«Так он здесь не ради поединка».

Его предложение, это вербовка.

«Что-то в последнее время такое часто случается».

Разве Маркус не пытался провернуть то же самое?

«Предлагал стать командиром батальона».

Тогда он отказался. А теперь — рыцарство.

Энкрид посмотрел на мужчину перед собой.

Очевидно, он не был аристократом из Науриллии.

И что, это было проблемой?

Вовсе нет. Никакой проблемы в этом не было.

Даже если ты родился в Науриллии, откуда жителям глухой деревни знать, кто у них король или аристократ? Для них лучшими были те, кто не давал им голодать и не притеснял.

Тем более что короля они за всю жизнь ни разу не видели, поэтому за правителя обычно принимали местного лорда, управлявшего их землями. Именно в такой деревне он родился и вырос.

Поэтому особой преданности к стране Энкрид не испытывал.

Так что причина, по которой он не отвечал сразу, была не в верности.

И дело было не в том, что он не хотел принимать чью-то помощь. Если бы он не принимал советов и помощи, он бы не дошёл туда, где был сейчас. В этом плане Энкрид был благодарен и Рему, и Аудину, и Рагне, и Заксену, и даже Крайсу.

Но, несмотря на всё это, услышав предложение, Энкрид, честно говоря, почувствовал разочарование. А весь его боевой настрой мигом улетучился.

Он ведь вышел сюда, думая, что сможет увидеть истинное мастерство мужчины напротив, сразиться с ним по-настояшему.

Поэтому и на проливной дождь внимания не обратил.

— Я должен идти за вами, даже не зная, куда?

— Ты не пожалеешь.

Его глаза сияли. Таким взглядом обладают лишь те, кто искренне верит в свои слова.

Энкрид знал, что даже если у противника нет дурных намерений, это не всегда означает выгоду для него самого.

Неосторожно брошенный камень может убить лягушку.

Неважно, с какими намерениями был брошен камень — добрыми или злыми, чтобы отогнать змею или чтобы попасть лягушке в голову, — камень остаётся камнем.

И что самое главное…

«А я хочу вступать в рыцарский орден?»

На мгновение посмотрев в небо спросил себя Энкрид.

Проливной дождь, казалось, не собирался прекращаться ни сегодня, ни завтра. Слишком уж он был сильным для осеннего.

Размышления были недолгими. Этот вопрос не требовал долгих раздумий.

Стать рыцарем и вступить в рыцарский орден — это разные вещи. Так было с самого начала.

Даже если ты восхищаешься «Орденом Красного Плаща», это не значит, что ты готов пожертвовать всем, чтобы надеть этот плащ.

Сейчас было то же самое.

— Я отказываюсь.

— Отказываешься? Если это потому, что я не назвал орден, подумай ещё раз. Никто не сможет предложить тебе путь лучше, чем я. Особенно если ты стремишься к вершинам — тебе нужно идти туда, где собираются такие же, как ты.

Нужно ли вступать в орден, чтобы стать рыцарем?

Нет. Но вероятность так выше.

Тех, кто достиг уровня, который принято называть рыцарским, можно найти и среди наёмников, и среди разбойников.

Но тот факт, что большинство рыцарей выходят из орденов, оставался неизменным. Как и то, что там было больше возможностей.

Для простого солдата из пограничного гарнизона это и вправду выглядело как золотой билет, как шанс.

— Этот орден лучше, чем «Орден Красного Плаща». Я даю слово, — мечник-рапирист продолжал настаивать, но Энкрид оставался непреклонен.

«Рыцарский орден?».

Да, это может быть шансом. Но можно ли достичь такого мастерства, дойти до желаемых высот, стать рыцарем, просто находясь в ордене и посвящая всё время тренировкам?

Энкрид оглянулся на пройденный путь. Анализ был частью его натуры. И что же он увидел на этом пути?

Что привело его сюда?

Идеальные условия, где не нужно ни о чём беспокоиться, ему не требовались.

И вдобавок ко всему…

«Я ведь ещё не видел предела своих людей».

Он не мог отвернуться от них, ведь именно благодаря тому, что он получил от них, он и стал тем, кто он есть.

Он уже собирался снова произнести слова отказа, когда…

— Знаешь, что из того, что эльф считает своим нельзя трогать ни в коем случае?

А она откуда взялась?

Даже обострённые чувства Энкрида уловили её присутствие лишь в тот миг, когда она заговорила.

