Под командованием комбата Маркуса пехота возвела новый лагерь, немного продвинувшись вперёд. Энкриду эта позиция показалась сомнительной, но он не стал говорить об этом вслух. Разве не командир отвечает за обустройство лагеря и выбор позиций? К тому же, такой человек, как Маркус, вряд ли стал бы делать что-то спустя рукава. Это было ясно хотя бы по тому, как он назвал его главным героем сражения.

— Мяу.

Как только они перебрались на новое место, Эстер начала капризничать.

— Мяу, мяу.

Она не унималась.

«Если подумать, с ней тоже что-то не так».

Пусть она и дух-хранитель, но какое-то до странности необычное животное. Иногда казалось, что она почти как человек. У него возникло чувство, будто с недавних пор он отчётливо понимает, что она говорит, когда та открывает пасть. Словно её мяуканье звучало для него как человеческая речь.

И сейчас…

«Как же это всё утомительно».

Казалось, она говорит именно это.

Из-за её капризов он взял пантеру на руки. Когда он впервые увидел её на поле боя, она была крошечной. Когда они встретились снова — в тот раз, когда он пронзил Митча Хьюри, а она спасла его от усатого мечника, ему показалось что она немного подросла. Но с тех пор её рост прекратился. Она осталась ровно такого размера, чтобы её можно было держать на руках.

И всё же эта пантера смогла тащить его за шкирку. И притом невероятно быстро. Что же это была за сила?

— Выходит, ты у нас тоже пантера чудовищной силы.

Энкрид погладил пантеру, которую держал на руках.

Видимо, эти слова ей не очень понравились. Эстер легонько укусила его за палец. Не до крови. Остался лишь след от зубов. Но если бы она укусила всерьёз…

«Пальца бы лишился».

Ему вдруг захотелось рассмотреть её острые клыки, но, когда он пристально вгляделся в её пасть, Эстер сердито зыркнула на него. Из-за таких вот моментов ему и казалось, что она похожа на человека.

— Идёмте, — позвал снаружи Крайс.

Обустройство нового лагеря — дело довольно сложное и хлопотное. Нужно было заново разбить место для ночлега, проверить пути снабжения, определить новые зоны для патрулирования, перестроить маршруты разведчиков — менять приходилось очень многое. И всё же они упорно строили новый лагерь.

— Слушай, командир, мне кажется, или я вкалывал в бою больше всех, а все почести почему-то достаются тебе одному?

Нет, это ему не казалось. Атмосфера и впрямь странным образом сложилась именно так.

«Да здравствует Отряд безумцев, да здравствует Энкрид».

Вспоминая тот момент, полдень всего лишь двухдневной давности, он чувствовал, как в груди приятно щекочет. Неплохое было воспоминание.

— Хм, — Энкрид промолчал, и стоявший рядом Аудин с улыбкой сказал:

— Ха-ха, безумный братец. Так ведь ты одолел всего лишь одного великана.

— Одного великана?

— Братец, а я положил десятки вражеских солдат.

Не просто уложил. Он их забил до смерти, причём весьма зрелищно. Энкрид тоже это видел. Эту безрассудную молотьбу. Врагам она внушала ужас, союзникам — спокойствие. Такое было чувство. Хотя некоторые союзники, наблюдавшие за ним вблизи, говорили, что испытывали странный страх при виде Аудина. Энкрид слышал это лично от Бензенса.

— Слушай, тот парень из твоего взвода… тот, что помешан на религии. Почему он убивает людей с улыбкой? С ним что-то не так? — спросил тогда Бензенс, постукивая себя пальцем по виску.

Энкрид ответил, что нет, и нашёл для Аудина подходящее оправдание. Мол, он настолько благочестив, что радуется, отправляя друзей к богу, которому служит.

«По-моему, это ещё более странно», — пробормотал Бензенс. Но для Энкрида это был лучший вариант. Всяко лучше, чем сказать, что тот — безумный религиозный фанатик, обожающий убивать.

— Десять наёмников «убийственного стиля». Оставь мы их в живых, они стали бы серьёзной угрозой. Да, так бы и было.

Когда в разговор встрял и Рагна, атмосфера начала накаляться. А затем… одно слово, брошенное Заксеном, который молча наблюдал за троицей со стороны, вонзилось им в уши.

— Идиоты.

Взгляды троих обратились на него. В воздухе повисла напряжённость. Осязаемое давление сдавило всё вокруг. Казалось, стоит кому-то первому дёрнуться, и начнётся большая потасовка. Всё было как раньше, в старом Отряде безумцев. Прежде, когда Энкрида не было, они прощупывали друг друга и соблюдали определённые границы, но теперь их языки развязались без всяких ограничений.

