План Вансенто был лучшим в сложившейся ситуации. По крайней мере, он так думал.

Убить сопровождающих — Энкрида с его людьми, — а затем, воспользовавшись моментом, объединиться с Мартаем и захватить город. Он даже успел подумать, что так нужно было поступить с самого начала.

Теперь Вансенто больше не мог говорить.

Мертвецы с раскроенным черепом, похороненные в земле, обычно неразговорчивы.

— Идём.

Энкрид обшарил карманы обоих трупов и повозку. Забрав всё ценное, они выкопали яму и закопали тела.

«Неплохо».

Увесистый кошель с золотыми, несколько драгоценных камней и ещё какие-то непонятные чёрные камни. На драгоценные они точно не походили, но, стоило взять их в руки, как от них повеяло странной энергией.

«Продать получится?»

Может, их удастся обменять на золото, так что он забрал и их.

Ссыпав монеты и камни в рюкзак и прихватив чёрные кинжалы телохранителя, он закончил сборы. Ощущение было такое, будто он обобрал их дочиста.

— Чувствую себя разбойником, — сказал Энкрид.

— Банда Энкрида. Как насчёт того, чтобы основать свою банду, когда уволишься из армии? — бросил Рем дурацкую шутку.

Хоть Рем и говорил так, но грабить карманы мирных жителей он бы не стал.

Не теряя времени, они тут же двинулись дальше. Раз они пошли, то и Дунбакел, связанная верёвкой, была вынуждена последовать за ними. Сбежать у неё не было ни единого шанса.

Она рассказала им о засаде. Сказала, что там их будет ждать один из ключевых отрядов «Чёрного Клинка». И всё равно эти трое были абсолютно невозмутимы.

— Дикая пустошь! Чёрное солнце! Земля — в крошево, небо — в трещины…!

Рем вдруг затянул песню, какую можно было бы услышать где-нибудь на диких западных землях. Песня была так себе, но голос у Рема оказался на удивление хорош.

— …Пронзив небеса — вперёд, крушить!

Пока Дунбакел вполуха слушала его пение, спереди донёсся разговор двух других.

— Как вы… освоили все эти приёмы?

— Выучил.

Вопрос казался сложным, но ответ был донельзя простым.

Блондин, задавший вопрос, надолго замялся, словно подбирая слова. А затем наконец выдал:

— Выпад левой нужен, чтобы сместить противника вправо. У каждого движения есть своя цель, её нельзя игнорировать.

— Угу. Понял.

Энкрид кивнул.

«Понял?»

Дунбакел была в полном недоумении. О чём они вообще говорят?

Энкрид тут же продолжил:

— Ты хочешь сказать, что смысл есть в каждом шаге и в том, как рука сжимает меч, верно?

Рагна энергично кивнул.

— Верно. У каждого движения есть смысл.

Смысл сказанного она до конца не поняла, но одно было ясно. Они говорили о фехтовании.

Дунбакел всё ещё не могла прийти в себя. Почему они настолько спокойны?

Странное, будоражащее чувство заворочалось у неё в груди. Она не знала точно, что это, но одно было очевидно. В ней проснулось жгучее любопытство.

«Кто они такие, чёрт возьми?»

***

Энкрид, слушая Рагну, испытал небольшое озарение.

Это было именно то, что ему нужно было сейчас услышать. Рагна понял всё за один бой. И пусть выразил коряво — говорить он не мастер, — но суть уловил точно.

«Ну, а правильно его понять — уже моя задача».

Проблем не было.

Энкрид сам сформулировал мысль вслух, чтобы лучше усвоить урок.

«У каждого движения в фехтовании есть смысл».

И этот смысл нужно постичь. Он и сам кое-что почувствовал, когда сражался со зверолюдкой. Гармония между «стилем Вален» и новым стилем. В конце концов, именно рука мечника решает, как наносить удар.

«Понять и сделать своим».

Если полностью понять приём, его можно будет разобрать на части и использовать нужный элемент в нужный момент. Слова Рагны начались со смысла движений, но для Энкрида они вылились в понимание того, как в принципе нужно подходить к изучению фехтования.

— «Тяжёлый стиль» освоите, когда полностью поймёте тот, что изучили сейчас, — добавил Рагна.

— Когда пойму и полностью впитаю его в тело, — подытожил Энкрид.

Оба, глядя вперёд, кивнули.

— Так впереди же засада!

К этому моменту Рем уже закончил петь, а разговор с Рагной подошёл к концу. Голос подала зверолюдка. В её голосе звучала неподдельная растерянность.

— Как тебя зовут? — спросил Энкрид, слегка повернув голову.

Она подумала, в который раз он спрашивает, но ответила с таким видом, будто её имя не имело никакого значения.

— Дунбакел.

— Хорошо, Дунбакел.

Энкрид хотел было объяснить, почему они идут прямо в засаду, почему рискуют. Но угрозы он не чувствовал.

Почему?

