— «Инстинкт уклонения» — вот что вы освоите на этот раз.

Если Рагна велел ему всегда носить при себе два меча, то Заксен начал учить его кое-чему другому. Вероятно, это было одно из тех знаний, о которых он упоминал в день, когда они убили великана.

Энкрид учился всему одновременно. Не было нужды осваивать что-то по отдельности. То, чему учил Заксен, не мешало другим тренировкам. Всё начиналось с улучшения динамического зрения: он писал что-то на камешках, бросал их, а Энкрид должен был прочесть надпись.

Конечно, это было нелегко. И всё же, пусть и с трудом, но он понемногу прогрессировал. До такой степени, что теперь уже отчётливо видел надписи на летящих камнях.

То, что у него это получалось, тоже было заслугой накопленного Энкридом опыта. Опыта, который пробуждал его талант. Опыта, обретённого благодаря вере в то, что у него получится, и непоколебимой уверенности в себе.

Как раз в тот момент, когда очередной камешек летел ему в лоб, раздался крик:

— Засада!

Энкрид ловко поймал камень.

— Враги!

Пронзительно прозвучал сигнал свистка.

— Стрелы летят! Головы вниз!

Сквозь крики командиров и перепуганных солдат прорвался вопрос Заксена:

— Какая была буква?

«Ну и фрукт же этот парень», — подумал Энкрид.

Два меча на поясе, кожаный доспех на теле. Как бы расслабленно он себя ни чувствовал, передвигаться без основной экипировки было нельзя. Из-за этого доспех пропитался запахом пота, что не нравилось Эстер, но они всё ещё находились на поле боя, где схватка могла начаться в любой момент.

Повернувшись, Энкрид ответил:

— «Бе».

— Отлично, — отозвался Заксен, поднимаясь.

Но был тот, кто выскочил вперёд быстрее и проворнее их обоих.

— Где они-и-и!

Это был Рем. Прошло уже восемь дней, и благодаря спаррингам с Энкридом и Эндрю он не страдал от неудовлетворённости, но скука всё же ощущалась. Варвар с запада, предвкушая возможность помахать топорами, радостно бросился вперёд.

А вдруг? Вдруг, откуда-нибудь снова выскочит великан. И что тогда? Вот будет веселье.

Шаги Рема были лёгкими, тело — проворным. Он двигался быстрее любого командира или солдата.

Энкрид тоже направился к месту, откуда доносился шум. Это была окраина лагеря, вблизи линии охранения, со стороны вражеских позиций.

Прибыв на место, он увидел, как Рем вертит головой из стороны в сторону. Энкрид тоже огляделся по сторонам, но никаких явных следов, а тем более врагов, не было. Лишь одиноко лежал солдат, которому стрела пробила голову.

— Где враги? — спросил Энкрид.

Заксен, тоже осматриваясь, ответил:

— Их нет.

Даже намётанный глаз Заксена едва различал следы. А что это означало? Что враг и не нападал вовсе. Просто выстрелили издалека и ушли? Из-за этого погиб один из товарищей, но… был ли в этом какой-то толк?

Послышался шорох. За линией охранения их лагеря, в густых зарослях, было какое-то движение. Но это были не враги, а свои.

Владельцы шевронов с орлом — элитный отряд Пограничной Стражи, прозванный «Пограничными Мясниками», — выдвигались в погоню.

— Преследовать, — по команде их командира, бойцы бросились вперёд.

Глядя, как они скрываются в зарослях, Энкрид подумал, что их походка очень напоминает походку Пин. То есть, как у рейнджеров. По крайней мере, навыки у них были.

— Какого хрена, — проворчал Рем. Полный недовольства, с хищно сузившимися глазами.

— Прекрати, — Энкрид решил потушить пожар в зародыше. Если его так оставить, он снова устроит дебош. — Иди сюда.

Он остановил его и подозвал. Казалось, Рем был так раздосадован, что седые волосы на его голове встали дыбом, но он лишь фыркнул и повернулся.

— Ублюдки трусливые, — пробормотал он и взглянул на павшего солдата. Не с жалостью. Он смотрел на стрелу. — Вернули этого психа, и вот опять началось.