Крайс воспринял это как должное. Он не чувствовал никакого напряжения. Конечно, не будь рядом Энкрида, было бы затруднительно, но сейчас-то они действовали вместе.

Стоявший рядом Эндрю размышлял. «Нужно ли вмешаться?» Ведь он командир отделения. Может, стоит уладить обстановку, пока не вмешался командир взвода? Но Эндрю лишь размышлял. Воспоминания о полученных ранее тумаках удерживали его на месте, не давая сделать и шагу. Тут Мак схватил его за рукав и покачал головой. Будто прочитал его мысли.

Энкрид на мгновение взглянул на небо. Оно изменилось. Стало лазурным. Безоблачным. Наступила весна. Погода стояла чудесная.

А значит…

— Хватит, — он решил, что это хороший день, чтобы разнять драку.

На этот раз ему не пришлось втискиваться между ними. Вместо этого он взмахнул мечами.

Лязг.

Одним в правой руке.

А следом.

Звень!

Другим — в левой.

Меч, извлечённый правой рукой, опустился сверху вниз, как при ударе по темени. Меч, извлечённый левой, широко взмахнул в горизонтальном ударе на среднем уровне. Шаг — левая нога вперёд, правая следует за ней. Это был тот самый приём с выхватыванием меча, над которым он размышлял несколько дней. Он изменил одну из техник фехтования стиля Вален. Изначально это была техника «двойного выхватывания», в которой первый выпад служил обманкой, но, управляя двумя мечами, он сделал оба удара осмысленными.

Меч в правой руке целился в Рема. Меч в левой — в Заксена.

Дзень!

Их реакция разительно отличалась. Рем выхватил топор и блокировал удар, а Заксен уже отступил назад, уклонившись. Один меч был остановлен блоком. Другой — бесцельно рассёк воздух.

Энкрид отвёл меч, рассёкший воздух.

— Что за фокусы? — спросил Заксен.

— Хочешь подраться? Забавно, — Рем фыркнул. Голос его звучал весьма радостно.

Из-за резкого разворота и движения Эстер, сидевшая у него за пазухой, ударила его лапкой в грудь.

— Дойдем, там и разберёмся, — сказал Энкрид, не опуская мечей. Сражаться в таком виде было неудобно. Ведь из-за Эстер его грудь нелепо выпирала.

Рем убрал топор и кивнул, соглашаясь. Можно было сказать, что и сегодня день прошёл мирно.

Энкрид убрал мечи в ножны, снова успокоил Эстер и пошёл дальше.

«И на том спасибо, что ли».

Если бы их заставили тащить ещё и поклажу, от раздражения они стали бы ещё злее. Багаж Энкрида и всех членов его взвода был намного легче, чем у других солдат.

«Как-никак, герои этого сражения. Им и повозку предоставить было бы мало».

Комбат Маркус был человеком широкой души. Он приказал им идти налегке, взяв только своё снаряжение. Остальные же подразделения, помимо личных вещей, несли на себе части палаток. Естественно, шаг замедлялся, но Маркус вёл себя так, будто спешить было некуда.

Суматоха, устроенная Энкридом и его взводом, привлекла взгляды окружающих солдат, но те быстро вернулись к своим делам. Разве они не каждый день так ссорятся?

Энкрид, продолжая идти, прикидывал, что будет дальше. «Неужели они собираются ударить врагу в тыл?» Он поделился этой мыслью с Крайсом. Большеглазый покачал головой.

— Не думаю.

— Почему?

Раз уж захватили инициативу, разве не выгодно ударить по тылам противника?

— Потому что атака в тыл — не всегда лучшая стратегия. Иногда выгоднее закрепиться на вражеской территории и держать оборону, получая гораздо большее преимущество на поле боя.

Энкрид непонимающе склонил голову. Почему не сражаться? И почему это выгодно? Раз зашли в тыл, надо бить, чтобы была выгода. Энкрид уставился на Крайса, и тот заговорил беззаботным тоном:

— Если мы сейчас ударим по тылам, то раскроем врагу наше местоположение и численность, и противник примет ответные меры. По крайней мере, они отправят силы, способные справиться с таким отрядом. Учитывая, что их заготовленные козыри в виде великана, эльфийских убийц и отряда наёмников провалились, как вы думаете, что у них осталось? Тем более, когда их независимая рота «Серые Псы» почти полностью разбита.

Что осталось? Вопрос был несложным. Вот только произносить это вслух было как-то странно. Но это не то слово, которого стоило избегать или бояться.

— Рыцари.

— Они либо отправят подкрепление уровня сквайров, либо просто навалятся числом. Хотя я думаю, что, скорее всего, это будет небольшой элитный отряд.