Голос эльфийки-командира прозвучал раньше, чем его отказ.

Она, похоже, успела помыться — лицо выглядело свежее. На ней была повседневная одежда. Рубашка с длинными рукавами, но из такой тонкой ткани, что она развевалась на ветру.

Следом…

— Жениха? — сказал Заксен. Он что, ответил на вопрос эльфийки?

Что они оба здесь делают?

Энкрид и мечник-рапирист повернули головы.

— Верно. Жениха. А знаешь, что бывает, если непочтительно обойтись с женихом эльфийки?

— Смертная казнь, не так ли?

И ублюдок Рем тоже здесь.

Делал же вид, что не выйдет из казармы.

— Господь мой, Отец, молю тебя вновь, не дай им отнять у меня моего маленького и драгоценного командира.

И Аудин выскочил, читая молитву.

С каких пор они за ним наблюдают?

В стороне от тренировочной площадки, он увидел группу, собравшуюся вокруг Аудина.

Молящийся Аудин, тихо сияющий глазами Рагна, Рем с хищной ухмылкой и аурой убийцы, рядом с ним Заксен. У ног Заксена сидела Эстер, а зверолюдка с золотистыми глазами шагнула вперёд.

— Если пойдёшь ты, то и я пойду, — сказала Дунбакел. Она всегда говорила прямо, без обиняков. То есть, она пойдёт за Энкридом куда угодно.

Эльфийка-командир стояла в шаге от них, глядя прямо на Энкрида.

Наконец, он услышал ворчание Пин, которая, похоже, вышла последней.

— Говорили же, что просто посмотрим. Так что, уйдёшь?

Последний вопрос был адресован ему. Энкрид почесал голову.

Если подумать, он ничего для них не сделал, а они готовы были пойти за ним. Сражались, учили, были рядом до сих пор.

«Да кто я такой?»

Кто такой «рыцарь»?

Он верил, что это тот, кто защищает свою честь.

Кто такой «рыцарь»?

Он верил, что это тот, у кого есть убеждения.

Кто такой «рыцарь»?

Он верил, что это тот, кто отстаивает справедливость.

Таков был рыцарский идеал, в который верил Энкрид, которому он следовал и к которому стремился.

Для него это и было честью, убеждением и справедливостью.

И верность этим людям была для него тем же самым.

— Если ты пришёл не драться, то уходи. Я не вступлю в твой рыцарский орден.

Путь, ведущий к рыцарству, Энкрид уже выбрал. Остаться здесь, на этом месте, и из настоящего перейти в грядущее.

— Ну, я и не собирался тебя останавливать, — вставил Рем какую-то чушь. Если не собирался, то какого чёрта он здесь?

— Хм, я лучше, — внезапно произнёс Рагна. — Я лучше любого рыцарского ордена, — добавил он.

Высокомерные и заносчивые слова, но Энкрид, зная о гениальности Рагны, не мог ничего возразить.

Аудин лишь мягко улыбался.

— Это ваш выбор, брат мой.

А разве не он только что молил Бога, чтобы его не отнимали?

Хоть они и говорили так, но если бы Энкрид решил уйти, они бы приняли его решение.

Удивительные всё-таки люди.

В любом случае, он принял решение, сделал выбор и не собирался оглядываться.

Таков уж был Энкрид.

Снова ударил гром, и синяя молния, прочертив небо над головой, озарила всё вокруг.

Мечник-рапирист, пристально смотревший в глаза Энкриду, кивнул.

— Похоже, ты не передумаешь.

Он сдался. Мечник развёл руками. Он путешествовал по континенту, отыскивая многообещающих воинов и приглашая их к себе.

Обычно он называл свой орден.

Но.

«Я чувствовал, что он откажется».

Поэтому и не назвал. Хотя, даже если бы и назвал, вряд ли бы что-то изменилось.

И всё же, может, стоило попробовать?

Бессмысленно. Из всех, кого он видел, у этого парня был самый невзрачный талант, но с самого начала он высоко ценил его взгляд.

Поэтому и хотел его забрать.

Хотя тогда его интересовал не меч, а нечто другое.

— Остерегайся «Ласточкиного клинка». Он не из тех, кто ведёт себя смирно.

— Понял.

Энкрид кивнул.

— Не злоупотребляй «Волей». Ребёнок, который только научился ходить, но пытается бегать без остановки, разобьёт и колени, и лодыжки. Сначала укрепи голеностоп, а потом уже бегай.

