— Почему их нет?

Отряд особого назначения княжества Азпен, в который входили трое младших рыцарей, не мог найти и следа вражеских войск.

Разве арьергард не должен был находиться где-то здесь? Или хотя бы какие-то следы.

Они же направлялись к Кросс-Гарду. Так почему их нет? Более того, отсутствовал даже разведывательный отряд, который должен был бы следить за их передвижениями. Обычно, перед началом настоящей битвы, разведчики встречаются, обмениваются оскорблениями, при случае пускают друг в друга пару стрел, и только потом начинается схватка.

Чтобы ударить, нужно сначала встретиться. Ради этого они и выделили часть своих сил. Целых троих младших рыцарей. Это означало, что часть рыцарского ордена была снята с основного фронта. Хоть у них и остался великан и несколько особых подразделений, это была значительная потеря для их армии.

Поэтому они должны были сражаться. Должны были, но…

Хрусть, хрусть.

Гравий хрустел под ногами командира.

Никого. По пути им попалось лишь несколько гулей, выскочивших с берега реки. И следы лагеря примерно трёхдневной давности.

— Что с «Когтем Ястреба»?

— Связь с ними прервалась.

И вдобавок ко всему, летучий отряд, который должен был вести наблюдение в этом районе и присоединиться к ним, тоже исчез?

— Думаешь, мертвы? — спросил командир, младший рыцарь.

Его адъютант, бросив на него осторожный взгляд, ответил:

— Да. Похоже на то.

Что значит «похоже на то»? Конечно, все сдохли, вот и всё.

Командир задумался. Может, ударить по арьергарду сейчас? Что тогда будет? Они замечутся, как лошади с подожжёнными хвостами? Хотелось бы увидеть реакцию Науриллии.

В тот миг, когда он принял это решение…

— Подан сигнальный огонь! — крикнул подбежавший дозорный с острым зрением.

Они только что перевалили через гору. Взгляд командира метнулся назад, в сторону, где находились их основные силы. Когда поднимают сигнальный огонь? Когда основные силы в опасности. А значит, что означает этот сигнал?

— Возвращаемся.

Командир не колебался. Это решение оказалось судьбоносным. Благодаря немедленному воссоединению с основными силами, они избежали полного уничтожения.

***

После того как они присоединились к пехоте Маркуса, Энкрид стал говорить реже. Солдаты искоса поглядывали на «Отряд безумцев», но никто не решался заговорить с ними. Разве что Бензенс подошёл и бросил:

— Вернулись?

Энкрид неопределённо кивнул и пошёл дальше. Он шёл и думал, и, погружаясь всё глубже в свои мысли, он заново переживал прошедший бой.

«Я не смог использовать "Инстинкт уклонения"».

Да и чтобы высвободить «Сердце чудовищной силы», требовалась долгая подготовка. Он сражался, словно собирая воедино всё, что у него было.

«Зафиксировать внимание противника на левой руке, а рубить — правой».

Основой послужили «Предварительный показ» и «Сердце чудовищной силы». Сам бой принёс ему восторг — некоторые приёмы боя двумя мечами сработали. Но что дальше? Анализ. Он прокручивал бой в голове. Разве в победной битве нечему учиться? Нет. Много чему. Учиться можно всегда.

Хрусть, хрусть.

Пройдя гравийный участок, отряд направился к арьергарду своих основных сил. Так продолжался их марш. После трёх дней, состоявших из еды, ходьбы и сна, они наконец добрались до своего прежнего лагеря. Конечно, Энкриду было всё равно, добрались они до лагеря или нет. Он был слишком занят анализом, снова и снова. Он не видел и не слышал, что происходит вокруг.

«Основы».

Каким был меч Усача? Верный основам. Резкий и утончённый. Тяжёлый и стремительный. Он менялся ровно настолько, насколько это было необходимо в нужный момент. Именно в основах была разница.

Но не важнее ли основ исход — победа или поражение? Энкриду казалось, что важнее. Если бы он проиграл — умер. Так зачем намеренно проигрывать в битве, которую можно выиграть?

Всегда выкладываться на полную. Уверенно, хоть на полшага. Ради сегодня, которое будет лучше, чем завтра. [1]

Победа не утолила его жажду и стремление. Он что, думал, что раз освоил основы, то на этом всё?

«Не возгордился ли я?»

Надо же, дожить до такого. Вспоминая прошлое, когда он лишь отчаянно барахтался, о таком и помыслить было нельзя. Энкрид укорил себя. Оттачивать основы — это было само собой разумеющимся. Разве он не понял этого, когда тренировал «Технику Изоляции»?