Судя по взгляду Рема, стрела была ему знакома.

— Кого?

— Не помнишь?

Энкрид склонил голову набок. Может, Рем и помнил, но Энкрид проживал больше «сегодня», чем Рем. Их субъективное восприятие времени отличалось.

— Этот ублюдок, то ли «Коготь Ястреба», или как его там, «Соколиный сосок».

Только тогда Энкрид тоже взглянул на стрелу. Древко было длиннее обычного, а оперение сильно отведено назад. Даже не разглядывая окровавленный наконечник, было ясно, что это не обычная стрела.

Рем задумчиво почесал подбородок. Осталось чувство досады. Упущенная добыча. Когда-то он был охотником. Его глаза выслеживали невидимый след.

«Идти за ним или нет? Сколько времени это займёт?»

Пока Рем прикидывал время, Энкрид хлопнул его по плечу.

— Как насчёт спарринга?

Пусть будет так. Рано или поздно этот день настанет. И тогда они поговорят. Конечно, не словами, а топорами.

— Давай.

Энкрид, успокоив Рема, развернулся.

Вжух.

Сзади в него полетел камень. Маленький камешек промелькнул перед самыми глазами и легонько чиркнул Рема по лбу.

Когда он только успел его подобрать и что-то нацарапать?

— «Зум», — прочитав слог, Энкрид ответил спокойно, хотя внутренне был удивлён. Ещё немного, и он бы не успел.

— Отлично, — кивнул Заксен.

— Сдохнуть захотел? Куда камнями швыряешься? — отреагировал Рем.

— О, а ты здесь был? Не заметил, — сказал Заксен с таким видом, что было очевидно — он лжёт.

Обычная перепалка.

— Хватит.

Хоть это и было обыденностью, кое-что изменилось. Энкрид больше не бросался между ними, чтобы их разнять. Теперь хватало и слов.

— Угомонись, Рем.

Просто он произнёс это чуть более властно, вложив чуть больше воли. Он осознал это, изучая «Сердце чудовищной силы». Рем, на удивление, послушался. То же самое было и с Заксеном. С ним слова были не нужны. Хватало одного взгляда.

— Да, буду осторожнее.

И на этом всё закончилось.

Когда они вернулись к палатке, их встретил вопрос только что проснувшегося Рагны:

— Что-то случилось?

Если он не наблюдал за Энкридом или не спарринговал с ним, он был всё тем же лентяем.

— Вражеская вылазка. Выстрелили из лука и сбежали.

— Ясно.

«Он вообще слушал? Похоже, ему совершенно безразлично. Не поймёшь, он специально так наглеет или просто совсем не думает.»

Похоже, второе. Если бы Энкриду пришлось ставить на кон кроны, то он бы выбрал второй вариант. Энкрид отбросил эти мысли и снова поднял меч.

Выровняв стойку и дыхание, он сосредоточился на тренировке. В то же время, он продолжал читать надписи на летящих камнях. Использовал акупрессуру стиля Валаф, чтобы расслабить мышцы. Изучая борьбу, рукопашный бой и болевые приёмы, он не забывал и о «Технике Изоляции». И при этом не выпускал из рук два меча.

— Стойка, стойка не должна рушиться. Что бы вы ни делали — стойка. Если стойка пошатнётся, вы получите травму, брат. А вы ведь не хотите стать травмированным командиром, брат, не так ли?

Держать два меча, сохраняя стойку для «Техники Изоляции», было довольно утомительно. Но только утомительно. А не невозможно. А значит, не было никаких проблем. По крайней мере, для Энкрида.

Так продолжалось до тех пор, пока солнце не начало клониться к западу.

— Нападение! Чёрт! — раздался крик солдата.

Враг предпринял ещё одну попытку. Если в первый раз их застали врасплох, то ко второму они должны были быть готовы.

И всё же, снова прилетела стрела и попала в голову союзника.

Пограничная Стража ответила. В погоню бросили элитный отряд, собранный из лучших специалистов по такой местности. Но и они упустили врага.

