Крайс делал то, что велел Энкрид.

«Найти способ противостоять "Чёрному Клинку"».

Таков был приказ.

Крайс размышлял, напрягал извилины.

То, что «Чёрный Клинок» готовит какую-то пакость, было ясно как день.

Так что же они предпримут?

Нет, прежде всего: откуда он вообще узнал об их намерениях?

Всё просто. Они сами ему сказали.

Поэтому они и были «добрыми».

«Либо просто идиотами».

Он склонялся ко второму варианту, но это было не так уж и важно.

— А если подумать, ведь так и есть, да?

— Что?

— Эти ублюдки. Сначала любезно сообщают командиру, что не оставят его в покое. Их гонцу за это тут же сносят башку — а они, как ни в чём не бывало, присылают нового.

Говоря это, Крайс вышел на залитый солнцем пятачок.

Он плотнее запахнул плащ, защищаясь от утренней прохлады, и продолжил, пока Энкрид рядом лениво взмахивал мечом.

В глазах Крайса это выглядело так, будто тот помешивал половником рагу. Именно что «помешивал».

— И в этот раз, чтобы его точно не убили, они присылают какую-то девчонку со стороны. Может, они на самом деле просто безобидные ребята?

— Это бандиты-то?

— Либо просто идиоты.

Противник был идиотом, к тому же, идиотом любезным.

Тем не менее Крайса не покидали дурные предчувствия. Виной тому была среда, в которой он вырос, и его собственная натура.

«А что, если они пришлют рыцаря?»

Смогут ли они выстоять против бойца рыцарского класса?

Его взгляд упал на тренирующегося Энкрида. А за ним — на закрытую дверь казармы.

Стена из булыжника, скреплённого известковым раствором, и в ней — унылая тёмно-коричневая дверь.

За ней был варвар, который, жалуясь на холод, укутался в мех и заснул в обнимку с «Камнем тепла»; медведь, который вчера избил священника просто потому, что тот ему не понравился; ходячая катастрофа с топографическим кретинизмом, которая вечно где-то терялась; тот, от чьего взгляда стынет воздух и кто вечно куда-то исчезает; бывшая культистка — полукровка-гигантка, и бывшая разбойница-зверолюд.

«Сможем ли мы потягаться с рыцарем?»

В его мрачные мысли на миг закралась эта шальная надежда.

Бред. Рыцарь есть рыцарь. Они — чудовища, ходячие бедствия.

Крайс тряхнул головой.

— Так какой план? — спросил Энкрид. Он покачивал мечом из стороны в сторону, делая шаги вперёд и назад, пробуя какое-то новое движение.

Крайсу это казалось похожим на танец.

Танец с поварёшкой для рагу.

Задумчиво глядя на своего командира и снова отгоняя дурные мысли, что лезли в голову, Крайс ответил:

— Нужно делать всё, что в наших силах.

Именно так.

Противник любезно предупредил их о грядущем нападении.

«Будь я на их месте… — размышлял Крайс. — Будь я главарём "Чёрного Клинка", и мне нужно было бы их убить…»

Командир — младший рыцарь, пробудивший «Волю». Все члены его отряда — чудовища под стать ему…

Гномы видят в людях металлы. Эльфы с их обострённым чутьём сравнивают людей с растениями и животными.

А Крайс видел в своих товарищах золотые монеты.

«И какова их цена?»

Неизмерима. Пока что ему не по силам было определить их ценность.

С одной стороны — кучка безбашенных головорезов, приносящих одни убытки. Но с другой…

«Несравненная боевая мощь».

С объективной точки зрения, их отряд следовало бы считать грозной силой.

Колёсики в голове Крайса завертелись на полной скорости, просчитывая, что может, что способен и что с высокой вероятностью попытается сделать «Чёрный Клинок». Результаты этих вычислений сорвались с его губ:

— Убийство, засада, яд, подкуп.

Всего четыре варианта.

Энкрид тоже не был дураком. Он на миг замер. Следующее движение никак не хотело получаться.

Это он пытался повторить «Змеиный шаг» и потерпел неудачу.

— Думаю, проблемы начнутся, как только мы отправимся в обратный путь.

— План?

Тот же вопрос. И на него у Крайса была лишь одна просьба.

— Командир Торрес… или он уже комбат? Если мы попросим у комбата Торреса поддержки, он выделит нам солдат?

— Вероятно.

Почему бы и нет.

Вопрос лишь в сроках. Они не смогут надолго покинуть владение.

Но Энкриду не было нужды объяснять Крайсу то, что тот и так знал.

В Мартае и своих рук не хватало.

Поэтому, по слухам, там как раз формировали из наёмников собственные регулярные отряды.

В этот раз они затеяли нечто масштабное.

Собирались вбухать все заработанные кроны в то, чтобы провести полную зачистку Благодарного леса от тварей и монстров.

Энкрид размышлял обо всём, что произошло: об обороне Мартая, о битве с колонией, о времени, посвящённом тренировкам.

Что может сделать Бордергард, чтобы обезопасить торговый путь?

«Расширить зону патрулирования?»

