неплохо».

Он заново ощутил море внутри себя.

Выпрямившись, Энкрид повернул голову и увидел Рагну. Тот сидел рядом, с туго перевязанным плечом и торсом, и одной рукой ел кашу.

Проглотив, Рагна осмотрел Энкрида с головы до ног. То же самое сделала и Синар.

Оба подумали об одном и том же.

Пока он лежал, это было незаметно, но стоило ему встать, и стало ясно: в нём что-то изменилось.

И это было неудивительно. В конце концов, в бесчисленных повторениях «сегодня» Энкрид оттачивал не только умение уклоняться.

Впрочем, никто не стал тут же задавать вопросы или допытываться.

Только Рагна почувствовал, как предвкушение их будущего поединка стало ещё острее. Неведомая ему раньше жажда боя всё ещё не угасла.

— Вкусно? — спросил Энкрид.

Рагна кивнул.

Его никто не кормил с ложечки. Но тот солдат, что приходил с Хельмой, сварил для него кашу. Вкус разительно отличался от обычной солдатской еды. Кажется, в этот раз туда добавили филе угря.

Энкрид начал понемногу разминаться.

Два дня. Он провалялся два дня.

Рагна тоже поднялся на ноги.

Казалось бы, идеальный повод как следует поваляться и полениться. Но этих психов из «Роты безумцев» не прочитаешь, так что Энкрид и не пытался.

— Жить будешь? — спросил он Рагну.

— У меня с самого начала был лишь лёгкий вывих, — ответил тот.

«Лёгкий вывих», ага. Из-за которого он третий день валяется в постели. Сломай он что-нибудь, точно бы уже лежал в земле.

Конечно, вслух Энкрид этого не сказал. Они все такие. Что Рем, что Рагна, что Заксен, что Аудин — одного поля ягоды. Да и какой смысл спорить? Их этим не переделаешь.

Вместо слов Энкрид сосредоточился на движениях.

Он выполнял упражнения из «Техники Изоляции», способствующие восстановлению. Прислушивался к мышцам, вытягивал руки, медленно разогревая тело. Стимулируя неповреждённые участки, он заставлял кровь циркулировать быстрее. И хотя стояла зима, от его тела начал подниматься лёгкий пар.

«Простуда? Двигайся и согревай тело.

Перелом? Двигайся и согревай тело.

Рваная рана? Двигайся и согревай тело».

Таков был метод Аудина в борьбе с любыми травмами. Даже Рем, слушая это, лишь фыркал от абсурда, но, если вдуматься, это не было полной чушью. По крайней мере, для тела, перестроенного «Техникой Изоляции», это было вполне осуществимо.

Эта техника повышала базовую выносливость. Тело, созданное ею, даже в состоянии покоя поддерживает ускоренное кровообращение. Кровь, циркулируя, способствует заживлению, и упражнения лишь стимулируют этот процесс. Энкрид на собственном опыте убедился: укрепление мышц и силы повышает и регенерацию.

И всё же сейчас это происходило слишком быстро.

Так быстро, что на ум сама собой приходила фраза «чудовищная регенерация».

Разумеется, свою роль сыграла и Эстер, спавшая рядом, уткнувшись мордой в лапы. Ночью, сворачиваясь у него в объятиях, она стимулировала его исцеление. Это не было полноценным заклинанием — скорее, небольшой фокус.

В силу всех этих причин он и встал на ноги, так что удивление Синар было вполне обоснованным.

— У тебя и вправду поразительное тело, — заметила она, сидя в стороне на стуле, подтянув одно колено и обхватив его руками.

Энкрид безучастно кивнул.

Тело разогрелось, он остался в одной рубашке с коротким рукавом, и Синар не сводила с него взгляда, изучая каждый мускул.

— Есть такое, — отозвался он.

Есть, спать, просыпаться и восстанавливаться. Проводить разбор боя под всеобщими взглядами. Быть в центре всеобщего внимания. Для Энкрида это стало обыденностью. И то, что все они собрались здесь, уже не казалось странным.

Медицинская палатка была большой, способной вместить человек двадцать. В центре стояла огромная жаровня. У самого её подножия, свернувшись клубком, спала Эстер. Рядом сидел Рагна, а Энкрид разминался возле огня. У входа застыла Синар. В глубине палатки, клюя носом, дремала Дунбакел. У неё тоже было немало мелких ран, но ничего серьёзного. Позже Энкрид узнал, что как только Дунбакел услышала, что он попал в ловушку, то как безумная рванула вперёд. Зверолюдка, когда-то бывшая приспешницей «Чёрного Клинка», незаметно стала полноправным членом отряда.

Почему?

