Маркус почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Он покрылся холодным потом. Лоб мгновенно стал влажным.

«Вот же ублюдки».

От уловки, к которой прибег враг, у него пересохло во рту.

Но он не мог просто стоять и смотреть. Он был командиром пехотного батальона.

Батальона, который с прибытием подкрепления разросся до двух.

— «Черепахи», в тыл, наготове! Остальным — сдержать великана! Строй не ломать! Тем, кто отступит — стрелу в затылок!

Его адъютант повторил приказ. Услышав сокращенную версию, гонцы разбежались во все стороны.

— Блядь, держите! Просто держите! Отступите — всё равно сдохнете!

Ситуация могла стать наихудшей. Он заставлял солдат жертвовать собой, из-за чего боевой дух мог рухнуть, а вернуть преимущество на поле боя, где их начали теснить, было бы почти невозможно.

Но другого выхода не было.

Прямо сейчас ему нужно было время, чтобы перегруппировать войска.

Непрерывно ревел рог.

Ву-у-у-у-у!

Маркус, глядя на мокрый туман, застилавший обзор, думал.

Какая же мерзкая, ублюдочная обстановка. Разве не из-за такого же проклятого тумана они чуть не полегли в прошлой битве?

Хотя тогда туман был результатом колдовства.

Как же они тогда справились? Благодаря гениальности и тактике предыдущего комбата?

«Чушь, в которую и собака не поверит».

Он знал, что за человеком был предыдущий командир батальона. Выходец из знати, любитель взяток. Придурок, у которого жадность опережала способности.

Колдовство разрушил кто-то другой, это точно.

Все об этом помалкивали, но на слуху было прозвище «Разрушитель Колдовства», которое прицепилось к тому командиру отряда.

Солдат, которому несказанно повезло, солдат, о котором говорили, что он переспал с богиней удачи.

Тот самый необычный солдат, которого отправили в Кросс-Гард, и он умудрился решить проблемы и там.

Почему-то в этот момент он вспомнил именно его.

Имя солдата, которого он вызвал, чтобы тот хоть как-то контролировал «Отряд безумцев», крепко засело у него в голове.

Энкрид.

Мысли о нём и связанные с ним воспоминания оборвались.

За пеленой медленно редеющего тумана в поле зрения попало существо, которое было на несколько голов выше человека.

— Чёрт возьми.

Великан.

Вражеский командир, похоже, пошёл ва-банк.

Вместо того чтобы вести бой как получится, он собрал все свои силы и ударил по основным войскам. Если это была азартная игра, то он поставил на кон всё.

«Ха, в такой ситуации выкинуть такое?»

На самом деле, с самого начала всё шло не по правилам.

Уронить боевой дух поединками.

Ударить в тыл.

И теперь, выставив великана, попытаться одним ударом перевернуть ход битвы.

Было ли это гениальным ходом стратега? Или же это была безрассудная, тупая тактика, которая случайно сработала?

Он не знал.

На поле боя говорят лишь результаты. Как и в любом состязании, важен лишь итог.

Так что, если они проиграют здесь, это будет вина самого Маркуса.

Когда грудь сдавила тревога, он неожиданно для себя усмехнулся.

Не зря же к нему прицепилось прозвище «фанатик войны».

Маркус чувствовал, как в подобных ситуациях в нём закипали желания, стремления, первобытные инстинкты. Колесница этих желаний, заставлявшая сердце колотиться как сумасшедшее, разгоняла кровь по всему телу.

«Поток, если поймать хотя бы лёгкий поток…»

Маркус был не из тех, кто просчитывал всё наперёд и строил сложные стратегии. Он был игроком.

Думать должны были его подчинённые.

— Нужно отступать. На одного великана уйдёт как минимум взвод.

— Нужно признать, что козырь врага оказался смертельным.

— Нужно перегруппироваться и атаковать его не "Черепахами", а лучниками…

Прежде чем его адъютанты, собранные для того, чтобы думать, успели договорить…

— Левый фланг! Появились эльф и ассасины, без разбора убивают командиров!

Вот же, чёрт.

— Правый фланг! Буйствует отряд наёмников численностью больше отделения! Уровень — особый класс!

Дерьмо. Полное дерьмо.

Но сердце Маркуса не сжалось от страха.

«Не похоже, что всё так и закончится».

Игнорируя взгляды адъютантов, умолявших об отступлении, Маркус молчал.

