Маркус был настоящим политиком.

Ольф понял, что армия Маркуса приближается, только когда тот уже был под стенами города. Услышав донесение, он почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.

В голове зазвенело, мир поплыл перед глазами.

Разве отступление было тяжёлым?

Нет. Никакой опасности не было. Лишь небольшой отряд кавалерии следовал за ними в качестве эскорта.

«Он загнал меня в город».

А после этого — окружил. Этот ублюдок что, совсем с ума сошёл?

За удивлением, как и положено, пришла ярость.

Но даже в гневе он заставлял себя думать. Потерять сейчас самообладание — значило проиграть окончательно.

Смогут ли они, перегруппировавшись внутри, отбить армию Бордергарда?

Исключено. Они только что проиграли им в открытом бою.

Боевой дух был на нуле, а для нормальной реорганизации требовалось время.

Маркус отнял у Ольфа это время.

Время, чтобы прийти в себя.

Время, чтобы подготовиться.

Время, чтобы позвать на помощь.

Несмотря на это, Ольф с трудом собрался с мыслями и созвал военный совет.

— Всех сюда!

От спешки он повысил голос. Хорошо хоть, что тот не дрожал.

Вскоре собрались все, кто должен был участвовать в разработке плана.

— Я выведу своих людей и прогоню их! Дайте мне сотню пехотинцев и кавалерию! — выкрикнул один из адъютантов в приступе гнева.

«Он в своём уме?»

Если бы их можно было так просто прогнать, разве они потерпели бы такое сокрушительное поражение?

Это был преемник Грека.

— Заткнись, — ответил Ольф и отвернулся. Сколько ни выбирай людей, всегда найдётся какой-нибудь бестолковый идиот.

Удивительно лишь то, как такой вообще дослужился до адъютанта.

— Это была политическая игра. Всё благодаря тому, что он хорошо прятал свои силы, — попытался утешить его другой, более искусный в лести адъютант, но до Ольфа сейчас было не достучаться.

Задница казалась приклеенной к стулу.

На сердце было ещё тяжелее.

Руки и ноги не слушались.

Чей это был отряд без знамени?

Люди графа Мольсена. Основной силой был отряд виконта Вентры, но погиб и тот мечник, которого прислал лично граф.

Выжившие из отряда виконта, едва услышав о поражении, тут же убрались восвояси.

Их уходящие спины выглядели так жалко, как у разбитой армии. Впрочем, армия Мартая выглядела ничуть не лучше.

У Ольфа задергался глаз.

Неужели их вот так просто сожрут?

Снаружи Маркус медленно стягивал кольцо окружения.

Когда он начал это готовить? Неужели всё это было задумано с самого начала?

Ему донесли, что враг уже разбивает лагерь. Ставят палатки, а та самая пятёрка вышла вперёд и наблюдает за стенами Мартая.

На стратегической карте были хаотично разбросаны фишки. Одна из них упала набок, и Ольфу показалось, что она — вылитый он.

«Безумные ублюдки».

При воспоминании о пятёрке, устроившей на поле боя настоящую бойню, в нём снова закипела злость. Они — главные виновники этого хаоса.

Ольф стиснул зубы, подавляя подступающую тошноту.

Когда проигрывают в бою? Когда теряют злость и волю к победе.

Дух восточных наёмников пробудился в нём.

Даже если сейчас им не победить, нужно хотя бы сломать клинок, который Маркус нацелил на них.

— Все вон, — приказал Ольф.

Пришло время достать свой козырь — тех, кого он готовил на крайний случай, но так и не использовал.

— Что? — переспросил бестолковый адъютант.

«Когда всё это закончится, я лично убью этого ублюдка».

Как же ему не хватало Грека.

Конечно, Грек был мёртв. Его штурмовая рота была уничтожена первой, а он сам пал, ведя её в бой.

У него остался один лишь Циммер, командир 2-го батальона. Только он был вменяемым.

Циммер, заметив настроение генерала, вмешался:

— Генерал сказал, всем выйти.

По его команде адъютанты гурьбой повалили за дверь.

Циммер, выходивший последним, обернулся.

— Генерал.