— Это нехорошо, — услышав о случившемся, нахмурился Крайс.

Энкрид проигнорировал его. Враг действовал по одной и той же схеме: стрелял издалека и тут же исчезал. Поймать того, кто бьёт один раз из особого длинного лука с аномальной дальностью, было практически невозможно.

Энкрид полностью сосредоточился на тренировках. Он не считал это своей проблемой.

— «Вар».

Начиная с «Бе», он прочитал уже пятую надпись на камне. Вместе получалось — «Бе-зум-ный вар-вар». [1]

— …Это я написал ещё до того, как пообещал быть осторожнее, — неловко оправдался Заксен, отвернувшись и глядя в землю. У Энкрида даже не возникло желания что-то ему отвечать.

— Спокойно, — только и сказал он Рему. Судя по тому, как тот молча достал топор, он уже собирался его метнуть.

Прошёл ещё один день. Следующий был таким же. Тренировки, спарринги. Иногда вражеские вылазки. Крайс продолжал бормотать, что всё это нехорошо.

А Энкрид приступил к полноценной тренировке с Заксеном.

— «Инстинкт уклонения» — это, в конечном счёте, развитие способности уворачиваться. Этого можно достичь, развивая через опыт способность к предсказанию и улучшая координацию тела. Увидеть и одновременно заставить тело двигаться, чтобы уклониться — вот наша цель.

Энкрид смотрел на него, желая спросить, от чего именно уклоняться.

Заксен вытащил свой меч.

Дзень.

Клинок отразил свет, и Заксен задал вопрос:

— Вы собираетесь драться двумя мечами?

Это была забота или предупреждение? Возможно, и то, и другое.

— Да.

Энкрид выдержит что угодно. Зная это, Заксен мысленно кивнул и решил передать ему одно из своих умений.

— Не увернётесь — умрёте, — прозвучала ещё одна фраза, полная и заботы, и угрозы.

Вжух.

Звук рассекаемого воздуха, и Энкрид увидел точку — крошечную точку, летящую в него. Даже в раздробленном времени, в состоянии «полной концентрации»…

Щёлк.

— В следующий раз точно умрёте.

Кончик меча коснулся его лба. Он не мог даже шелохнуться. Скорость? Быстрота? Нет, казалось, дело было в чём-то другом. Это был укол, подобный точке. Одной лишь скорости для такого было недостаточно.

Как бы это описать?

Он видел, как топор Рема изгибается, словно кнут; видел, как тот становится вспышкой света, рассекающей воздух.

Он видел вражеские уколы и уворачивался от летящих Свистящих кинжалов.

Укол Заксена отличался от всего, что он испытывал прежде. Он ощущался почти как магия. Словно тот свернул пространство и просто ткнул, появившись прямо перед ним. Меч, нанесший удар без малейшего намёка или признака.

— Ещё раз.

Глаза Энкрида загорелись. Нечто новое. Он всегда был готов это принять.

— Не увернётесь — действительно умрёте.

Заксен твердил это снова и снова, но смерти, конечно, не было.

Так всё и продолжалось. Не менялось абсолютно ничего. По крайней мере, для Энкрида.

Три или четыре раза в день, враг стрелял и немного беспокоил их, союзные войска нервничали из-за этого, Пограничники раз за разом терпели неудачу — а он посвящал себя только тренировкам.

Был ли колющий удар невидимым? Нет. Он его видел. Видел, но не мог увернуться.

Теперь, как и говорил Заксен, нужна была координация. Сократить время реакции до предела — увидеть и тут же двинуться.

Так почему же от меча Заксена было невозможно увернуться?

— Это называется «укол без жажды убийства», вам нет нужды его изучать, — бросил Заксен, но эти слова лишь сильнее разожгли в Энкриде интерес.

— А когда я смогу его выучить?

— Сначала с этим разберитесь.

— Почему бы и нет.

«Укол без жажды убийства» — это высокоскоростной выпад без всякой враждебности. Именно поэтому его тело, до сих пор реагировавшее на жажду убийства, застывало на месте. Поскольку не было жажды убийства, он не чувствовал угрозы. И тело не реагировало должным образом. Сейчас он тренировался, чтобы научиться вызывать эту реакцию произвольно, в любой момент, силой воли.

