— Это уже слишком, командир! Вы серьёзно? — простонал Крайс с сине-чёрным синяком под глазом и опухшим лицом.

Энкрид, снимая сапоги, ответил:

— Разве у тебя глаза всегда были синими? Ай-да Рем, ну и мастер. Настоящая маскировка. Я тебя совсем не узнал.

Глаза заплыли так, что зрачков почти не было видно. Непонятно, как он бил, но и щёки тоже прилично раздулись. Наверняка Рем не бил его всерьёз, но руку приложил основательно. Судя по следам запёкшейся крови под носом, тот был разбит.

На слова Энкрида Крайс шмыгнул носом, тяжело вздохнул и сказал:

— Вам не кажется, что Рем в последнее время какой-то… странный?

Если он имел в виду «взвинченный», то Энкрид был с ним согласен. Рем стал каким-то взвинченным. Теперь он хватался за топор даже по тем поводам, на которые раньше не обратил бы внимания.

Например.

— Чего пялишься? Глаза лишние? А то так и хочется раскроить тебе череп топором, — бросал он солдату из соседнего подразделения, который просто на него посмотрел.

Стычки с Рагной тоже участились.

— Эй, привереда, хочешь, чтобы тебе башку раскроили? — начинал Рем.

— Выходи. Я расколю твою башку и буду есть, макая в мёд, — отвечал Рагна, и тут же начинался их ожесточённый спарринг.

Реакция Энкрида тоже изменилась. Раньше он бы бросился их разнимать, теперь же сперва наблюдал. В их поединках было чему поучиться. А если он внимательно смотрел, они порой и сами прекращали бой.

Можно ли сказать, что они повзрослели? Перестали быть детьми, что лезут в драку по любому поводу?

— Х-м-м, хорошо пропотел. Ещё раунд?

После такого спарринга наступала очередь Энкрида. Он анализировал увиденное, вспоминал приёмы и тут же применял их в собственной тренировке. Это было прекрасное время. В отличие от себя прошлого, Энкрид стал гораздо яростнее, да и Рем вёл себя серьёзнее.

— Ноги! — кричал тот, если Энкрид запаздывал с шагом. — Куда смотришь!

Иногда Рем исчезал, словно по волшебству. Разумеется, это была не магия, а чисто физическое мастерство. Энкрид мог упустить его из виду, но чутьё позволяло ему ухватить движение.

Взмах клинка.

Дзень!

Встречный удар топора.

Серьёзность в спарринге была хорошим знаком, и после каждой такой тренировки он чувствовал себя обновлённым. Но почему Рем стал таким нервным?

Перепалки между Ремом и Рагной были делом обыденным. А вот с Заксеном ситуация была по-настоящему взрывоопасной.

С точки зрения Энкрида, всё это было бессмысленной тратой времени. Но, может, для них двоих всё было иначе?

Как-то раз Рем, собиравшийся выйти из казармы, столкнулся в дверях с Заксеном, который хотел войти.

Никто не уступил дорогу.

Рем начал медленно поглаживать рукоять топора. Заксен опустил руки вдоль тела.

Энкрид понял, что дальше просто наблюдать нельзя.

«Чёрт, как же рискованно».

Как ему раньше удавалось вклиниваться между ними?

Чтобы их остановить, приходилось буквально втискиваться в леденящую атмосферу, пропитанную давлением, похожим на «Волю» той младшей рыцарши Эйсии.

— Хватит.

Стоило добавить к этому слово.

— Хм, — Заксен тихо кашлянул и уступил дорогу.

Рем, не улыбнувшись и не сказав ни слова, молча вышел.

Взвинчен. Определённо взвинчен.

Конечно, не только Рем был на взводе. От Рагны порой исходила похожая аура. И от Заксена тоже. Пожалуй, лишь Аудин оставался таким же, как и всегда.

Рем заявил, что пойдёт в патруль, и с досадой пробурчал, что тоже хотел бы наткнуться на какую-нибудь мантикору.

Аудин отправился проводить вечернюю молитву и проповедь для солдат из другого подразделения. Среди них была группа глубоко верующих, и Аудин пользовался там большим уважением.