— Мне нужно подумать. Выйди.

Услышав приказ, Циммер, хоть и был без меча, по-военному приложил руку к поясу и поклонился.

Ольф рассеянно кивнул.

Когда все адъютанты ушли, он произнёс в пустоту:

— Выходи.

В дальнем углу кабинета, из тени, куда не доставал свет, проступил длинный тёмный силуэт.

Он словно был частью самой тени или расползающейся от огня копотью.

Как бы то ни было, эта чёрная масса поднялась от пола, обретая объём.

И вскоре превратилась в человека в чёрном плаще. Лица под капюшоном не было видно, так что сложно было сказать, человек ли это вообще, но показавшиеся из-под рукава кисти рук были бледными, с изящной кожей.

— Решились? — спросил человек в чёрном.

Его голос был чистым и мелодичным, словно звук кларнета.

Говорят, сделка с магом сродни сделке с дьяволом. По крайней мере, Ольф слышал именно так.

Ничего не получишь, не заплатив цену.

— Решился, — ответил Ольф.

Цена контракта была высока. Но что ему оставалось? Позволить избить себя и отобрать город? Тоже не вариант.

«Энкрид».

Он помнил того, кто выкрикнул своё имя на поле боя. Чёрные волосы, выбивавшиеся из-под шлема. Вокруг него солдат Мартая рубили и кромсали.

Ольф знал причину своего поражения. А значит, если ему удастся сломать клинок, ставший этой причиной, то ещё не всё потеряно.

***

— Не думаю, что простая осада что-то решит, — произнёс Энкрид, оценивая высоту стен Мартая.

«Придётся лезть?»

У их армии не было ни мангонелей, ни осадных башен, ни требушетов. Единственное средство для штурма стен — лестницы.

Но, судя по всему, лестниц они с собой тоже не прихватили.

Значит, лезть на стены они не собирались.

Тогда силой?

Он видел ворота. Рва здесь тоже не было.

Если Аудин как следует размахнётся своим молотом, сможет ли он проломить где-нибудь стену?

Ворота были из тёмно-коричневого толстого дерева. Выглядели внушительно, но и руки Аудина выглядели не менее внушительными.

Даже внушительней, пожалуй.

«Если пробраться ночью, то и лестницы не понадобятся».

Стены, обветренные временем, были испещрены выбоинами и неровностями.

Было за что уцепиться. Если задаться целью, то перелезть вполне возможно. Лестницы не были обязательны.

Энкрид мысленно прокрутил сценарий ночной вылазки.

«Если я смогу залезть…»

То и Рем, и Рагна, и Заксен, и Аудин тоже смогут.

Если всего пятеро переберутся через стену, считай, дело сделано. Аудин открывает ворота, остальные держат оборону.

«А если там будут ждать лучники?»

Как от этого защититься? Просто уворачиваться не выйдет.

Тогда придётся брать с собой щиты?

Это нельзя было назвать полноценной тактикой, но они попробовали сражаться, сохраняя строй.

И раньше он бывал в подобных построениях, но в этот раз всё было иначе.

И разрушительная мощь, и то, что он был в центре, и то, что он контролировал всё от начала до конца.

Это был новый опыт.

А опыт делает человека сильнее. Энкрид снова был в процессе роста.

Тактика и стратегия. На что они способны впятером, что могут совершить?

Горстка людей решает исход битвы — вот почему рыцари меняли ход сражений.

Энкрид теперь прочувствовал это на собственной шкуре.

— И о чём ты так беспокоишься? — спросил Рем, ковыряясь в ухе.

— Изображаю командира.

Рем хмыкнул, услышав эту нетипичную для Энкрида шутку.

— Эй, командир отряда, в котором и десяти человек нет, пошли лучше пожрём.

Они двигались как безумные. Сражались посреди поля, усеянного кровью, трупами, мозгами, костями, глазами, отрубленными руками и пальцами.

Аппетита сейчас не было. Но и оставаться голодным перед боем тоже нельзя.

Что было, то прошло, а обед по расписанию.

— Сначала надо помыться.

За воротами нашёлся колодец, которым пользовались местные крестьяне.

