— Всех до единого!

Этот тигриный рёв принадлежал командиру первой роты. Говорили, его боевой товарищ, с которым он служил с самого начала, погиб в одном из прошлых столкновений с Мартаем.

— Так и будет, — ответил командир батальона и отдал приказ занять глухую оборону.

На их стороне было шесть пехотных рот. Изначально — один батальон, но ещё две роты прислали в качестве подкрепления из гарнизона, стоявшего у равнин Зелёной Жемчужины. Это был рискованный шаг. Если полностью увести оттуда войска, кто знает, что взбредёт в голову Азпену.

— Если они пойдут через южные ворота, мы сможем удержать стены, но тогда битвы в поле не избежать, — доложил командир второй роты.

— Сколько у них кавалерии?

— Пятьдесят всадников.

Пятьдесят всадников. Для Энкрида это не казалось малым числом. Боевой конь — это тварь, что жрёт золото и на тренировках, и в содержании. На него нужно надеть стальные доспехи, а всадника — обучить отдельно. Но за каждую вложенную крону кавалерия отплачивала сторицей, становясь ужасающей силой на равнине. Один таранный удар копьём пятидесяти всадников мог смести несколько сотен пехотинцев.

Общая численность шести рот составляла примерно тысячу двести человек.

«Пятьдесят всадников — это серьёзная переменная».

Таков был вердикт Энкрида.

И всё же Маркус был спокоен.

— И надо же, сумели втихаря обучить столько всадников, — он говорил это не просто спокойно, а с долей восхищения.

— Лучников у них тоже немало.

Это была ещё одна дурная весть. Энкрид понял, что враг подготовился основательно.

— Срочное донесение!

Финальным аккордом стал вбежавший в зал разведчик. Кровь капала с его левой руки. Было видно, что он с трудом вырвался из глубокого тыла врага. Превозмогая боль, солдат доложил:

— К вражеской армии присоединился отряд без знамён!

Войска Мартая и без того были немалыми: пехотный батальон, кавалерия и рота лучников. Хоть качество их подготовки и уступало гарнизону Бордергарда, численное превосходство было очевидным. И всё же до сих пор Бордергард раз за разом одерживал победу.

— Плохи дела, — прозвучал чей-то голос.

Побеждали они потому, что у них был тот, кто сейчас заговорил. Пограничная Стража — элитное подразделение, состоящее сплошь из солдат особого класса. Их мощь была неоспорима.

Но смогут ли они переломить ход битвы и в этот раз? Сомнения закрадывались сами собой, ведь дурные вести сыпались одна за другой.

— Командир независимой роты.

Маркус, выслушав все доклады, обратился к нему.

Энкрид не сразу понял, что это он.

— …Да?

— Ты знаешь о полномочиях независимой роты?

Разве такие были?

— Командир роты при желании может реквизировать войска из других подразделений. Будь то отряд или целый взвод.

«Он в своём уме?»

Внешне Энкрид оставался невозмутим, но внутри всерьёз засомневался в здравомыслии Маркуса. Его слова означали, что независимая рота может действовать как вышестоящее командование. Буквально.

«Эй, одолжи-ка свой взвод. Попользуюсь и верну. А, ну да, половина поляжет».

И что тогда? Кто вообще подчинится такому приказу?

Энкрид оглядел других командиров рот. Все как на подбор — суровые мужики, не привыкшие к мягкотелости. Это были воины, носившие свои нашивки в шаге от поля боя. На такую должность не попадают покладистые слабаки. Так что, даже если это приказ самого командира батальона, такой произвол…

— Для тебя я бы и больше дала, — первой заговорила эльфийка-командир. Ну, от неё он такого ожидал.

— Если понадобится Пограничная Стража — бери, — следом подал голос командир Стражи. Возможно, он считал себя в долгу за недавние события.

— Первая рота — единый организм, но и по частям мы своё дело знаем.

А командир первой роты почему? Его ведь прочили в преемники Маркуса. Хоть командир Стражи и был реальной силой, этот тоже был весьма влиятельной фигурой.

— Что, к «отряду безумцев» присоединиться? Я бы хоть всей ротой перешёл, — вставил командир второй роты.

«Он что, всегда был таким бесхребетным?» — Энкрид задумался и понял, что нет. Раньше этот человек, которого за вспыльчивость прозвали «Пальто-Псих», приходил в ярость каждый раз, когда у него пытались забрать хоть одного солдата.

Командир третьей роты, занявший место погибшего Рейона, и командиры из подкрепления отреагировали так же.

— Хм, независимой роте можно доверять.

