Поединок с «Ласточкиным клинком» превратился в настоящую кровавую бойню.

За каждый свой удар Энкриду приходилось платить двумя пропущенными.

Тем не менее, он не изменился. Он оставался таким же, как и всегда. Даже когда жизнь висела на волоске.

Его воля и дух не сгибались так просто — именно поэтому он и был тем, кем стал.

— Какой же у тебя неприятный взгляд, — улыбка на лице «Ласточкиного клинка» стала шире.

Рем, наблюдая за их поединком, несколько раз дёргался, готовый вмешаться, но сейчас лишь пробормотал что-то себе под нос.

Разве можно было такое стерпеть?

Естественно, он не сдержался:

— Да, знаю, бесит, понимаю.

Почему в такой момент он так хорошо понимал чувства «Ласточкиного клинка»?

Он и сам через это проходил.

И, как и ожидалось, Рагна, Заксен и Аудин — все трое согласно кивнули.

Что бы ты ни делал, он не меняется. Несгибаем.

Он просто молча делает своё дело. Человек, который начинает действовать, прежде чем рассуждать о правильности и ошибках.

Именно благодаря этому Аудин впервые смог применить на ком-то «Технику Изоляции», Заксен обучил его тому, что называют искусством чувств, а Рем передал ему «Сердце зверя».

И причина, по которой Рагна передал Энкриду своё мастерство, была схожей.

Этот взгляд, это упрямство… мысль о том, чтобы сдаться, даже не приходила ему в голову. От его упорства можно было сойти с ума.

— Тебе даже не страшно? — спросил «Ласточкин клинок» с усталым видом. Говоря это, он слегка повернул клинок. Его стойка изменилась на нестандартную, положение ног тоже поменялось.

Энкрид, глядя на противника, тоже изменил положение своего меча и, прижав стопы к земле, скользящим движением сместился.

Он не сгибал коленей, и со стороны казалось, что его тело просто плавно скользнуло по земле.

— Чего бояться?

— Ты ведь только что чуть не умер.

— То же самое можно сказать и о вас.

В предыдущем обмене ударами «Ласточкин клинок» сделал вид, что делает выпад левой ногой, но тут же отдёрнул её — это был финт.

Энкрид попался на уловку взмахнул мечом вперёд, и в этот самый момент ему ответили встречным уколом.

В тот миг, когда он увидел, как острие меча разделилось на четыре и, изгибаясь, устремилось к нему, не почувствовать холодок по спине мог бы только неживой.

Энкрид тоже его почувствовал.

Но это не означало, что его горло будет пронзено этим клинком.

Как он увернулся?

«Чувство уклонения».

Техника Заксена спасла ему жизнь. Вместо этого клинок полоснул его по шее. Ощущение было такое, будто к горлу прижали раскалённый шар. Вспыхнула острая боль.

И такая рана была не одна.

Ему пробили живот, а сухожилия на руке едва не перерезали.

А мгновение назад ему чуть не отрубили голову.

— На сегодня всё! Этот день — не последний! — крикнул Крайс, получив сигнал от Рема.

«Ласточкин клинок», естественно, и не думал останавливаться. Он собирался прикончить его на месте.

Конечно, осуществить свой замысел он не смог.

— Осторожнее. Ты меня бесишь, — бросил Рем. Он подошёл незаметно и теперь стоял слева позади Энкрида. Что будет, если он сейчас ударит Энкрида?

Свой главный козырь он ещё не доставал, но даже если и достанет…

«Я тоже умру».

Для «Ласточкиного клинка» его собственная жизнь, разумеется, была важнее чужой.

— Хорошо, — сказал он, убирая меч и показывая обе ладони в знак того, что останавливается. Но жажда убийства в его глазах всё ещё тлела.

Рем хмыкнул и отвёл от него взгляд.

Можно было и не смотреть. Он был уверен, что на этом расстоянии, что бы тот ни вытворил, его топор окажется быстрее.

К тому же, Рем был не один.

Хитрый дикий кот уже занял позицию с другой стороны.

Многие ли это заметили?

По крайней мере, тот, кого звали «Ласточкин клинок», не заметил.