Ежедневное повторение. Повторение одних и тех же движений. Будь то боевое искусство стиля Валаф, стиль тяжёлого меча или гибкий стиль. Пять Стилей — всё что угодно, основа, снова основа.

Как только эта мысль пришла ему в голову, он не смог сдержаться. Руки зачесались, сердце забилось, а кожа покрылась мурашками. Несмотря на то, что они всё ещё были на марше…

Дзень.

Он выхватил меч. И нанёс вертикальный, прямой и правильный удар, отточенный до блеска, словно работа мастера. Удар по темени, как у того Усача.

Вжух.

Идти и вдруг начать махать мечом. Кто-нибудь мог бы и возмутиться, но это был Энкрид.

— Что это? Засада? А, это командир взвода Энкрид?

— Он ведь тоже немного того, да? — один из солдат покрутил пальцем у виска.

— Командир «Отряда безумцев»?

— Ага. Ладно, идём дальше.

Все восприняли это как должное. Разве такое случалось впервые? Более того, о подвигах «Отряда безумцев» в предыдущем сражении не слышал только ленивый. Они стали почти героями. Во взглядах на них сквозило благоговение и уважение.

«Вот почему он так хорошо сражается, он же одержим тренировками».

Такие мысли были в головах солдат.

Командиры соседних взводов тоже их не трогали. Разве не было отдельного приказа от командира батальона Маркуса? Он явно относился к ним по-особому. Освобождение от всех дежурств, от нарядов по кухне. И на то были свои причины. Так что все делали вид, что ничего не происходит. Бойцы «Отряда безумцев» тоже не обращали особого внимания на взгляды окружающих.

Рагна посмотрел на своего командира, внезапно взмахнувшего мечом, и подумал. Он хотел кое-что сказать ему по возвращении, но теперь в этом не было смысла.

«Снова сделайте основы частью своего тела».

Он показал ему «Рассечение», но обучение ещё даже не началось. То, что нужно было для этого накопить, то, о чём нужно было снова сказать. Станет ли это стеной отчаяния или новым ориентиром? Он должен был рассказать и показать. Ему было что сказать. О вещах, которые обычно забываются после того, как мастерство возрастает. Он хотел напомнить ему о них. Рагна глубоко задумался. Что сейчас необходимо его командиру? Он уже обдумал и сформулировал, что скажет, но…

Хрусть.

Гравийная дорога заканчивалась. Рагна остановился.

— Да, так и есть, — пробормотал он.

Командиру взвода не нужны были нотации. Он сам анализировал и восполнял свои недостатки. Таким уж он был человеком. Остановившись и пробормотав это, Рагна почувствовал, как по всему телу пробежала дрожь. То, о чём он сам быстро забыл, что пропустил, о чём даже не счёл нужным размышлять. А он собирал всё это по крупицам. Всё это он делал своим фундаментом. Таким был его командир. Рагна почувствовал, как в груди снова само по себе разгорается пламя энтузиазма. Это казалось ему абсурдным, но при виде своего командира ему хотелось взмахнуть мечом.

— Совсем сбрендил? Что «так и есть»? — это был Рем, шедший рядом. Спросив, сумасшедший варвар склонил голову набок.

— Хо-хо, вы возносили молитву в одиночестве? Господь ответил вам? — с другой стороны к нему обратился и здоровяк-святоша.

Рагна не хотел отвечать. Не хотелось портить это прекрасное настроение. Но Рем был настойчив. А Аудин — добросовестен.

— Эй, что «так и есть»? Тебе в башку призрак вселился? Эй, здоровяк, его изгнать не надо? А? Нет у тебя кулака, изгоняющего призраков?

— Хо-хо, брат мой, одержимость — дело непростое. Особенно в таком дисциплинированном подразделении. Мне кажется, вы возносили молитву. Так что же сказал вам Господь?

«Свалили бы вы уже».

Рагна всем сердцем желал, чтобы они от него отвязались. А от такого желания до жажды убийства — один шаг.

«Может, прирезать их всех?»

На внезапно вспыхнувшую жажду убийства Рем и Аудин отреагировали одновременно.

— Эй, хочешь оставить свою башку здесь? Помочь?

— Брат, вы раздосадованы тем, что не получили ответа от Господа? В таком случае, немного попотеть не помешает.

Если вспыхивает жажда убийства — начинается бой. Это было что-то вроде железного правила «Отряда безумцев». Конечно, если бы Энкрид вмешался, всё бы прекратилось, но он сейчас был погружён в свой мир.

Дзень.