Первая мысль была слишком расплывчатой. Нужно было подумать глубже.

— Мы вернёмся, как только гномка отдаст оружие?

— Сразу же.

Если не возникнет проблем, так и будет.

— Понял.

С этими словами Крайс исчез куда-то до самого обеда.

А Энкрид снова обрёл своё время. Время для себя и своего меча.

На рассвете он тренировал «Технику Изоляции» вместе с Аудином.

И его слова запали в душу.

«Вы нашли ответ на вопрос, "зачем" вы тренируете тело. Теперь на очереди вопрос "как", не так ли? А способ, мне кажется, я вам уже подсказал».

Аудин был хорошим учителем.

Его слова были призывом думать самостоятельно.

Он говорил о том, что уже заложил фундамент.

Энкрид не был ни тупым, ни глупым.

Проблемой всегда было тело, которое отказывалось повиноваться.

Но разве его цель изменилась?

Она осталась прежней: идти вперёд, чтобы суметь встретить завтрашний день.

Вот только если раньше это было лишь упрямством, то теперь к нему добавился восторг от самого пути.

Энкрид взмахнул мечом. Неважно, если это казалось бессмысленным.

Таков был его образ мыслей.

Это был его способ медитации.

Так он и поступил.

Он вошёл в свой внутренний мир. Погрузился. Опустился на дно, чтобы наблюдать, созерцать и постигать.

Добавил новые мысли к старому озарению.

«Никто не говорил мне, какой стиль фехтования изучать».

Даже Рагна, обучавший его «Тяжёлому стилю», не обращал внимания, когда он обращался с мечом иначе.

В этот момент из казармы вышел Рагна. Встав рядом, он начал махать своим нелепо тяжёлым мечом, выкованным в кузнице Бордергарда.

Никаких изящных движений. Лишь прямой и верный удар сверху вниз.

Казалось, солнечные лучи рассекались его тупым клинком.

«Рубить и рубить».

Рубить всё, что встанет на пути. В этом была суть меча Рагны, его фехтования. Квинтэссенция «Тяжёлого стиля».

Энкрид мысленно перебрал всё, что изучил.

Стиль наёмников Вален — это «Иллюзорный стиль».

Безымянный стиль — это «Классический стиль».

То, чему его научил Рагна, — это «Тяжёлый стиль».

От него же он перенял и основы «Плавного стиля», которые после отточил самостоятельно.

Наблюдая за врагами, он научился уводить и отражать удары.

«Нет, этому я научился и у Аудина».

Боевой стиль Валаф.

Рукопашный бой — это, в конце концов, использование рук, ног и тела как оружия.

Самого короткого оружия, доступного человеку.

Так в чём же основа рукопашного боя?

Уводить. Ускоряться. Утяжелять. Облегчать.

Всё смешалось.

Это уже нельзя было разделить на «Классический, Тяжёлый, Иллюзорный, Стремительный, Плавный».

Стиль Валаф был не просто техникой — он был всеобъемлющим идеалом.

Он не был фехтованием, но его принципы можно было вплавить в собственный клинок.

Погрузившись в тренировку, Энкрид переосмысливал свой арсенал, концентрируясь на «Плавном стиле».

Даже в физических упражнениях он делал упор на гибкость.

Он по-прежнему таскал тяжёлые камни и железяки, но столько же времени уделял растяжке и расслаблению каждой мышцы тела.

Всё ради гибкости.

Почему именно «Плавный стиль»?

Потому что он наконец-то по-настоящему открыл шестое чувство.

«"Плавный стиль" — это защита, оборонительный стиль».

А для него важнее всего — глаза.

Иными словами, восприятие.

Нужно правильно видеть и понимать, чтобы исказить точку приложения силы и увести удар в сторону.

Видеть, слышать, пробовать на вкус, обонять и осязать.

Пять чувств слились в одно.

Если раньше его шестое чувство было лишь ответвлением, продолжением пяти основных, то теперь оно стало чем-то большим. По-настоящему новым чувством.

Не зря говорят, что это всё равно что открыть третий глаз.

Неизвестно когда, на круглом валуне, служившем скамьёй, появился Заксен.

Это был просто огромный камень, грубо обтёсанный, чтобы на нём можно было сидеть.

Зимой сидеть на нём было ужасно холодно, но Заксену, казалось, было всё равно.

Ещё бы.

Его собственные тренировки были куда более суровыми и мучительными. Такой холод он и за холод-то не считал.

Взгляд Заксена был прикован к Энкриду.

«Что…»

Что заставляет этого человека так двигаться?

Всё тот же вопрос. Но теперь к этому вопросу добавилась и причина оставаться здесь.

«Переплелось».

Этот командир стал необходим для достижения его собственных целей.

— Кы-ы-а-а, ну чего уставился, дикий кот?

Сонно потягиваясь и зевая во весь рот, из казармы вышел варвар Рем.

Дешёвая провокация. Заксен, как обычно, проигнорировал её.

Взгляд Рема устремился на командира.

— …А вот это уже интересно.

Варвар редко выказывал удивление.

Но то же самое отразилось на лицах Рагны и Аудина.

