Как только ход боя был окончательно переломлен, Маркус вместо того, чтобы стягивать кольцо окружения, велел отойти назад.

По сигналу к отступлению взметнули флаги, по условному знаку протрубили горны, и разгорячённые бойцы Бордергарда остановились.

— Хватит, на сегодня всё!

Когда рота «Черепах», давившая врага, начала отходить, Рем недовольно проворчал:

— Эх, мы же только начали.

С его топора капала кровь. Произнесённая с улыбкой, эта фраза заставила нескольких солдат, готовых было издать победный клич, отвести глаза.

Даже Энкриду его вид показался устрашающим, хотя он и понимал, что Рем не настолько безумен, чтобы рубить топором союзников.

«Хотя кулаком съездить может».

Пустые мысли.

Даже те, кого называют рыцарями, устают после долгого боя. Разве Рем был исключением? Похоже, наступил тот момент, когда точность его ударов начала немного снижаться.

Пятеро бойцов изрубили десятки, нет, больше сотни врагов.

И это не заняло много времени.

Любой, кто видел это сражение, уже никогда не забудет имена тех пятерых, что стояли в центре поля боя.

Тем более что после того, как Энкрид назвал своё имя, враги замерли. Они были охвачены ужасом. Их боевой дух был сломлен.

Маркус в самый подходящий момент открыл им путь к отступлению.

Он бросил взгляд на отряд Энкрида, а затем перевёл его в другую сторону.

Там высоко в небо вздымался синий флаг.

Это был сигнал от Пограничной Стражи, совершавшей манёвр на правом фланге.

«И спецотряд разбили».

Судя по потерям на передовой, назвать это просто «крупной победой» было бы смешно.

Противник проиграл пятерым.

Это была победа политики, победа хитрости.

Победа командира, который умело прятал Энкрида.

— Мы не будем их преследовать? — спросил командир 2-й роты, подбежав и тяжело дыша.

Маркус покачал головой.

— Отпусти их. Загнанная в угол крыса и кошку укусит, а загнанный в угол гуль и тот своей горсткой мозгов пошевелит.

Крайс, который предусмотрительно занял позицию в штабе — по его мнению, самом безопасном месте на поле боя, — услышал слова комбата и подумал:

«Отпускает».

Неужели потому, что, несмотря на смертельную вражду, они всё ещё находятся в границах одного королевства?

«Жаль, конечно».

Но это решение командира. Не ему было вмешиваться.

Казалось, у них есть все шансы захватить вражеского генерала, даже без «отряда безумцев» — силами одной лишь тяжёлой пехоты или Пограничной Стражи. А он их отпускает.

Значит, он с самого начала не собирался его ловить.

Может, он хотел использовать эту возможность, чтобы продемонстрировать силу Бордергарда?

Но всё равно было жаль.

«Если бы мы захватили генерала, то позже могли бы многое получить».

В обмен на свободу командующего можно было бы выторговать у Мартая кучу всего.

«Обеспечение торговых путей».

Бордергард был готов стать одним из главных торговых городов. В таком случае контроль над торговыми путями, проходящими через земли Мартая, был бы жизненно важен. Это была бы самая лёгкая выгода, которую можно было получить, договорившись с пленным генералом.

И это всё? Нет.

«Выкуп».

Тот, кто называет себя генералом, наверняка обладает немалым состоянием. Захват аристократа и его освобождение за кроны — обычное дело. Такое случалось даже в войнах с враждебными государствами.

А тут мэр и генерал Мартая. Формально — союзник.

Мартай носил прозвище «город наёмников», и Крайс прекрасно понимал, как там делаются деньги.

Поэтому и было жаль.

«Можно было бы заработать целое состояние».

В таком случае комбат Маркус либо глупец, либо человек без амбиций.

«На глупца он не похож».

Крайс поскрёб подбородок.

Судя по его действиям — вполне очевидно, что он не глупец. Спрятать Энкрида, намеренно заманить врага в ловушку… дурак на такое не способен.

Да и как можно было доверить весь исход битвы, всю славу и поражение одному-единственному человеку?

«Кишка у него точно не тонка».

Эта стратегия была настолько дерзкой, что граничила с безумием.

И сейчас они видели результат этого безумия.

Над полем под синим небом прогремел рёв:

— У-р-а-а-а!

— Энкри-и-и-ид!

— Кто дёрнется…

Солдаты вскинули копья.

— …умрёт!

Бум!

Они ударили древками копий о землю.

Боевой дух выживших союзников был высок как никогда.

Поэтому и было так жаль.

Если бы они бросились в погоню, битва была бы как никогда эффективной.

Ведь в отступлении враг несёт больше потерь, чем в открытом бою, не так ли? А преследователь оказывается в самом выгодном положении.