Энкрид иногда задавался этим вопросом: «Почему они все собрались вокруг меня?»

Крайс, солдат по прозвищу Большеглазый, сидел на стуле в паре шагов от жаровни.

— Это была моя ошибка, — вдруг сказал он.

Энкрид, не прерывая разминки, переспросил:

— Какая?

— Я не смог предвидеть ситуацию. Вы оказались в опасности из-за меня.

Фраза прозвучала обрывочно, но Энкрид понял, о чём речь. Этот Большеглазый из кожи вон лез, пытаясь разгадать замысел врага.

— Было бы странно, если бы ты это предвидел, — искренне ответил Энкрид. — Противник, похоже, был просто психом.

При этих словах Крайс вскинул на него взгляд, полный густых, смешанных чувств. Удивление и явное недоверие.

— Вы говорите так, хотя чуть не погибли из-за этого?

Крайс вглядывался в его глаза. Как в них могло не быть ни тени упрёка? Почему этот взгляд всегда был таким прямым? Он не понимал. Как человек вообще может быть таким?

— Я жив, — сказал Энкрид. — Не призрак же.

Не умер, а значит, всё в порядке.

— Командир, вы и вправду… — пробормотал Крайс, на миг поддавшись мрачному чувству, но тут же подавил его. Какой смысл? Он и без того знал, что его командир — именно такой человек.

«И чего он так завёлся?» — казалось, спрашивал взгляд Энкрида, в котором не было ни капли обиды, хотя он только что вернулся с того света. Он не возлагал на Крайса ответственность за то, что по его же наводке полез в самое пекло.

Рагна, сидевший рядом, проявлял ещё меньше интереса. На вопрошающий взгляд Энкрида он лишь посмотрел в ответ, словно говоря: «Зачем вообще спрашивать?»

— А, ладно. Проехали, — Крайс стряхнул с себя остатки эмоций.

Спрашивать бессмысленно. Этому человеку всё равно, а если переживать — себе же дороже. Кроны он не терял, а любые другие потери ненавидел, так что самым рациональным было просто забыть.

С помощью этой логической цепочки Крайс обрёл душевное равновесие.

Что дальше?

Всё по заветам командира — разбор.

Он выслушал рассказ Энкрида о том, как тот выбрался из ловушки, узнал, через что прошёл Рагна, и изучил передвижения вражеских войск. Вывод был один: его обвели вокруг пальца. Он понимал, что не мог, будучи не бог весть каким стратегом, предвидеть абсолютно всё. Но из-за этого его командир чуть не погиб. Того, кто однажды спас ему жизнь, он едва не отправил на тот свет.

Даже если отбросить поразительную, почти детскую прямоту Энкрида, по спине пробегал холодок.

«Предсказывать поле боя».

Это занятие таило в себе огромный риск. Этот раз стал для него тяжёлым, но поучительным уроком. Он усвоил, что на войне случиться может всё что угодно. Изощрённость вражеского плана заставляла содрогнуться. Чем больше он думал, тем сильнее крепла мысль: «Что за чокнутый ублюдок».

Если выслать отряд младших рыцарей, противник насторожится. Поэтому он решил поймать одного элитного воина силами обычных солдат?

Чистое безумие.

Пожертвовать тысячей солдат, чтобы убить одного человека? Который даже не рыцарь?

Но он должен был это предвидеть. Он решил, что это и есть его работа.

И не справился.

Почему?

Не хватило опыта.

Нет, нельзя списывать всё на опыт. Такое может повториться.

Что тогда делать?

Нужно мыслить шире. Не ставить пределов воображению. Представлять себе самые дикие и немыслимые вещи, на которые способен враг.

«Только без драконов, пикирующих с неба!»

Это уже не вероятный сценарий, а попытка убежать от реальности в фантазии.

Сам того не желая, Энкрид заставил Крайса всё переосмыслить. Видя, как прямо держится командир, чья жизнь висела на волоске, он многое для себя понял.

«Больше никогда».

Он не повторит этой ошибки.

Приведя мысли в порядок, он неожиданно произнёс:

— Вот я и говорю, надо было салон открывать.

Крайс сказал это просто так, зная, что Энкрид всё равно пропустит мимо ушей.

— Откроешь — загляну, — ответил тот.

«Ага, как же. Всё свободное время всё равно будешь мечом махать», — хмыкнул про себя Крайс.

Но он знал: если салон и правда когда-нибудь откроется, командир заглянет. Хотя бы раз. Свои слова он держит.

Правда, скорее всего, он и в салоне начнёт тренироваться, размахивая мечом.

«Кошмар. Просто кошмар».

Он силой воли оборвал полёт фантазии.