Даже командир, прибывший из гарнизона Зелёной Жемчужины, которого Энкрид видел впервые, кивнул и посмотрел на него с верой, надеждой и доверием во взгляде.

— И с каких пор у меня такие полномочия? — спросил Энкрид. Он не привык выказывать эмоции, и голос его был ровным.

Командир батальона широко улыбнулся и громогласно ответил:

— Разумеется, с этого самого момента!

«Он что, проклят? Или съел что-то не то? Может, солнечный удар?»

Энкрид вновь мастерски скрыл свои мысли. В актёрстве он был не силён, но прятать эмоции умел в совершенстве.

— У меня не слишком богатое воображение, — продолжил Маркус. Встретившись с непонимающим взглядом Энкрида, он пояснил: — Что ты сможешь сделать, если я позволю тебе действовать как угодно, за рамками тактики и стратегии? Сможешь уничтожить их кавалерию? Или будешь сносить головы каждому, кто сунется к стенам?

В голосе Маркуса разгорался огонь. И после недавнего спектакля Энкрид ясно видел — сейчас в его словах не было ни капли притворства. Это была искренность, идущая из самого сердца.

Вспомнилась речь Кранга. В ней была сила, способная повести за собой толпу. В его жестах, голосе и манере держаться был такой авторитет, что он заставлял видеть иллюзии. У Маркуса вместо авторитета был жар. Горячая страсть. Нечто, присущее человеку независимо от его возраста.

И этот жаркий голос был обращён к Энкриду.

— Ты отличился в разведке, нанёс удар по вражескому городу, принёс победу своей армии на поле боя! И это всё?! — Маркус с грохотом ударил ладонью по столу, и фишки снова посыпались с карты. Но никто не отвёл от него взгляда. Все слушали, затаив дыхание, поглощённые его аурой. — Ты в одиночку выжил среди тысячи гноллов и доказал свою силу! Ты стал лидером для неуправляемых бойцов и укрепил свои позиции! Я восхищён твоим мастерством и твоими способностями! Поэтому я и спрашиваю: что ты сможешь сделать на этом поле боя, если я дам тебе неограниченную власть?

На что рассчитывает Маркус? Почему он не чувствует угрозы? Почему никто не возразил, когда он принял в отряд зверолюдку из «Чёрного Клинка»? Почему командиры готовы отдать ему своих людей? Почему в их глазах вера, надежда и доверие?

«Всё, чего я добился».

Рыцарь состоит из мастерства и заслуг.

Энкрид почувствовал, что всё, что он делал до сих пор, не было ошибкой. Это было не просто удовлетворение. Такое чувство нельзя было выразить словами.

Давно забытая мечта стала частью реальности.

И в этот миг Энкрид понял, что должен делать. Раз ему задали вопрос, нужно было на него ответить.

Речь Кранга была монологом, утверждавшим его авторитет. Маркус же просил ответа.

«Малочисленная элита».

Исход битвы на континенте решают рыцари или бойцы рыцарского класса. Если на поле боя появляется рыцарь, а у противника нет равного ему бойца, начинается резня. Конечно, чаще всего это приводит к дуэли, но иногда командование идёт на риск, бросая против рыцаря целый отряд, чтобы измотать и убить его.

«Противник не знает меня. И не знает о „безумной роте“».

Маркус всё так устроил.

Малочисленный элитный отряд с непредсказуемой силой. Пятеро бойцов, каждый из которых как минимум на уровне младшего рыцаря.

Энкрид трезво оценил свои изменившиеся силы и сказал:

— Не знаю. Но я попробую сделать всё, что в моих силах.

Он впервые получал такие полномочия. Да и Маркус, скорее всего, впервые использовал такую безумную стратегию. Создать независимую роту из менее чем десяти человек и отдать ей на откуп судьбу сражения — это было всё равно что поставить всё на одного Энкрида.

Он думал, что его ответ прозвучал неубедительно, но Маркус, казалось, был доволен.

— Тогда вперёд.

Раз ему дали власть, нужно было ей воспользоваться. Сердце забилось чаще. Он уже повернулся, чтобы выйти, как вдруг…

Пу-у-у-у!

Словно по заказу, снаружи донёсся протяжный звук рога и глухой бой барабанов.

Приближался враг.

— Всему войску — сбор! — крикнул вышедший следом Маркус.

Энкрид почти бегом направился к своим. Предстояло сражаться плечом к плечу с ядром его роты. Но, как и всегда, собрать их вместе — та ещё задачка. Так было ещё со времён отряда-катастрофы.

Он уже подходил к казарме, когда увидел, что его люди уже выходят, полностью снаряжённые.