Рагна выхватил меч и взмахнул им. Рем тоже отреагировал.

ДЗЯНГ!

Топор и меч встретились. Между Рагной и Ремом посыпались искры, а вместе с ними и жажда убийства. Аудин, стоявший поодаль, тоже не мог оставаться в стороне. Рагна не позволил ему этого. Использовав силу отдачи от удара по топору Рема, он тут же рубанул Аудина по груди. Аудин отступил, отводя удар ладонью по плоскости клинка. Трюк, причём трюк высшего класса. Рем, Рагна, Аудин… Удивительно было то, как они проделывали такое, будто это было в порядке вещей. Вскоре все трое сцепились.

Заксен, наблюдавший за всем этим со стороны, подумал, что все трое — те ещё кретины. Его взгляд естественным образом соскользнул с троицы на своего командира. У него было небольшое, совсем крошечное недовольство. ««Инстинкт уклонения»... Кажется, он понял, как это работает. Но неужели так сложно развить координацию тела?». Нет, это нелегко, совсем нелегко. Но не похоже ли это на дискриминацию? «Сердце чудовищной силы» он освоил так быстро, а с «Инстинктом уклонения» почему медлит? Меньше внимания уделяет? Только к моей технике прилагает меньше усилий?

— Раздражает, — пробормотал Заксен, но никто ему не ответил.

Трое были заняты дракой. Эндрю и Мак, не желая ввязываться, отошли в сторону. А Пин размышляла, можно ли вообще считать это нормально функционирующим взводом. Лишь Крайс, привыкший ко всему, делал то, что должен был. Он получил приказ не от своего командира, а через эльфийку-командира роты. А на её недовольный вопрос:

— А почему ты?

— Если их сейчас тронуть, то и командиру это не понравится, и бойцам, и начнётся полный кавардак.

— Ещё больший, чем сейчас?

Энкрид шёл и в одиночестве размахивал мечом. Остальные трое дрались. А Заксен стоял с каменным лицом. Хоть это и было лишь предчувствием, но если его сейчас тронуть, ничего хорошего не выйдет. Да, и сейчас уже был полный кавардак, но…

— Да, ещё больший, — с уверенностью сказал Крайс. Если их остановить, будет только хуже. Он знал это по опыту.

— Ясно. Основные силы возвращаются.

Командир роты не стала отпускать своих неуместных шуток и не говорила лишнего, переходя сразу к делу. Крайс, поддавшись внезапному порыву к озорству, спросил:

— Наш командир отряда вам приглянулся, да?

Командир посмотрела на Крайса. Зелёные глаза эльфийки были словно драгоценные камни, завершавшие её неземную красоту. И именно потому, что они были как камни, они казались холодными, и прочесть в них эмоции было для Крайса непосильной задачей. Однако он кое-что почувствовал интуитивно.

— Приглянулся.

То, что она сказала это не в том смысле, что он приглянулся ей как мужчина. Сказав это, командир развернулась и ушла. У Крайса по спине пробежали мурашки, и он потёр руки. Затем он стал ждать, когда его командир выйдет из своего транса. Почти к концу дня, когда они остановились для подготовки к ночлегу, Энкрид наконец остановился.

Разве размахивать мечом на ходу полезно? Крайсу это было неведомо.

Схватка троицы, Рема и остальных, на удивление быстро закончилась. Может, они понимали, что если зайдут слишком далеко, то уже не смогут остановиться? Или им было неинтересно без вмешательства командира? Этого он знать не мог. Да и не хотел.

— Командир.

Взгляд Энкрида, с которого градом катился пот, обратился к Крайсу.

— Приказ возвращаться в город.

— Хм?

Крайс знал, что его командир не любит длинных объяснений. Хоть язык и чесался, но что поделаешь. Сейчас нужно было сказать просто и ясно.

— Наша операция увенчалась успехом, и когда враг перебросил часть сил на обходной путь, наши основные силы начали наступление.

В чём заключалась суть первоначального плана Крайса? Ударить по тылам «Отрядом безумцев». Выманить отряд «Когтя Ястреба» и разобраться с ним. А тем временем батальон Маркуса сделает вид, что идёт на Кросс-Гард. Просто сделать вид было достаточно.

«Это поле боя уже проиграно для них».

Что бы он почувствовал, будь он вражеским командиром? Захотел бы он нести бремя позора за атаку на город? Может да, а может и нет. В любом случае, он ничего не терял. Даже простая имитация действий давала многое. Целью Крайса было обеспечение безопасности. А такая имитация давала батальону Маркуса хороший предлог для возвращения в свой лагерь. Отдаление от врага он рассматривал как константу. Со временем переменных становилось всё меньше и его расчёты оказались верны. Конечно, были и вещи, которые пошли вразрез с ожиданиями Крайса. Например, боевая мощь «Отряда безумцев».