Конечно, воду могли и отравить, но было ли у них на это время?

Он набрал воды, и они как следует умылись. Рем, Рагна, Заксен и Аудин тоже сбросили доспехи и начали обливаться водой.

С громким плеском на них хлынула вода, разлетаясь во все стороны.

Дно у колодца было выложено камнями, так что не пришлось стоять в грязи. Энкриду это понравилось.

— Хорошее зрелище, — неизвестно когда подошедшая Пин одобрительно подняла большой палец.

Все пятеро стояли лишь в набедренных повязках.

— Да уж, неплохое, — добавила стоявшая рядом с ней эльфийка. За ними маячил Крайс, а чуть поодаль безучастно стояла Дунбакел.

— Кррр.

Эстер тоже невесть откуда взялась и, усевшись, моргала своими синими глазами. Казалось, она внимательно разглядывала тело каждого из них.

— Ты где была? — спросил Энкрид, не обращая внимания ни на посторонние взгляды, ни на бормотание Пин и эльфийки.

Чёрная пантера подняла лапу и почесала за ухом.

«Делает вид, что не слышит».

Впрочем, какая разница.

Не то чтобы он мог умереть от удара мечом только потому, что Эстер не было рядом.

— Командир, если в отряде будет место, возьмите и меня, — сказал один из солдат, ожидавших своей очереди помыться.

Им выделили время на личные нужды.

Боя пока не предвиделось, так что все немного расслабились. Но это не означало, что они потеряли бдительность. Гарнизон Бордергарда держал марку. А это значило, что каждый делал своё дело.

— Серьёзно?

Солдат лишь усмехнулся в ответ.

Энкрид тоже усмехнулся и пошёл дальше.

Даже если бы тот говорил серьёзно, он бы его не взял. Отряд и так не дотягивал до боевой единицы, так какой смысл брать разношёрстную публику?

«Хорошо, если он не станет игрушкой для Рема».

Умывшись, он принялся за доспехи. С кожи, пропитавшейся кровью, уже не сойдут ни запах, ни цвет. Он просто натёр её полировочной пастой и отложил.

Этого хватит. Разобравшись с латными рукавицами и сапогами, он взялся за меч.

Меч — это железо. Если за ним как следует не ухаживать, он быстро заржавеет.

Особенно клинок, на котором побывала кровь.

— Вот, возьмите, — тем временем один из солдат 1-й роты протянул ему глиняный горшочек размером с ладонь.

— Льняное масло. Дорогая вещь.

— …Зачем мне такая дорогая вещь?

— Просто возьмите.

Солдат всучил ему горшочек и быстро ушёл.

— Увидев, как вы сражались, я проникся к вам уважением. Это просто знак почтения. Уважения и восхищения, — пояснил наблюдавший за сценой Крайс.

Вот как? Ну, дело нехитрое.

Когда он протирал клинок льняным маслом, подошёл Рем и протянул свой топор.

— Видишь? Зазубрина.

Удивительно, как топор вообще остался цел после такой мясорубки.

— Этот парень тоже хочет масла. Ма-а-аслица… дай ма-а-аслица…

Энкрид встречал настоящий демонический меч, одержимый духом, и был уверен, что ни один из них не стал бы говорить подобной чуши.

— Пользуйся.

Масла было достаточно, чтобы поделиться.

Закончив со своим мечом, он вытащил тот, что подобрал на поле боя.

Скррр.

Ничего особенного. Просто с одним мечом на поясе было как-то пустовато, вот он и прихватил его.

Он принадлежал какому-то командиру, который даже не успел его вытащить, прежде чем Заксен пронзил ему шею.

«Точно».

«Укол без жажды убийства», кажется.

Стереть жажду крови, скрыть своё присутствие. После этого остаётся лишь само действие.

Бывают же такие моменты, когда ты прекрасно видишь, что происходит, но всё равно смотришь, думая: «Да не может быть».

Укол Заксена вызывал именно такое чувство.

Казалось, он не достанет, что от него легко увернуться.

Медленный, с простой траекторией.

Но когда ты приходишь в себя, он уже торчит у тебя в горле.

Как это возможно?