— Так и сделаю.

Хороший совет, дельное замечание.

— Что ж, я ухожу. Не знаю, доведётся ли нам ещё встретиться.

Неожиданно прямолинейное прощание.

— Ещё увидимся, — ответил Энкрид в том же духе.

Мечник-рапирист развернулся. Поединка так и не состоялось.

Это было досадно.

— Разочарован, что не удалось подраться? — Рем попал прямо в точку. Энкрид, от досады, направил свой боевой дух на него.

— Мы ведь всё равно уже промокли?

— Чёрт, ладно! Но я предупреждаю: больше никаких поддавков, как раньше.

— Так я тебе никогда и не поддавался.

— Вот ведь… Вечно у этого ублюдка язык как бритва.

В дождливую ночь Энкрид встал с мечом в руках. Напротив него Рем достал топоры.

Разделённые пеленой дождя, они, игнорируя тьму и ливень, бросились друг на друга.

В итоге Энкрид снова проиграл.

— Теперь и вправду поддаваться не получится, — сказал Рем, стоя под струями дождя.

К счастью, оба сдерживались, так что до крови дело не дошло.

«Рем…»

Он может стать сильнее. Было ощущение, что он сам себя в чём-то ограничивает.

Но Энкрид, даже почувствовав это, не стал его расспрашивать. Каждый должен разбираться со своими делами сам.

Он лишь решил, что, следуя своей чести, убеждениям и справедливости, сохранит верность этим людям, если эта верность велит ему остаться здесь.

— И что теперь будешь делать со сломанным топором?

Меч Энкрида был крепким. Удар, нанесённый со всей силы, расколол лезвие одного из топоров.

Рем использовал его как приманку, чтобы решить исход боя.

— А ты разве мне новый не купишь?

— У меня нет крон.

— У меня тоже.

Это всё потому, что он расщедрился Крайсу за его недавние заслуги.

У него даже на новые доспехи крон не было.

Да и ни Энкрид, ни Рем не были из тех, кто умеет копить деньги.

Их взгляды, естественно, обратились в сторону казармы.

«Эй, Большеглазый».

Если нет крон, можно потрясти Большеглазого Крайса. Так решил Рем, и Энкрид не стал его останавливать.

— С «Воли» всё только начинается, — сказал Рагна, наблюдавший за поединком.

Надо же, такой лежебока, а вышел под дождь, чтобы посмотреть.

Промокшая до нитки Эстер запрыгнула ему на руки откуда-то снизу.

— Я и сам знаю, — он почувствовал и осознал, поэтому и знал.

Он как раз размышлял, пойти ли снова в купальню или просто наскоро ополоснуться и лечь спать.

— Командир отдельной роты!

Глубокая ночь. Со входа в казармы донёсся оклик — звали его.

Все разом обернулись на голос. Даже Рем, который только что зашёл внутрь, чтобы «обсудить финансовые вопросы» с Крайсом, тут же выскочил обратно.

— Да вы же все мокрые! Хоть бы вытерлись, прежде чем входить! — проворчал Крайс.

Сквозь его ворчание прорвался тревожный голос солдата:

— Происшествие!

Он шарил глазами, разыскивая Энкрида.

«И что ещё на этот раз?»

***

К уходящему мечнику-рапиристу присоединились его спутники.

— Зря только ходили.

Какая язвительность.

— Было весело, и ладно.

— Вы уверены? Кстати, того типа так и оставите? Он там какие-то трюки выкидывал.

Все они были мастерами своего дела. И тот, о ком шла речь, — тот псих по прозвищу «Ласточкин клинок».

Мечник задумчиво провёл рукой по подбородку.

Привычка, от которой он не избавился, даже сбрив бороду.

— Сам разберётся.

Это не его дело. Да и Энкрид не из тех, кого может одолеть какой-то там «Ласточкин клинок».

«Хотя тот парень умеет шевелить мозгами».

— Так это была правда?

Спросил подчинённый. Мечник-рапирист без колебаний кивнул.

— Это талант, невидимый моим глазам.

Высшая похвала.

На самом деле, он достиг этого, умирая снова и снова, но им-то откуда было знать.

— Ого.

Подчинённый был удивлён. Нечасто услышишь такое от его командира.

— Так куда мы теперь?

— Возвращаемся. В Империю.

После слов мечника лица его подчинённых просветлели. Наконец-то они возвращаются.