Кто передал врагу информацию об их силах? Мёртвый аристократ и его телохранитель. Все нападавшие из «Чёрного Клинка» были мертвы, выжила только она. Если бы она успела тайно передать весточку, всё было бы иначе, но…

«Никаких признаков этого не было».

Он и не давал ей такой возможности, но некоторые вещи чувствуешь и так. В её золотых глазах смешались недоумение, любопытство и что-то вроде надежды. Она просто спрашивала, почему они идут в засаду. Ответ был прост.

Если там их ждёт элитный отряд, не знающий их истинной силы…

«…тогда это уже не засада».

Конечно, всегда есть вероятность, что все расчёты пойдут прахом и они окажутся в опасности. Такая вероятность есть всегда. Что, если «Чёрный Клинок», обезумев, бросил сюда больше половины своих сил?

«Но такого просто не может быть».

Вероятность подобного была ничтожно мала.

Крайс как-то признал, что Энкрид обычно не утруждает себя размышлениями, но если уж начинает думать, то голова у него работает неплохо. Формулировка была так себе, но мысль верная. Энкрид и сам это знал.

«Будь я на их месте…»

Будь он главарём «Чёрного Клинка», он бы послал отряд вдвое сильнее предыдущего. Этого было бы достаточно. Если бы захотел перестраховаться, добавил бы убийц, а не мечников. А это значит…

Их расчёты сил будут в корне неверны. Ведь здесь не только он, но и Рем с Рагной.

Рагна, который зевает во весь рот и бормочет, что хочет спать.

Рем, который пинает камушки на дороге.

В них не было ни капли напряжения. А ведь они оба пока были значительно сильнее Энкрида.

Вот это и называется ошибкой в оценке сил. Энкрид был в этом уверен.

Дунбакел, повторив про засаду, по сути, спрашивала, зачем они идут прямо вперёд. Ответ у него был, но объяснять всё это было долго, да и убеждать златоглазую зверолюдку не было нужды.

— Если ты спрашиваешь, почему мы идём в засаду, то ответ — просто так. — Он сделал паузу, посмотрел в её полные надежды глаза и добавил: — Захотелось ещё раз взмахнуть мечом.

Это не было ложью. Расчёт был, но и желание тоже было.

От этих слов золотые зрачки Дунбакел бешено задрожали.

— …Почему?

Почему из-за такой простой причины? Но именно потому, что причина была такой, она была верной.

Учение Кримхальта, словно фонтан, хлынуло из глубины её души и ударило в голову.

Динь! — словно кто-то звякнул колокольчиком у самого её уха.

«В конце концов, на поле боя расцветёшь и на нём же увянешь».

Кримхальт, бог, в которого она верила, завещал расцветать и увядать на поле боя. И сейчас мужчина перед ней собирался сделать именно это.

В то же мгновение она вспомнила слова старой гадалки, которые та сказала ей, когда её изгоняли из деревни.

«Когда ты захочешь умереть, рядом с тобой будет твой проводник».

Тогда она посчитала это лишь словами сочувствия, брошенными из жалости, но сейчас всё было иначе. Дунбакел была готова умереть, но выжила. Из-за чьей прихоти? Из-за мужчины, что шёл впереди.

Среди зависти и восхищения в сердце Дунбакел зародилось новое, тонкое желание.

«Я хочу родить от этого мужчины ребёнка».

На самом деле это было бы невозможно. Полукровки от союза человека и зверя рождались крайне редко. Но желание было не только это.

«Я хочу остаться с ними».

Быть рядом. Учиться его жизни. Умереть рядом с ним.

Сложное и тонкое желание обожгло её грудь.

Энкрид мельком взглянул на неё.

«Что это у неё с глазами?»

Он уже думал, что привык к безумным взглядам, но такой видел впервые. Какой-то томный и в то же время яростный.

— Кстати, а чего Эстер с нами не пошла? — вдруг спросил Рем, заметив взгляд Дунбакел.

Отведя глаза, Энкрид ответил:

— Почём мне знать. Наша Эстер — дама капризная.

Он сказал это в шутку, и Рем расхохотался.

— Услышала бы это Эстер, она бы на твоём лице нотную грамоту когтями нацарапала. Хотя, в общем-то, ты прав.

Иногда она вела себя так, будто собиралась никогда не слезать с его рук, а иногда пропадала из казармы на несколько дней. Слово «капризная» подходило ей как нельзя лучше.

Продолжая свой неспешный путь, они поднялись на небольшой холм. Показалось несколько деревьев, а вскоре их стало так много, что они заслоняли обзор по сторонам. Дорога стала неровной. Из земли торчали острые камни. Между ними деловито сновали муравьи, таща на себе трупик какого-то насекомого. Идти было не слишком удобно. Вскоре стало ясно, что это не просто холм, а скорее небольшая гора.

Обычно, перевалив через неё, до условленного места оставалось два дня пути. Места, где должны были встретиться посланник и «Чёрный Клинок». Конечно, теперь эта договорённость не имела смысла.