— Так-так, сегодняшний день и вправду не последний! Давайте немного отдохнём, а? Наладим дружеские отношения, а если заскучаете, в переулке за таверной есть много заведений, где можно найти что-нибудь вкусное. Не знаете, где лучше? Ах, какая досада! Я так и думал, что может возникнуть такая проблема!

Крайс воспользовался моментом, чтобы провернуть своё дельце, но это почему-то не вызывало неприязни.

В нём было странное обаяние, которое разряжало напряжённую атмосферу.

— Вот, это «Путеводитель по лучшим местам Бордергарда», — сказал он.

Это была карта, не требующая долгих объяснений. Простая схема с указанием лавок, где продавали вяленое мясо с пряностями, мармелад и свежеиспечённый хлеб.

— Десять медных монет за штуку.

Цена была неоднозначной. Десять медных монет — не так уж много, но и не мало, однако для тех, у кого рука не дрогнет потратиться, это были копейки.

— Дай одну. Пролил кровь, нужно хорошо подкрепиться.

«Ласточкин клинок» усмехнулся и взял экземпляр. Люди из торговой компании, наблюдавшие за боем, тоже купили несколько штук.

Мечник-рапирист и спутники графа тоже, естественно, взяли по одной, и последней робко спросила полукровка-гигантка:

— Разве сегодня не угощает джентльмен, проливший кровь?

Крайс, уже протягивавший ей карту, тут же отдёрнул руку.

— Это было вчера. С этого момента всё за полную цену, леди.

Женщина-воин, впервые в жизни услышавшая в свой адрес слово «леди», кивнула.

Затем она отсчитала ровно десять медных монет и взяла карту.

Крайс хлопнул в ладоши и обратился ко всем:

— Никто в убытке не останется. Хорошенько отдохните, погуляйте по городу, если заскучаете, можете поспарринговаться друг с другом, но без происшествий. Особенно прошу позаботиться о безопасности горожан.

Крайс, словно актёр на сцене, опустил руки и поклонился.

Затем поднял голову и произнёс:

— Добро пожаловать в Бордергард.

Энкрид, истекая кровью, но не настолько, чтобы умереть, наблюдал за всем этим и думал:

«Этот ублюдок что, решил, что Бордергард превратится в туристический город?»

Пусть он и притворялся торговым, по сути — этот городок был военным.

Разве здесь было на что посмотреть и чем насладиться?

Впрочем, уезжать они, похоже, не собирались.

А как иначе.

— Я буду следующим, — сказал мечник-рапирист.

Каковы были его глаза, когда он это говорил?

Они сияли. В них читалась жажда схватки. И любопытство.

Каковы бы ни были его истинные мотивы, этот человек тоже не уедет.

Полукровка-гигантка — то же самое.

Было видно, что она твёрдо намерена остаться.

Про спутников Эдина Мольсена и говорить нечего.

— Снова в бой! — крикнул он, едва придя в себя, но, увидев поединок с «Ласточкиным клинком», замолчал.

И всё же по тому, как дёргались его брови, было видно, что ситуация ему крайне не нравится.

Раз уж он остаётся, то и его спутники, пришедшие в качестве охраны, тоже останутся.

«Ах, какой богатый урожай».

Вот оно, чувство, когда насыщается душа?

Даже не поев, он чувствовал себя сытым.

— Решил сорвать куш, а? — обратился Энкрид к Крайсу, когда тот вернулся. — И что это было про безопасность горожан?

Разве это не их собственная забота?

Удовлетворение — удовлетворением, но Энкрид всё же выразил своё недоумение. Большеглазый, понизив голос до заговорщицкого шёпота, ответил:

— Этот «Ласточкин клинок», что-то он мне не нравится. Если его оставить, он натворит дел, так что нужно сказать наверх, чтобы усилили охрану. Если он умрёт в бою с солдатом — что ж, такова судьба, но если чужак в городе начнёт убивать мирных жителей, будут проблемы.

Энкрид вспомнил «Ласточкиного клинка», с которым сегодня сражался.

Тот меч, те удары — запоминающийся противник. Он был так занят, отражая его атаки, что разглядеть характер ему было некогда. Слишком трудно было с ним сражаться. Но у Крайса был намётанный глаз, так что ему можно было верить.