«Увидеть и отреагировать, вот и всё».

Сказать было проще, чем сделать. Однако небольшой прогресс был. Хоть и на уровне черепашьего шага, Энкрид чувствовал свои изменения. Так как же этому не радоваться?

Тем более что…

— А вы и вправду прогрессируете.

По сравнению с другими учителями, Заксен был добр и не скупился на похвалу. На самом деле, такова была суть тренировок, которые знал Заксен. Упорный труд, готовность рисковать жизнью — если продолжать в том же духе, можно было достичь определённого уровня мастерства.

Просто в такие моменты у Заксена возникал вопрос. «И зачем я этим занимаюсь?». Смотреть на него и не вмешиваться было невозможно, он сам невольно протягивал руку помощи. Но причину, по которой он помогает Энкриду, Заксен понять не мог, и это его беспокоило. С самого детства его учили находить вескую причину для любого своего действия. А сейчас он поступал совершенно наоборот.

«Сначала сделаю». Заксен отложил размышления на потом. Сейчас ему было достаточно просто наблюдать за Энкридом. Такое удовлетворение он испытывал впервые в жизни. Убивать людей, одного за другим. Убив, проверять, искать информацию. Вот чем он занимался. И во все эти моменты он не чувствовал ничего. Такое чувство было впервые. Так как же не радоваться?

Именно по этой причине на лице Заксена, наносящего укол, появилась улыбка.

Энкриду было не до того, чтобы заметить улыбку Заксена. Её видели только Рем, Рагна и Аудин, стоявшие рядом.

— Этот ублюдок его совсем загоняет, — сказал Рем, которого почему-то это задело.

— Спарринг слишком затянулся. Кажется, моя очередь, — Рагна высказал своё желание.

— Ха-ха, братец, похоже, вы веселитесь. Но во всём важен баланс… — Аудин тоже стал многословен.

То есть, все трое были недовольны. За ними наблюдал Крайс.

«Это действительно нехорошо».

Этим-то что, размахивают мечами без всяких забот. А ситуация в подразделении катилась ко всем чертям [2]. Хорошо бы, если бы командир или Пограничная Стража сами всё уладили. Но то ли умных голов не было, то ли шевелить мозгами никто не хотел.

«Нет, ну доколе можно просто смотреть?».

По мнению Крайса, выход был. Если так и оставить, они лишь навлекут на себя ненужную опасность. Почему они просто бездействуют?

Ничего не поделаешь.

— Эй, командир, — Крайс не хотел мириться с риском. Тем более, что всё было очевидно, и он не хотел просто проходить мимо.

— А? — Энкрид, весь в поту, повернул голову. Пылающий жар в его глазах Крайс даже не заметил.

— Может, предложите что-нибудь наверху? — Крайс поймал недоумевающий взгляд Энкрида. — Если мы будем и дальше терять время, ничего хорошего из этого не выйдет…

Крайс начал говорить. Он изложил возможности этого небольшого отряда и то, что они могли бы сделать.

— …так что мобильность у нас есть, нужно только всё проконтролировать.

Это был простой и ясный разговор. Энкрид уже не раз убеждался, что этот большеглазый парень гоняется не только за кронами, поэтому кивнул.

— Почему бы и нет.

Ему и самому хотелось многое испробовать. Это могло стать отличной возможностью. Поэтому Энкрид легко кивнул.

— Отлично, — сказал Крайс, видимо, немного волновавшийся.

Энкрид невозмутимо кивнул. Что в этом такого сложного? Всё равно решение будет принимать командование.

---

Примечания:

[1] В оригинале Заксен пишет на камнях отдельные слоги (미, 친, … , 인), которые вместе образуют фразу `미친 야만인` (мичхин яманин), что означает «безумный варвар».

[2] Катилась ко всем чертям. — В корейском оригинале используется очень грубое и образное выражение: `부대 상황이 뭔가 개의 음경처럼 변하는 중이었다` (букв. «ситуация в подразделении менялась, словно собачий пенис»).