Он видел это вблизи. Его обострившееся восприятие открыло ему новые горизонты.

«Мгновенное ускорение».

Прямо перед ударом меч Заксена ускоряется до немыслимой скорости. На мгновение он словно исчезает. Скорость, сравнимая с ударами Рема, а может, и выше.

«Кажется, я смогу это применить».

С одной стороны, казалось, что у него получится.

Кроме того, он учился у Рагны, Рема, Аудина — у всех вокруг.

И не только. Он учился у врагов, которых убил, у тех, кто проносился мимо, — всё вокруг было уроком.

Он начал видеть то, чего не видел раньше.

После боя он рефлекторно проводил разбор, готовясь к новому скачку.

— Только закончил, и уже за фехтование? — спросила подошедшая эльфийка-командир. По её лицу было не понять, о чём она думает.

Но поскольку Энкрид размышлял, рассекая воздух ребром ладони, любой, кто его знал, понял бы, чем он занят.

— Это интересно.

— Ясно. Пока боёв не будет. Приказ всем отдыхать. Жених.

— Да, понял.

Солнце садилось. Армия Бордергарда раскинула множество палаток.

Но одной лишь установкой лагеря дело вряд ли кончится.

«Линии снабжения не обеспечены».

Еды хватит дня на четыре?

Скорее всего, и того меньше.

Ему было интересно, что задумал Маркус, но военного совета пока не намечалось.

Несколько отрядов заступят в караул, а остальные, забыв о победе, отдадутся во власть усталости.

Алкоголь в качестве пайка не выдавали, так что Энкрид прихлёбывал из своей заначки с яблочным сидром.

— Ты же говорил, что всё выпил, — проворчал Рем, и Энкрид протянул ему маленькую фляжку.

— Хорошо поработал.

— Ты, командир, тоже неплохо сражался, хоть пальцы и дрожали.

Заметил всё-таки.

Из-за чрезмерного использования «Сердца чудовищной силы» мышцы действительно подрагивали.

А как иначе?

Нужно было соответствовать уровню этих парней, чтобы внести свой вклад. Такова была их компания. Впрочем, сейчас всё было в порядке. Он стал восстанавливаться быстрее.

Энкрид несколько раз сжал и разжал кулак, проверяя состояние.

Всё было в норме.

— А ты сильно вырос, наш командир, — пробормотал Рем.

Иногда слова вылетают сами собой, без всякой задней мысли. Энкрид решил, что это как раз тот случай.

— Ростом я всегда был выше.

Услышав это, Рем покачал головой с видом «и это ты называешь шуткой?».

Заксен сделал вид, что ничего не слышал, а Рагна невозмутимо произнёс:

— Шутки тоже можно натренировать.

Что за безумная чушь.

Если уж говорить об остроумии, а не о мечах, то само сравнение с этими людьми было оскорбительным.

— Молитесь, — сказал Аудин, начав свою молитву, так что Энкрид решил просто промолчать.

Сегодня они так преданно следовали его приказам.

Ему хотелось спросить почему, но он решил держать рот на замке.

Это был бы лишний вопрос.

Если бы он начал анализировать каждый их поступок и задаваться вопросом «почему», они бы не смогли так общаться.

Он просто встретился с каждым из них взглядом.

— Я тоже могу сражаться, — подала голос Дунбакел.

— Знаю.

Но если бы он выпустил её сейчас, она бы просто погибла.

Он не для того брал её в отряд, чтобы использовать как живой щит.

Раз уж взял, то использовать нужно с умом.

Подперев подбородок, он окинул всех взглядом, а затем устроился на толстой подстилке. Пора было как следует выспаться.

Камни и неровности земли слегка ощущались сквозь ткань, но спать было можно.

Он закрыл глаза и почти сразу уснул, чувствуя, как Эстер устраивается у него на груди.

Энкрид нежно обнял чёрную пантеру.

Прошло время. Глубокой ночью, когда все спали, Эстер, которая, казалось, тоже крепко спала, выскользнула из его объятий.

Над палаткой сгущалась странная энергия.

Нечто, тесно связанное с родным миром Эстер. То, что называют таинствами и заклинаниями.

Магия.