— Выступаем? Маркус ведь наверняка дал вам карт-бланш. Сказал кавалерию перебить? — спросил Крайс, криво нацепив кожаный шлем.

«Угадал».

Впрочем, он и не сомневался.

— Нет.

— Тогда что? Голову вражеского командира принести? Это уже перебор.

— Нет.

— Эм? Так он ничего не приказал?

— Он спросил.

К ним присоединился и Рем.

— Большеглазый говорил, что пора драться. Это правда?

Надо же. Рем вышел без обычных препирательств. Раньше он бы непременно начал ворчать, что сперва нужно раскроить голову какому-нибудь своему командиру. Впрочем, теперь этим командиром был он сам.

Хотя чему тут удивляться. На поле боя Рем всегда рвался первым.

Удивительное началось дальше.

— Я слышал, прибыли войска Мартая и ещё один отряд без знамён, — сказал Рагна.

Тот, кому обычно не было дела ни до чего на свете, изучил состав вражеских сил.

Энкрид на миг подумал, не раскололось ли небо надвое, и поднял голову. Нет, небо было ясным, почти без единого облачка.

— Верно, — ответил он, опустив взгляд.

Сзади с улыбкой подошёл Аудин.

— Идём же, брат. Те, кого мы должны отправить к Господу, ждут нас там.

Не самые подходящие слова для священнослужителя, но те, кто поклонялся Богу Войны, всегда были такими.

Заксен молча кивнул.

Их созвал не Крайс. Так почему же они здесь?

Энкрид снова почувствовал, как изменились их отношения. Раньше он был для них козлом отпущения. Потом — просто любопытным командиром. Командиром, который не создаёт проблем. Затем стал командиром, который чего-то добился. Командиром, который чему-то научился.

А теперь…

«Если я поведу их за собой…»

Он стал для них настоящим командиром. Человеком, заслужившим их признание.

Сердце забилось так же сильно, как в тот день, когда он решил следовать за своей мечтой.

— Так что он спросил? — снова подал голос Крайс.

— Он спросил, на что мы способны.

— …Вот же бессовестный.

По одной этой фразе Крайс понял всю суть их разговора. Маркус просил его показать всё, на что он способен.

— И я ответил, что сделаю всё, что в моих силах.

— Решились?

На вопрос Крайса Энкрид ответил слабой улыбкой.

Он не знал. Время ли сейчас для уверенности? Была ли это гордыня или что-то иное? Было ли то, что кипело у него в груди, простой жаждой битвы? Или это было воодушевление от того, что он стоит на поле боя вместе с ними, в совершенно ином качестве?

Он не знал. И не пытался узнать.

Сейчас он просто хотел взмахнуть мечом. Хотел, чтобы враг узнал о нём. В нём кипело желание заявить о себе, произвести впечатление.

Это была невиданная прежде жажда славы.

Уже на ходу Энкрид обернулся к Дунбакел, шедшей позади.

— А у тебя что с глазом?

— Всё в порядке. Я тоже смогу внести свою лепту.

Вокруг её глаза красовался синяк. В сочетании с золотой радужкой он даже смотрелся неплохо.

Не нужно было спрашивать, чьих это рук дело. Тот, кто способен рисовать синяки на человеческом теле без красок. Умелец по имени Рем.

— Хватит избивать людей.

— Это был лёгкий спарринг. Она сама попросила сразиться.

Что ж, дети растут, когда их бьют. Энкрид решил не придавать этому значения. Если бы она собиралась сбежать или предать после такого, то и не просилась бы в отряд.

Де-е-енг!

Ударил колокол.

Враг уже близко.

В открытые ворота спешили те, кто жил и работал за стенами. Крестьяне.

Сколько бы ни было врагов, первой их целью станут стены. А значит, без осадных орудий не обойтись.

— У них ведь будут мангонели?

— А то, — ответил Крайс.

— Принеси несколько комплектов одежды тех, кто входит в город. Подходящих нам по размеру. Живо.

— …Гениальный план.

Крайс, которому ничего не объяснили, тут же всё понял.

Энкриду нравилось, что ему не нужно было тратить лишних слов. Крайс сорвался с места, а Энкрид, вместо того чтобы идти на стену, где собирались командиры, направился к воротам.

Вскоре Крайс принёс одежду.

— На Аудина ничего не налезет.

Это было очевидно.

— Брат, мне хватит и мешковины.

Аудин сорвал брезент с ближайшего ларька и накинул на плечи, как плащ. Выглядело на удивление органично.

— И что вы собираетесь делать? — спросил Рем.

Энкрид задумался, стоит ли объяснять. И решил, что нет.

— Увидите.

И «отряд безумцев» вышел за городские ворота.