Заксен, как обычно, куда-то исчез, а Рагна спал в углу на своей койке. Всё было как всегда.

Энкрид обвёл взглядом казарму и наконец ответил на вопрос Крайса о Реме:

— Похоже на то.

Поразмыслив, он пришёл к выводу, что Рем действительно стал слишком раздражительным.

— Уф, так что сказал командир батальона? Зачем вызывал? — Крайс, удовлетворённый тем, что с ним согласились, больше не тратил слов на Рема. Да и какой смысл? Тот всегда был психом. Лучше было просто не обращать внимания.

— Сопровождение посланников для заключения контракта с наёмниками из банды «Чёрный Клинок».

От этого сухого ответа глаза Крайса округлились. Так широко, что между посиневшими веками стали видны его зенки.

«Ему что, не больно? А выглядит так, будто должно».

Но Крайса, казалось, боль не волновала. Нет, похоже, он только сейчас её почувствовал — с серьёзным видом он спросил:

— Вы ведь не откажетесь? Вы же станете рыцарем?

Энкрид не понял, к чему этот вопрос, но кивнул. Ответ на такие вопросы у него был всегда один. Да и понимал он, почему Крайс переспрашивает. Мечта стать рыцарем звучала слишком уж абсурдно.

Сейчас, когда он залатал и сшил воедино разорванную в клочья мечту, она уже не казалась такой хрупкой. И всё же путь был нелёгким. Но разве он сам этого не знал?

Крайс спрашивал не для того, чтобы подколоть командира или вернуть его к реальности.

Энкрид был безумцем.

Если он сказал, что сделает, — он сделает. Сказал, что спасёт, — спасёт. Сказал, что будет драться, — будет драться.

«Ненормальный, конечно».

С таким образом жизни долго не протянешь. Удивительно, что он вообще дожил до тридцати одного. Как он умудрился выжить до сих пор — загадка.

И вот такой человек заявил, что станет рыцарем. А раз он не из тех, кто отступает, Крайс навёл справки о том, как вступают в рыцарский орден.

Кто обычно становится рыцарем? Кто удостаивается звания сквайра?

В основном — отпрыски знати. Или приближённые крупных торговых компаний. Если не власть и не деньги, то побочные ветви королевской семьи.

А если ты не аристократ и не из приличной семьи?

Иногда, очень, очень, очень редко рождаются гении с невероятным талантом. Такие могут заслужить признание королевства одним лишь мастерством. Конечно, и тут не помешает немного удачи.

«Но часто ли такое бывает?»

Никогда. Абсолютно никогда. Тех, кого в глубинке называли гениями, в столице избивали выходцы из знатных родов, которые с детства получали систематическое образование. В столице было проще учиться фехтованию и развивать талант. Там были лучшие учителя, лучшие условия, лучшие спарринг-партнёры. Таланты естественным образом стекались к королевскому двору и там расцветали ещё больше.

Настоящий гений.

То есть, если ты не можешь опереться на своё мастерство, то путь в рыцари для простолюдина невероятно тяжёл. Труден. Мучителен. Полон лишений.

А если, наоборот, предположить, что гений есть, что ему нужно, чтобы стать рыцарем?

Мастерство? Это само собой.

— Вы ведь не отказались?

— М-м?

— От задания. Вы ведь не отказались? Нет? Не могли же? Его нужно выполнить. Обязательно, непременно.

Помимо мастерства, нужны были заслуги. Следы трудов во благо страны. Заслуги приносят славу, а слава подтверждает личность её носителя.

Для чужака, да ещё и бывшего наёмника, первым шагом на пути в рыцари, по мнению Крайса, были не столько навыки, сколько заслуги. Поэтому, если он действительно хочет стать рыцарем…

— Скажите же. Вы отказались? Не могли же?

Задание, о котором говорил командир батальона, могло прийтись Энкриду не по душе. Крайсу это было очевидно.

Сопровождение посланников? А кто эти посланники?

Острый ум Крайса по одной лишь фразе Энкрида восстановил всю картину.