Ветер колыхал листву, и сквозь неё пробивались солнечные лучи. Погода была хорошая. Ветер не был душным, а солнце, прикрытое листвой, не пекло.

Впереди показалась поляна, а за ней — густые заросли деревьев и колючего кустарника. Дальше дороги не было. Тупик.

— Ну всё, приехали, — раздался голос с поляны, где их ждал десяток человек.

Трое женщин, семеро мужчин. Среди них был один с топором, другой стоял, свободно опустив руки, третий сидел на большом валуне, а ещё один — на ветке дерева прямо над ним. Кого тут только не было.

Воздух стал ледяным. Говоривший сверкнул глазами, и отряд Энкрида остановился.

Что ж, что теперь? Напряжение нарастало.

И тут Энкрид открыл рот.

— Вау, засада, — сказал он театральным тоном. Актёр из него был никудышный.

— Вот же чёрт, мы попались, — подхватил Рем.

— Какая неожиданность, — пробормотал Рагна, вытирая сонный глаз. Да, выглядел он и впрямь удивлённым.

Дунбакел, глядя на это, всё ещё не могла прийти в себя. Они что, решили разыграть спектакль?

— Ждать нас здесь… Какие предприимчивые ребята, — продолжил Энкрид. Говоря о предприимчивости, он демонстративно ковырял в ухе.

— Совершенно неожиданно. У меня аж поджилки трясутся, — заявил Рем, ковыряя в носу. Даже с пальцем в носу его красивое лицо не становилось уродливее.

— Я от удивления чуть язык не прикусил, — сказал Энкрид и закинул в рот леденец.

Хрум.

«Сладкий, наверное. И откуда он у него?» — невольно подумала Дунбакел.

— У-у-у, я хочу сбежать, — сказал Энкрид.

Рем, который всегда с энтузиазмом относился к издевательствам над противником, тут же подыграл ему.

Чем они занимались? Это была провокация.

Слушая их слова, которые с первой же секунды были призваны вывести врага из себя, Дунбакел и сама начала раздражаться. Что уж говорить об их противниках?

— Они что, психи? — растерянно пробормотал один.

— Похоже, вы все сдохнуть решили, да? — с напускным спокойствием протянула одна из женщин.

— Всё равно ведь умрут, — бросил тот, кому было на всё плевать.

— Да вы, блядь, охуели, что ли? — наконец взорвался кто-то.

Увидев эту реакцию, Энкрид кивнул и посмотрел на Рема. Рем посмотрел на него в ответ, фыркнул и тоже кивнул. Оба, казалось, были весьма довольны реакцией противника.

— Не убегай, стой здесь, — сказал Рагна и отвёл её назад.

Если и бежать, то сейчас был лучший момент. Но Дунбакел решила остаться и смотреть.

Она хотела знать. Хотела видеть. На что рассчитывали эти трое, придя сюда?

Ведь их противниками были одни из лучших бойцов «Чёрного Клинка». Дунбакел ещё не знала истинной силы Энкрида, Рема и Рагны.

— Я в своей жизни всякое повидал, но таких, как вы, — впервые. Вансенто не видно, похоже, вы его уже прикончили. И вы знали, что мы ждём, но всё равно пришли?

Говорил мужчина с густой бородой, стоявший впереди. Его оружием была алебарда: с острым наконечником и небольшим боковым топориком — размером с ладонь. Даже по тому, как он держал её наперевес, было видно, что противник он серьёзный. Попадись под удар таким топориком, и череп расколется, как спелый фрукт.

— Как вы узнали? — спросил Энкрид.

— …У тебя что, врождённый талант выводить людей из себя?

Бородач свирепо уставился на него.

Рем расхохотался.

— В точку! Я за свою жизнь не встречал человека с таким ядовитым языком!

Энкриду стало обидно.

— Я всего лишь был искренен.

Конечно, доля провокации была, но разве в такой ситуации не напрашивается подобный вопрос? «Как вы узнали?» — вполне уместно.

— Так что языком вам его не победить. Лучше попробуйте клинками, — подытожил Рем.

Бородач нахмурился. Он на мгновение задумался.

«Они знали о засаде и всё равно пришли?»

Времени на раздумья не было.

— Чего тут думать!

Первым с места сорвался боец с кастетами на руках.

Это и была цель провокации Энкрида — не дать противнику усомниться и промедлить. И реакция была именно той, на которую он рассчитывал.

Увидев, что боец бросился вперёд, бородач понял, что выбора нет.

«Сначала убить».

Собравшиеся здесь бойцы «Чёрного Клинка» были элитой местного отделения. За исключением главы, их даже называли «Десятью Клинками». Когда они собирались вместе, им казалось, что в этих землях им нет равных. Если, конечно, противник не рыцарский орден.

Но Орден Красного Плаща сюда бы не явился, так что бородач был уверен в победе.

Так и было. По крайней мере, он так думал.

Ровно до того момента, как боец с кастетами и тот, с топором, обменялись первыми ударами.