— Кавалерии у них почти не осталось? — снова раздался голос Маркуса.

Крайс навострил уши.

— Да, мы почти всех перебили. Часть своей кавалерии они с самого начала держали в тылу, — ответил адъютант.

— Если бы мы не открыли им путь к отступлению, эти ублюдки рванули бы вперёд и вытащили бы одного только Ольфа.

«А ведь и правда, могли».

Крайс мысленно кивнул.

Неожиданный поворот. Но всё же стоило попытаться.

После этого Маркус надолго замолчал. Отступающая армия поднимала столбы пыли.

Поскольку на поле собралось столько людей, ни твари, ни монстры не осмеливались приблизиться. Даже безмозглый гуль, увидев такое, сбежал бы.

Когда тишина затянулась, адъютант, не выдержав, спросил:

— Отступаем?

Казалось, всё просто: отойти, перегруппироваться и отпраздновать победу.

Открыть бутылки с вином, зажарить мясо и насладиться пиром — чем не хороший план?

Но Крайсу это казалось неэффективным.

«И что мы получили от этой битвы?»

Для Крайса, привыкшего всё измерять в кронах, эта битва не принесла никакой выгоды.

Радость от того, что выжил? Упоение от разгрома врага?

Какой в этом толк, если это не превращается в кроны?

Конечно, в будущем это могло принести деньги, но прямо сейчас никакой награды не было. И это было досадно.

И всё же он подумал, что битва окончена и пора возвращаться. Но тут Маркус, долго молчавший в ответ на вопрос адъютанта, наконец заговорил:

— Всей армии — вперёд.

— …?

Вперёд?

Крайс удивлённо приподнял бровь. На этот раз он не смог скрыть своих чувств. К счастью, это заметила только Пин, стоявшая рядом в качестве охранника.

— Что такое? — спросила Пин.

— Приказ наступать, — прошептал Крайс. — Но куда?

Адъютант, стоявший рядом с Маркусом, тоже удивлённо спросил:

— Куда наступать?

— А ты как думаешь?

В этот момент Крайс увидел лицо Маркуса.

Это было не лицо командира, опьянённого победой.

Это была физиономия политика или торговца, довольного тем, что всё идёт по его плану.

А значит, это ещё не конец.

— Вперёд, — сказал Маркус, обнажив клыки.

По его ясной улыбке Крайс понял его замысел. Свет отразился от его зубов.

Сверк.

«Ах».

Он с самого начала не собирался заканчивать битву без выгоды.

Короткое озарение ударило Крайса в голову. По телу пробежала слабая, но острая дрожь. Словно в него ударила не молния, но что-то очень на неё похожее — прозрение.

Крайс научился чему-то новому.

«Отпустить, а потом догнать».

Враг вернётся к себе домой.

Загнанная в угол крыса укусит кошку, но если её отпустить, она побежит туда, где спрятаны все её сокровища.

Шанс завладеть богатством.

Мысль Крайса пошла дальше.

Он прочитал замысел Маркуса.

Это просто давление?

Угроза, чтобы больше не нападали на Бордергард?

«Вряд ли».

Конечно, нет.

Если Мартай пойдёт на сотрудничество, можно получить торговые пути и прочие выгоды.

Но если захватить город?

Тогда расклад полностью меняется. Игра выходит на новый уровень. Речь уже не о торговых путях.

Это всё равно что приделать крылья торговому городу Бордергарду.

Мартай носил прозвище «восточный город наёмников».

Его армия, его сила, его расположение — всё это было полезно.

Если только его можно съесть. Если только его можно переварить.

— Что ни говори, первоклассное блюдо, — пробормотал Крайс.

Услышал его Маркус или нет, но он, сверкая клыками, повторил:

— Мы идём на Мартай.

Маркус отдал приказ наступать, и адъютант разнёс его по рядам.

***

Приказ, разумеется, дошёл и до Энкрида, стоявшего в авангарде.

«Наступать отсюда?»

За короткое мгновение он прокрутил в голове несколько сценариев. Слова Крайса, текущее состояние, боевой дух и сила союзников, проблемы, которые могут возникнуть при наступлении…

Проблем нет.

Хотя нет, одна заноза всё же осталась.

Пять магов, которых прятал враг, так и не появились.

Был ли это их козырь, или они просто сбежали, увидев, что битва проиграна?

Этого он не знал.

Энкрид не столько размышлял, сколько интуитивно понял замысел Маркуса.

«Захватить город».

Что будет, если растущий Бордергард поглотит Мартай?

«Наверное, что-то хорошее».

А что будет потом — какая разница? Энкрид делал то, что должен был делать в сложившейся ситуации.

— Если устали, можете остаться, — мягко обратился он к остальным четверым.

— С ума сошёл?

— Моё имя — Рагна. Я ещё могу бежать.