Глаза говорившего Крайса блестели. Не дожидаясь ответа Энкрида, он продолжил:

— Преимущество сложного рельефа теперь на нашей стороне, а их попытка использовать малочисленные спецотряды провалилась, что, несомненно, ударило по боевому духу их основной армии. А значит, они попытаются отыграться, действуя по схожему сценарию. Конечно, мы не бьём в тыл не потому, что боимся рыцарей. Как я уже говорил, это вопрос выгоды. Если смотреть на войну в целом, глазами командира, это борьба выгод и потерь. Если ты понесёшь потери в одном месте, но получишь большую выгоду в другом, то можешь проиграть битву, но выиграть войну. С этой точки зрения, правильный ответ — не бить по тылам, а удерживать позицию. Не расходуя свои силы, просто дать им понять, что мы здесь, в тылу. И что тогда будет думать враг? Уверен, у них голова пойдёт кругом. И пока они в таком смятении, наша основная армия пойдёт в наступление. Так что нам и сражаться не придётся. Тем более, Азпену, которому предстоит встречать нашу основную армию, будет не до того, чтобы перебрасывать сюда войска. Вот поэтому. Нет нужды вступать в бой. И обустройство лагеря в таком неоднозначном месте — по той же причине. Нет смысла подходить ещё ближе, чтобы ударить по тылам. А если враг попытается что-то предпринять? Тогда мы просто отступим. Отойдём, а через день-два снова займём то же место. Нынешнее обустройство лагеря — это задел на будущее.

Энкрид всегда ценил прямоту. Так он и обращался со своими подчинёнными до сих пор.

— Короче и по делу.

Половину он понял, а вторая половина как-то не уложилась в голове.

Крайс, чьи глаза блестели, сделал несколько вдохов. Ну, он ведь тараторил без передышки. Переведя дух, Крайс снова заговорил. Ему не нужно было тщательно подбирать слова.

— Представьте: кто-то за спиной занёс руку, чтобы ударить вас по затылку, а спереди кто-то держит за обе руки. Каково?

— Хреново.

— Вот, противник сейчас в таком же положении.

Что будет, если вырваться из хватки и попытаться защитить спину? Если те, что спереди и сзади, ударят одновременно, нужно будет быстро блокировать и спереди, и сзади. Но если просто стоять… одно присутствие будет вызывать дискомфорт.

Иногда, очень редко, Крайс не казался обычным солдатом с большими глазами и скромными амбициями. Надо же, парень, мечтающий открыть салон для благородных дам, а котелок у него так хорошо варит. Может, он какой-нибудь тайный сын стратега? Или его ученик? Наблюдая, как он по одному случившемуся событию предсказывает мысли вражеского командира и действия своего командования и основной армии, такие мысли приходили сами собой.

— Ну, это всё, конечно, лишь предположения. Догадки. Если противник решит: «А, чёрт с ним, сначала убью этих», то, рыцари или нет, они придут сюда, чтобы нас атаковать.

Этого не случится. Крайс говорил одно, но его глаза утверждали обратное. Странный он тип.

Энкрид кивнул. Значит, сражений не будет. Этого было достаточно. Но это не значило, что здесь будет скучно.

Обустройство нового лагеря было делом других подразделений. Пока они ставили палатки, разводили огонь и вешали котлы, Отряд безумцев Энкрида занял место в стороне. И как только они устроились…

— Рем.

Энкрид позвал Рема. Не то чтобы было важно, кто первый. Но всё же негласно первым был Рем. Иначе было неизвестно, что выкинет этот просто безумный варвар.

Рагна, сидевший, пристроив зад на тёплый камень, повернул голову. Заксен, Аудин, Эндрю, Мак — все посмотрели на Энкрида.

— Начнём.

Сказал Энкрид, и Рем, обнажив клыки, улыбнулся. «Вот он, мой командир». Такой была эта улыбка. Рем всё ещё был доволен.

И в то же время он подумал. Он желал, чтобы этот человек не умер здесь.

— Сразу предупреждаю. Можешь и умереть.

— Сколько угодно.

Смерть не была для Энкрида преградой. Ведь он жил, повторяя один и тот же день.

Разорванная, измятая, выцветшая и исчезнувшая мечта была прямо перед ним.

Глаза Энкрида сияли. В них по-прежнему горели страсть и жажда. Напротив него, в глазах Рема отражалось то же самое. Когда он видел такого человека в последний раз? Никогда.

Этот человек, этот житель континента… был самым настоящим безумцем.

Рем расхохотался.

— Отлично. Что ж, давай. Давай попробуем умереть, — сказал Рем и кивнул.

Пришло время учиться новому — тому, что Рем показал в бою с великаном.

Энкрид, чувствуя пронзительное упоение, наоборот, стал спокойнее. Странное состояние, в котором возбуждение и хладнокровие возникали одновременно.

Это был признак того, что «Сердце зверя» окончательно созрело.