«Я знал, что они хорошо дерутся, но…»

…они же дерутся как сумасшедшие.

Как отдельный взвод, как малочисленный элитный отряд, они, пожалуй, были даже лучше «Пограничных Мясников».

Затем они присоединились к батальону Маркуса. А тем временем часть войск, включая рыцарский орден, стоявших на равнинах Зелёной Жемчужины, пошла в наступление. И это тоже немного отличалось от ожиданий Крайса.

«Они и вправду пошли в атаку?»

Даже если бы они закончили сейчас, они бы и так расширили территорию и нанесли бы Азпену смертельный удар. Но они пошли вперёд, не просто перехватив инициативу, а нанеся сокрушительный удар. Стремительный натиск, не дающий врагу и вздохнуть, переросший в ближний бой. Разница в силах оказалась значительной. Говорили, это была сокрушительная победа.

Благодаря этому батальону Маркуса, гарнизону Бордергарда, было приказано возвращаться в город. На случай, если часть вражеских сил сдуру решит атаковать город, нужна была армия для его защиты. Да и отряду, совершившему подвиг, полагалось особое отношение.

Крайс, вместо того чтобы рассказывать всё это, передал кратко и просто:

— Сказали, домой возвращаемся.

— Неплохо.

Понял ли Энкрид, командир взвода, всё это? Неизвестно. Ну, можно рассказать ему позже. Главное, что можно возвращаться. Крайс был этим весьма доволен. А карта, которую он прятал на груди, согревала его ещё больше. Это было одно из сокровищ, спрятанных вражеской армией, и Крайс интуитивно чувствовал: «Это настоящее».

Энкрид тоже не был против возвращения. Наоборот, он был доволен. В этой кампании, в этом бою он многому научился и многое освоил. Ему хотелось всё это обдумать и закрепить в своём теле. Поэтому ему нужно было время.

Ведь бездарю положено барахтаться и нестись вперёд. Энкрид так и решил поступить.

Жажда и стремление. Они сжигали его грудь, не давая сидеть на месте.

«Но почему этот ублюдок…»

Энкрид повернул голову в сторону, откуда время от времени исходила жажда убийства. Это был Заксен. Он то и дело посылал эти колючие взгляды. Видно, что чем-то недоволен, но спросишь — всё равно не ответит. Что ж тогда делать? Оставить как есть. Разве их недовольство — это что-то новое?

— Возвращаемся, говоришь? Жаль, поди. Не удалось посмотреть, как рыцарь сражается? — Энкрид, слушая, как Рем нарочно его задирает, кивнул.

— Жаль, конечно.

Но с другой стороны, ему было всё равно.

Энкрид сделал шаг вперёд, и посмотрел на свои руки.

Ладони, покрытые мозолями.

Вес двух мечей, висевших по обе стороны на поясе.

Доспехи на теле.

— Нья-а.

Неизвестно когда вернувшаяся пантера, идущая рядом, и его взвод. И сам Энкрид.

Все шли вперёд.

И…

…если уверен в пути, которым идёшь…

…то нет нужды проверять пункт назначения.

— Неплохо, — сказал Энкрид и поднял голову.

Магия весны разливалась в воздухе, и тёплые солнечные лучи ложились на его плечи.

---

Примечание:

[1] Казалось бы, парадоксально. Но именно такой тут смысл. 어제보다 나은 오늘 (очже-бода наын оныль) — это очень распространенное в Корее выражение, практически поговорка или крылатая фраза. Дословный перевод: "Сегодня, которое лучше, чем вчера". Смысловой аналог - "Стать лучшей версией себя", "Не останавливаться на достигнутом". Эту фразу используют повсеместно: в мотивационных речах, в книгах по саморазвитию, в рекламе, в текстах песен, в повседневных разговорах, когда хотят подчеркнуть важность постоянного роста и самосовершенствования. Это очень позитивное, общепринятое и всем понятное клише. Автор же здесь сознательно меняет 어제 (вчера) на 내일 (завтра) и инвертирует стандартное выражение. Он берет знакомую фразу и переворачивает ее, чтобы подчеркнуть уникальность и парадоксальность ситуации Энкрида. Обычный человек стремится быть лучше, чем он был в прошлом (вчера). Энкрид, живущий в петле, стремится быть лучше, чем он (гипотетически) будет в будущем (завтра, которое может оказаться перезапуском сегодня).