— Заксен, доложи наверх.

— Будет сделано.

Отправив хитрого дикого кота, Энкрид, хромая, побрёл в казарму.

— Тебе вообще тело не жалко? — спросил Рем, поравнявшись с ним.

Это была ворчливая забота, но Энкрид не мог ему возразить. Он был прав.

Тело превратилось в тряпку. В животе — дыра, сухожилия на руке едва не перерезаны.

Умрёшь — и всё заживёт. Останется лишь то, чему научился в бою. Можно сказать, удобная и выгодная способность.

Но Энкрид терпел.

Если кто-то спросит почему, он не сможет ответить.

Он просто хотел так поступать. Бороться, барахтаться, идти вперёд.

Он просто вычеркнул из своей борьбы и барахтанья слово «сдаться».

Энкрид не знал, но в этом и была суть проклятья Лодочника.

Ведь его главной целью было — заставить человека смириться с одним днём.

Если бы Лодочник узнал о таком умонастроении, он бы, наверное, в гневе швырнул свою лампу в чёрную реку.

Конечно, Энкрид делал всё это, не зная правды.

Он просто молча поступал так, как привык.

— Ну, я же не умер.

— Легко тебе говорить. Скажи-ка, ты хоть видел его удары?

— Видел.

На мгновение он прокрутил в голове прошедший бой.

Фехтование «Ласточкиного клинка» было смесью «Классического» и «Иллюзорного» стилей. На континенте такое называли «Техничным мечом»[1]. Точнее, «Техничным мечом» восточного образца.

Траектория меча была странной, а точка удара — непредсказуемой.

Казалось, он целит в руку, но в следующий миг клинок уже был у плеча; казалось, он бьёт по плечу, но тут же он оказывался у бедра.

Прочитать траекторию было трудно.

И как же он на это реагировал?

Сначала — отвечал ударом на удар. С мыслью «пропущу один, но и нанесу один».

Быстро и сильно — так он взмахивал мечом.

И как на это отвечал противник?

Блокируя его меч, он тут же целился в запястье.

С точки зрения техники, он и вправду заслуживал своего прозвища.

При этом он даже не использовал ту технику, за которую его так прозвали.

Следовательно, он проиграл. Уступил. Потерпел поражение.

Было ли ему досадно? Ничуть.

«Я смогу его одолеть».

Если не хватит дня тренировок, он будет тренироваться два; не хватит двух — будет тренироваться неделю; не хватит недели — будет тренироваться месяц.

Если будет время, он верил, что сможет достичь его уровня.

Он уступил не в «игре умов», не в силе и не в скорости. Исключительно в разнице мастерства.

Впрочем, такова уж природа «Техничного меча». Ведь не зря его назвали «техничным».

— Раз видел, то всё просто. Просто смотри и отбивай всё.

Наставление Рема нашло в нём новый отклик.

«Обязательно ли побеждать его в технике?»

Даже если цель одна, путей к ней может быть много.

— Пораскину мозгами.

Вместо того чтобы бежать по одной дороге, он решил взглянуть шире.

Нельзя было полагаться лишь на то, что тело слушается, и останавливаться на этом.

— Хм, вот это мне нравится.

Рем улыбнулся. Его улыбка была приятной.

А вот улыбка «Ласточкиного клинка» ему совсем не нравилась.

Может, Крайс был прав.

Когда он, истекая кровью, вернулся, Эстер, увидев его, издала звук, похожий на сдавленный кашель.

В нём читалось недоумение.

«Утром отправила его здоровым, а он вернулся в таком виде?»

«Хм, почему её упрёк звучит суровее, чем ворчание Рема?»

Странное дело. Рем, увидев это, хихикнул и сказал:

— Эй, пантера-маг, этот парень и дальше будет таким.

Чёрная пантера не ответила на слова Рема. Рагна молча спросил, был ли бой весёлым и сегодня.

Энкрид кивнул.

Эту рану за один день было не залечить.

Но для Дунбакел, наблюдавшей со стороны, это всё равно было поразительно.

— Уже через три дня?

— Теперь в порядке.

Неужели эта зверолюдка будет удивляться каждый раз, когда он встаёт на ноги?

Энкрид подумал об этом и шагнул вперёд.