Пойдёт, ясное дело, тот аристократишка и его телохранитель со странным взглядом. Они и будут главными. А силу как минимум целого взвода, который должен был бы их сопровождать, заменят одним лишь Энкридом.

Зачем? Зачем приставлять Энкрида к этому аристократу?

«У него есть цель».

И цель эта предельно ясна. Контроль. А может, и желание, чтобы тот умер или оказался в похожей ситуации. Проблема в том, что аристократ может почуять неладное и поджать хвост.

«Так вот оно что».

Маркус был лисом. Какой ещё фанатик войны? По мнению Крайса, командир батальона был матёрым лисом. С виду — вылитый разбойник, а на деле…

Крайс мысленно перебирал его заслуги. Взять хотя бы подвиги в войне с Азпеном, в битве у Зелёной Жемчужины. А ведь он ещё и тысячу гноллов в одиночку перебил, убил их лидера и культиста. Прошлой ночью одолел десятерых мастеров из «Чёрного Клинка». Аудин убил мантикору. И хотя сам Крайс прикарманил тушу, начальство не сказало ни слова. Он был готов отдать часть, если бы потребовали.

Но командир батальона замял все эти события, начиная с гноллов. Точнее, не обнародовал их, позволив слухам расползаться самим по себе. Те, кто хотел верить, — верили, но он не мешал распространяться и сплетням.

Почему?

Неприязнь к Энкриду? Быть не может.

«Приседают на корточки лишь для одного… чтобы прыгнуть выше».

Скрыть. Обмануть. И скрывать лишь одно — истинную силу Энкрида и его безумной роты. Какую же выгоду это принесёт?

Голова Крайса работала на пределе. У другого бы уже пар из ушей пошёл, но для него это было просто. Ему приходилось просчитывать и куда более сложные вещи, чтобы выжить. По сравнению с теми временами, сейчас можно было просто сидеть и спокойно думать.

Если проследить эту цепочку мыслей, ответ напрашивается сам собой.

Что сегодня решает исход битвы на континенте?

Стратегию и тактику ломают существа под названием «рыцари». Наёмники «рыцарского класса». Представители других рас, сравнимые по силе с рыцарями.

Малочисленная элита.

Она уже давно стала ключом к победе. Конечно, ни один командир не станет рисковать в крупномасштабной битве, полагаясь на одного лишь рыцаря. Но разве в недавней войне с Азпеном не победа гарнизона Бордергарда в стычке на фланге изменила ход всей кампании?

«Это война».

Всё это — подготовка к войне. Скрывая истинную силу своих войск, можно нанести врагу смертельный удар.

«И это — первый ход».

Казалось, синяки на лице Крайса сошли. По крайней мере, так показалось Энкриду.

«С чего это он так заблестел?»

Его глаза сияли ярче, чем у командира батальона.

— Если вы отказались…

Какой там отказ.

— Я согласился.

— Уф, а, слава богу. Сейчас это очень важно. Потому что…

— Я знаю.

— Нет, тут не всё так просто. Это сопровождение — не просто сопровождение, а…

— Завуалированная просьба убить того типа, — закончил за него Энкрид.

Крайс моргнул. Его опухшие синие глаза говорили: «Ах да, он же не дурак».

— Что за дерзкий взгляд?

— Что?

— Ничего.

Бить того, кто и так избит, — не в правилах Энкрида.

— Заслуги. Шаг на пути к тому, чтобы стать рыцарем. Я понимаю, — сказал он.

Потому это и важно. Маркус — человек с обширными связями и высоким положением. Задание, которое он поручил, напрямую не связано с заслугами, но Энкрид знал, что этим дело не кончится. Он знал это не по каким-то причинам или догадкам. Просто чувствовал. Интуиция и шестое чувство. С тех пор как его чувства обострились, в голове иногда возникали внезапные озарения. Так было и сейчас. Это дело нельзя было оставлять без внимания.

Так что причин отказываться не было.