Энкрид, наклонившись и обхватив руками ступни, с интересом наблюдал за калейдоскопом эмоций на лице Крайса. Это было забавно.

Крайс помотал головой, отгоняя воображаемые картины. Сожаления сожалениями, но раз урок усвоен, надо двигаться дальше. Этому его учили с детства. Так он и сделал. Не дожидаясь утешений, просто отпустил ситуацию.

«Ну, ошибся, и что теперь?»

«А я вообще хоть что-то сделал полезное?» — промелькнула мысль.

На самом деле, сделал. И очень много. Если бы не Крайс, Энкрид угодил бы в ловушку Абнайера, причём сразу в несколько её слоёв.

Эстер тоже внесла свой вклад. Убив мага по имени Галаф, она уничтожила средство, которым враг мог перекрыть Энкриду путь к отступлению.

Присутствие Рагны тоже помогло. Кем на самом деле был тот младший рыцарь, которого он убил, и какова была его цель?

Синар и Дунбакел также сыграли огромную роль. Если бы не они, один из флангов мог рухнуть в самом начале битвы. Тогда удар вражеской кавалерии по тылам был бы не отвлекающим манёвром, а реальной угрозой для Бордергарда. Это привело бы к проблемам со снабжением. Отрезанные пути отхода. Исход битвы мог быть совсем другим.

Те, кто собрался сейчас в этой палатке, и есть те, кто выиграл эту битву.

Энкрид искренне так считал.

И если и есть слова, которые нельзя скрывать и экономить, то именно такие.

Он прекратил разминку.

Он знал, как вложить в слова искренность и вес. И сделал это.

Выпрямился.

Опустил руки и обвёл всех взглядом, собирая их внимание.

И только потом заговорил:

— Пожалуй, стоит сказать: все вы отлично потрудились.

Рагна, подносивший ложку ко рту, замер. Крайс моргнул. Дремлющая Дунбакел вскинула голову.

Синар, стоявшая у входа, пристально посмотрела на Энкрида и произнесла:

— Ты говоришь такие вещи, даже не покраснев. Не зря говорят о твоём демоническом обаянии, надо полагать.

Она опустила ногу и сцепила руки на груди.

— Я не в этом смысле, — отмахнулся Энкрид от эльфийской шутки.

— Командир, разве не вам досталось больше всех? — удивлённо спросил Крайс, хлопая глазами.

Эстер, проснувшись, бросила на Энкрида взгляд и глухо стукнула лапой по полу. Словно говорила: «Ну что ты, какие пустяки».

Рагна, не отрывая взгляда от Энкрида, сказал: «Я сражался за себя», — и снова принялся за еду. Дунбакел кивнула в знак согласия.

— Точно. И я тоже отлично потрудилась.

Забавная компания: эльфийка, люди, зверолюдка и маг.

Энкрид искренне так думал.

— А где Заксен? — спросил Крайс.

— Сказал, что ему нужно отлучиться.

— Куда?

— Не знаю.

— Вы не знаете и просто отпустили его?

— А что, надо было держать?

Действительно. Таких людей силой не удержишь. Ещё со времён отряда-катастрофы позиция Энкрида была неизменной.

«Каждый сам знает, что ему делать. Я не собираюсь вам мешать».

Рагне было всё равно. Какая ему разница, есть поблизости этот коварный дикий кот или нет. Он сидел, погружённый в свои мысли, переосмысливая то, что приобрёл в этом бою. Огонь мотивации в нём ещё не угас.

Синар наблюдала за Энкридом. Дунбакел достала точильный камень.

Ш-шарк! Ш-шарк!

Смочив камень водой из фляги, она принялась точить свой симитар. Как и положено бывшей наёмнице, она умела ухаживать за своим оружием.

Крайс сидел и думал о том, как странно, что такие разные люди смогли собраться вместе.

Каждый был занят своим делом.

Энкрид снова начал двигаться, разогревая тело, когда…

Х-хрясь!

Раздался звук рвущейся ткани.

Первой среагировала Синар.

Дзень!

Без малейшего предупреждения она выхватила свой «Меч-лист», уже стоя на ногах.

Эстер открыла глаза.

Рагна перехватил ложку, как меч.

— Так, хм… Чёрные волосы, голубые глаза, довольно симпатичная мордаха… Похоже, это ты.

В прореху в палатке ворвался холодный ветер и чей-то голос.

В-вух!

Пламя в жаровне взметнулось, и тени заплясали по стенам.

Вечер уже сменился ночью, закат давно погас. Снаружи лился синий лунный свет, внутри — красный свет от жаровни. Они смешались в одной точке.

И в этом перекрестье света стоял человек.

— Прошу прощения, — сказал он.