Он слышал, что они всё ещё в таверне на рыночной площади.

С кем бы сразиться на этот раз?

Бьющееся сердце толкало его ноги вперёд.

Рука ещё не до конца зажила, но ведь есть и другая рука, да и мазь, которую дал Заксен, была очень эффективной.

К тому же, Аудин тайно окутал его своей божественной силой.

Он не использовал её так, чтобы было видно сияние, но влил в него энергию, ускоряющую исцеление. Вот почему он так быстро встал на ноги.

Если бы не это, даже с «Самоисцеляющимся телом», Энкриду пришлось бы пролежать больше недели.

***

«Ласточкин клинок» почувствовал жажду убийства.

Выйти ночью из таверны и перерезать глотки паре-тройке ублюдков?

Рана, полученная в бою с Энкридом, за два дня покрылась коркой.

Глядя на неё, в нём вскипало желание.

И вот, когда он не выдержал и собрался выйти…

— Брось это. Маленький человек.

Его остановила полукровка-гигантка.

— А?

— Я сказала, брось это.

— Что?

Он сделал вид, что не понимает, и улыбнулся.

В таверне, которая на первом этаже была пабом, за одним из столов сидел мужчина и потягивал выпивку.

Мечник-рапирист.

— «Ласточкин клинок», ты ведь из «Чёрного Клинка»? «Клинок» да «клинок», хорошо же вы сбиваетесь в стаи. Успокойся, это ведь всем создаст проблемы.

— О чём это вы?

«Ласточкин клинок» с улыбкой отнекивался, но те двое молчали. Игнорировать их и выходить было нельзя.

— Хотел просто прогуляться ночью, — пробормотал он и, скрипя деревянными ступенями, поднялся наверх.

После того как «Ласточкин клинок» ушёл, мечник-рапирист продолжил пить, а полукровка-гигантка застыла на месте, погрузившись в свои мысли.

Невозможно было узнать, о чём каждый из них думал.

— Почему ты не сразилась с тем здоровяком? — внезапно спросил мечник-рапирист.

— Он не моя цель. И не моя задача.

Она хотела проверить и силы Аудина.

Мечник-рапирист кивнул.

Вскоре между ними спустился телохранитель Эдина Мольсена.

Скрип-скрип.

Под звук шагов по лестнице взгляды обоих, естественно, поднялись вверх.

Он молча прошёл мимо и вышел из таверны.

Но, может, он не ушёл далеко, а просто наблюдал? «Ласточкин клинок» снова спустился и спросил:

— А почему вы его отпустили?

— Не похоже, что он собирается натворить дел.

— А я?

— А ты натворишь.

На мгновенный ответ мечника-рапириста «Ласточкин клинок» задумался.

«Может, рубануть его?»

Но вскоре отступил.

Пусть это и не ранение, но рана у него была.

К тому же, те двое уже видели его фехтование.

Будет справедливо, если и он увидит их.

Значит, в следующий раз нужно будет свести Энкрида с одним из них.

Вскоре его желание исполнилось.

Когда Энкрид снова пришёл, вперёд выступил мечник-рапирист.

— Кажется, теперь моя очередь.

— Давайте.

Энкриду было всё равно, кто выйдет, так что он спокойно согласился.

«Ласточкин клинок», наблюдая за этим, снова почувствовал раздражение.

«Этот взгляд…»

Почему он такой прямой.

Так или иначе, Энкрид сошёлся в поединке с мечником-рапиристом.

На этот раз серьёзных ран он не получил.

Это был чистый, равный поединок.

Нет, честно говоря…

«Зачем этот ублюдок вообще сюда пришёл?»

«Ласточкин клинок» примерно понимал цели остальных. Особенно он знал, кто такая эта здоровенная воительница.

Просто делал вид, что не знает.

Но мечник-рапирист был другим.

Он учил Энкрида во время поединка.

---

Примечания:

[1] Ги-гом (技劍): Корейский термин, который дословно переводится как «техничный меч» или «меч техники». В отличие от стилей, основанных на силе ("힘") или скорости ("쾌"), Ги-гом делает ставку на сложные приёмы, финты, обманные движения и непредсказуемые траектории ударов для победы над противником.