Погрузиться в свой мир и оттачивать движения — каждый из них проходил через это.

Поэтому они понимали, в каком состоянии сейчас Энкрид.

Он ушёл в себя, заперся в своём мире.

Опасно ли это?

Нет. Это была возможность. Одна из тех, что выпадает всего несколько раз в жизни.

Возможность осознать свои пределы и одним махом перешагнуть через них.

— Эй, котяра, надо оцепить территорию. Ты тоже, блуждающий гений. Эй, медведь!

— Знаю, брат мой. — ответил Аудин. — Сестра Тереза и сестра Дунбакел, нам понадобится ваша помощь.

Они безмолвно разошлись.

Неожиданно, зимним утром, отряд Энкрида оцепил территорию вокруг своей казармы.

Их задача была проста.

— Не подходить. И не шуметь.

Контроль. Они отгоняли всех, кто приближался.

— Эй, я слышал, вы тут священника избили. Хотел поговорить.

Даже когда к ним подошёл правитель.

— Этот человек не достоин называться священником, брат-правитель. В любом случае, сейчас нельзя.

Для непосвящённых это было необъяснимое зрелище.

Кое-кто из солдат хмурился, не понимая, что происходит.

Но те, кто знал Энкрида, молча отступали.

В гарнизоне Мартая больше половины были уроженцами Востока.

А они были выносливы, упрямы и шумны.

— Вякнул — башку расколю.

— Молчание — золото. Господь речёт: возвысь голос свой на поле брани, но будь кроток в доме своём. Посему прошу вас зашить свои уста и пребывать в тишине.

— Тихо. Или зарежу.

— За черту не заходить.

Четверо действовали в соответствии со своими характерами.

Дунбакел же молча смотрела на Энкрида и тоже начала двигаться.

Её терзало нетерпение.

Нужно было тренироваться хотя бы так.

Тереза же находила этого человека удивительным.

«Я — скиталица Тереза».

Она, как обычно, укрепила свой дух этой мыслью и посмотрела на него. Он стоял один, размахивал мечом и смеялся как безумец.

«Неужели тренировки могут приносить такую радость?»

Она родилась и выросла в секте. Тереза не знала мира.

Её мир был узок. Даже сейчас она не знала, правильный ли выбор сделала.

Но одно она знала точно.

«Хочу драться».

Она хотела скрестить клинки с этим человеком, занявшим весь плац перед казармой.

Так сильно, чтобы расколоть ему череп.

Она хотела врезаться в него своим щитом.

Бить его кулаками и ногами.

Она хотела драться.

Это было почти животное желание, и на его фоне вопросы о правильности и неправильности не имели значения.

— Успокойтесь, сестра, возьмите себя в руки, — раздался рядом голос Аудина.

Тереза поправила маску.

— Я — скиталица Тереза. Я умею терпеть.

Терпение — добродетель.

Она родилась без этой добродетели, но теперь хотела научиться ей.

Только так она сможет сразиться с ним и испытать тот восторг.

***

Энкрид в своём внутреннем мире то блуждал, то бежал, то полз.

Было неважно.

Он думал о фехтовании.

В какой-то момент, словно призрак, появился Лодочник.

Теперь, когда он видел его лицо, можно было даже почувствовать что-то вроде привязанности.

Просто оттого, что они часто виделись.

— Псих. Эту стену не я для тебя построил.

«Что он несёт?»

Это был призрак, иллюзия.

Поэтому он проигнорировал его. Сейчас был важен не Лодочник. И не повторяющийся день.

«Пять Стилей Меча». Классический, Тяжёлый, Иллюзорный, Стремительный, Плавный.

Из них Энкрид по-настоящему освоил Классический и Тяжёлый.

Но даже с ними ему было неудобно. Дело было не в сложности, он просто никогда не чувствовал, что они ему подходят. Почему?

«Это одежда не по мне».

Меч, созданный для гения, основанный на таланте, взращённый на почве таланта.

Это не был путь для бездаря.

Он не то чтобы осознал всё это в один миг.

Он просто следовал тому, что подсказывали ему шестое чувство и интуиция.

Продолжал идти, ползти, бежать.

И просто…

«Куда лежит мой путь?»

…задал короткий вопрос, чтобы определить направление.

Так Энкрид, оставив позади основы «Плавного стиля», нашёл новую дорогу.

Это был процесс создания нового стиля фехтования.

Всё не могло получиться за один раз. Выйдя из транса, Энкрид лишь осознал, что он сделал, и то, что ему ещё предстоит оттачивать, впечатывать в тело и развивать то, чего он сегодня достиг.

«Собственный стиль фехтования».

Создать его — это было настолько же безумно, как и его желание стать рыцарем. Для других это прозвучало бы как пустая болтовня.

Но какая разница?

Разве его когда-нибудь волновало чужое мнение?

Когда он вышел из транса, солнце всё ещё было высоко.

Ему показалось, что прошло всего мгновение.

Энкрид поднял голову и увидел перед собой гномку с надутыми губами.

— Эй, — сказала она. — Я вообще-то тоже человек занятой.