— Ха-ха, брат-командир. Идём, конечно.

Рем, Рагна и Аудин высказались по очереди, а Заксен молча взмахнул своим мечом и выбросил его. Затем он оглядел землю и подобрал более-менее целый полуторный меч.

Заметив на себе взгляд, Заксен пробормотал:

— Клинок затупился.

Хоть и был отдан приказ наступать, торопиться было не нужно.

Намерение Маркуса, их командира, было ясным: двигаться в умеренном темпе, сохраняя боевой дух.

Энкрид, естественно, шёл впереди.

— Рагна, ты меня тогда специально поддел? — спросил он на ходу.

Рагна склонил голову набок и ответил:

— Я говорил от всего сердца. Моё имя — Рагна, человек, который не отступает. Таков я.

Услышав это, Рем, шедший рядом, съязвил: «А моё имя — Рем», — и захихикал.

Они и раньше не были образцом нормальности, но теперь окончательно превратились в отбитых психов.

Энкрид так подумал и продолжил идти.

Солнце светило ему в спину. Они шли на восток, а солнце клонилось к западу.

В какой-то момент одному из солдат Бордергарда показалось, что Энкрид светится.

Конечно, это был обман зрения. Что-то вроде миража.

Но он и вправду совершил подвиг, достойный сияния.

Один солдат, обладавший талантом слагать песни на ходу, начал напевать.

Слова были грубыми, мотив — простым. Он просто склеил несколько знакомых мелодий, но последний куплет все подхватили хором.

— Кто цветок поля боя?

— Пехота!

— Кто в Бордергарде всех сильней?

— Безумцы!

Головная боль, а не песня. Энкрид, шедший впереди, невольно усмехнулся.

Он кожей ощущал, что они стали главной ударной силой в армии.

Песня продолжалась, наполненная криками, аплодисментами и словами вроде «Моё имя - Энкрид!».

— Нравится? — спросил Рем сбоку.

Его ухмылка раздражала, но Энкрид не стал этого показывать и ответил:

— Неплохо.

***

Маркус не спешил.

Не было нужды показывать врагу своё присутствие.

Спустя полдня после того, как генерал Ольф вошёл в город, армия Бордергарда тихо, бесшумно, словно рысь, начала разбивать лагерь у стен Мартая.

У Ольфа не было сил отправить назад разведчиков.

И неудивительно. Это было поражение. Разгром. Он выжил лишь потому, что враг открыл ему дорогу. Разве у него была возможность оглядываться?

Он вернулся с понуро опущенными плечами.

«Проклятый ублюдок».

Ольф поклялся, что в следующий раз непременно свернёт шею этому Маркусу.

Бум!

От досады, унижения, гнева и стыда он ударил кулаком в стену.

Деревянная панель прогнулась внутрь.

— Вода для омовения подогрета, — сообщил управляющий замка.

— Понял.

Пора было снять доспехи, умыться, подавить, похоронить и выбросить все кипящие в душе чувства, а затем отдохнуть.

Ольф не хотел видеть ни жену, ни дочь и направился в свой кабинет.

«Сегодня посплю на кушетке. Так будет лучше».

С этой мыслью он вошёл в кабинет, но уснуть, конечно же, не мог.

И вскоре после этого…

— Генерал!

Дверь кабинета распахнулась. Адъютант, видимо, бежал так быстро, что ворвался внутрь вместе с гонцом.

Ольф, одетый в простую шёлковую рубашку, приподнялся на кушетке.

— Что случилось?

В тот момент, когда он задал вопрос, по спине пробежал холодный пот. Сердце сжала ледяная хватка тревоги.

— Мы окружены! — выкрикнул адъютант.

— Кем?

Неужели кто-то, наблюдавший за их поражением, решил напасть? Кто? Неужели это была ловушка, подстроенная графом Мольсеном?

— Гарнизоном Бордергарда!

Глаза солдата, докладывавшего это, безостановочно бегали.

Он тоже был не в себе.

Впрочем, у Ольфа не было времени это замечать.

— …Что?

Ольф изумлённо раскрыл рот. Какого чёрта они здесь делают? Ещё вчера они сражались, а потом отпустили их. Так почему они здесь?

Он безмолвно посмотрел на адъютанта, и тот ответил:

— Что нам делать?

Кап.

Ольф не заметил, как с уголка его рта сорвалась капля слюны.

Дела пошли хуже некуда.

Поражение, упавший боевой дух, поредевшая армия, потери среди войск союзных аристократов, сломанный клинок, подаренный графом Мольсеном…

В конце концов, это была его вина — он недооценил силы Бордергарда.

Кап.

С губ Ольфа сорвалась вторая капля слюны.

Ни адъютант, ни гонец не почувствовали отвращения.

Они и сами были в состоянии паники.