— А я-то испугался, что вы откажетесь, мол, тренировкам мешает. Верно. Заслуги. Сейчас нужно гнаться за ними, а не за чем-то ещё. Они важнее мастерства. Наверняка ведь и в рыцарских орденах есть такие типы, что числятся там только за былые заслуги. Даже прославленный Орден Красного Плаща не может быть полностью свободен от влияния власти.

Энкрид разделял этот циничный взгляд.

— Поэтому я решил взять с собой двоих.

Убьёт ли он их, если представится возможность? Или будет действовать по ситуации? О чём думал Маркус? И каким будет выбор самого Энкрида?

Он принял задание. Дальнейшее будет зависеть от его решений.

— Двоих? Кого? — спросил Крайс.

— Не тебя.

Энкрид легонько щёлкнул Большеглазого по лбу и отвернулся.

Эстер, он был уверен, пойдёт с ним и без приглашения.

— А, я не могу. Занята, — тут же отказалась Пин.

Нужен ли ему на этом задании рейнджер? Вряд ли. Хороший рейнджер — всегда отличный товарищ, но в этот раз, похоже, проводник не понадобится.

— Я возьму Рема и Рагну.

Его беспокоила их взвинченность. Нужно было разделить Рема и Заксена. А если Рем и Рагна будут рядом с ним, то хоть бед не натворят. Заксен и Аудин, по крайней мере, вели себя спокойно.

Выслушав этот расчётливый подбор, Крайс кивнул и сказал:

— Значит, вы решили всех там перебить.

— …М-м?

У Энкрида и в мыслях такого не было. Задание есть задание, формально он собирался добросовестно выполнять роль телохранителя.

— Раз Рем идёт, то… ух. Вам придётся очень постараться, чтобы удержать его, пока вы не скроетесь из виду. А тела… да, их нужно будет закопать, так что я положу в ваш рюкзак складную лопату.

Хм.

Энкрид хотел было возразить, но вспомнил, как несколько дней назад думал, что Рема лучше не сталкивать с тем аристократом. Ну, как-нибудь он его сдержит. Рем не был совсем уж неуправляемым.

— Когда выступаете?

— Завтра.

Крайс попытался свистнуть, но из-за разбитых губ ничего не вышло.

— Как поспешно, — добавил он вместо свиста и тут же пробормотал, что, в общем-то, это имеет смысл.

А Энкрид думал, не взять ли с собой в качестве проводника ту пленницу. Если с ним будут Рем и Рагна, проблем с силой точно не возникнет.

Но важнее всего…

Энкрид посмотрел на свои ладони.

На мозоли. Бесчисленные взмахи мечом оставили на них уродливые шрамы — кожа лопалась и заживала снова и снова. Подушечки пальцев стёрлись так, что кое-где исчез отпечаток. Он много работал кончиками пальцев, тренируя метательный стиль.

Желать награды за свои труды, хотеть воздаяния… это так по-человечески. А если ты выстоял, вытерпел и наконец-то заполучил эту награду?

«Неплохо».

Энкрид по привычке пробормотал это.

Потому что накопленное дало ему толику уверенности. Потому что он больше не полагался на повторение одного и того же дня.

В его мыслях больше не было Лодочника.

Он снова смотрел в завтрашний день.

Путь, по которому он шёл вперёд. Теперь на нём были указатели, и цель была видна яснее.

Он не собирался пренебрегать заслугами ради тренировок. И не откажется встать в авангарде.

Потому что времена, когда он до седьмого пота крутил головой, лишь бы выжить, прошли.

Когда он бросался на гноллов. Когда выходил против «Чёрного Клинка».

Сердце стучало.

Ему было весело. По правде говоря, чертовски весело.

Тот миг, когда он вышел вперёд, а не прятался за спинами.

«Я хочу стать рыцарем».

В детстве, когда он впервые произнёс свою мечту, он представлял, как будет стоять впереди других. В авангарде. Стоять в авангарде и доказывать своё мастерство — это было совсем иное, чем раньше.

В истоке его мечты стать рыцарем был маленький мальчик, рисовавший в своём воображении себя, сражающегося на поле боя.

Мальчик из глухой деревни наконец-то коснулся части своей мечты и продолжал идти вперёд.