Перемена, хотя бы самая малая. Если бы только ветер немного изменил направление.

Маркус, сглотнув слюну, ждал. А что, если ветер перемен так и не подует?

«Нет, шанс есть».

Где собираются люди, там всегда найдутся и выдающиеся личности. И в пехотном батальоне должны быть такие.

Нужен был лишь лёгкий толчок, чтобы переломить набегающую волну.

Маркус верил, что такой момент наступит.

— Командир! — адъютант почти набросился на него с криком. Настолько всё было плохо. И в этот момент прибежал гонец.

Издалека, очень громко, он кричал, докладывая об обстановке.

Гонец, у которого от крика вздулись вены на шее, казалось, вот-вот упадёт замертво.

— Срочное донесение! Срочное донесение! Великан убит!

Перемена, та самая перемена, которую он ждал, полагаясь лишь на интуицию.

Кто это сделал, было неважно.

— Всему войску, занять боевые порядки! — крикнул Маркус.

Настал момент для контратаки.

Как командир, он проявил выдающиеся способности.

Он и сам был сильным бойцом.

От его крика армия Науриллии превратилась в бегущую черепаху.

Круговой атакующий строй, выстроенный вокруг роты тяжёлой пехоты «Черепахи».

Это был крупномасштабное сражение, в котором Маркус был уверен.

***

Смерть великана стала началом.

Ветер перемен, подувший отовсюду, был силён. Словно яростный тайфун, что дует на стыке лета и осени.

— Вся а-а-армия, впе-рё-ё-ёд!!

Рядом с каждым командиром роты раздавались голоса гонцов с зычными голосами.

Вуууууууу!

И среди них — звук рога, призывающего к атаке.

— Вперё-ё-ёд!

— Ура-а-а-а!

— Сметите их всех!

— Сдохните, ублюдки!

Бел присоединился к ним. Увидев Рема, убившего великана, увидев подвиг союзника, выдержавшего его мощь, он почувствовал, как закипает кровь.

Казалось, в этой битве они не проиграют. Такое было чувство.

Шух-шух-шух.

Копейщики первыми бросились вперёд, впиваясь в ряды врага, как шипы.

Хрясь!

Атакованный отряд выстоял. Элитные солдаты Азпена были крепки. Щиты, доспехи, и в ответ — выставленные длинные копья.

— Прорвитесь! — раздался крик из-за спин их копейщиков.

И что? Крепкие? Крепче нас, что ли?

Рота тяжёлой пехоты «Черепахи». 1-я рота 4-го батальона 4-го полка дивизии «Сайпрес». Элита, гордость подразделения, названного в честь рыцаря. Не отдельное независимое подразделение, а ключевая сила армии.

Они пришли в движение.

Тактика была проста, а общая стратегия — ещё проще.

«Идти вперёд, крушить и ломать».

Тяжёлая пехота «Черепахи» выступила не для обороны, а для атаки. Шаг её был медленным, но тяжёлым. Если пехотинцы в авангарде были копьём, то эти были молотом. Молотом, который сминал и крушил щиты и доспехи.

Основным вооружением тяжёлой пехоты были длинные копья, но сейчас требовался мощный фронтальный натиск. Они сменили оружие на булавы, предназначенные для проламывания щитов и доспехов.

Поддоспешник, гамбезон, поверх — кольчуга, на руках и ногах — стальные латы и поножи. Когда они двинулись, сбившись в кучу, казалось, будто на врага несётся железная глыба.

Десять тяжеловооружённых пехотинцев в авангарде одновременно выполнили одно и то же движение. Подняли оружие вертикально над головами. Длинные булавы, длиннее обычных, отбрасывали тени на залитую кровью землю.

— Вот же, блядь, — пробормотал кто-то из вражеских солдат.

Вскоре десять тяжеловооружённых пехотинцев одновременно опустили своё оружие. Железные молоты, рассекая воздух, обрушились на щиты, доспехи и неуклюже выставленные копья врага.

Бам! Дзя-я-янг! Хрусть! Хрясь!

Разнообразные звуки разом смешались в какофонию.

Первая атака. Среди врагов убитых не было. Это было столкновение двух строёв. От одного удара они не рухнули, но проблема была в том, что последовало дальше. Два строя сошлись вплотную. Границы между ними стёрлись. Словно на рассвете, когда солнце и луна стирают границу между собой. Так и солдаты обеих армий сражались, чтобы защитить свои границы.

И тяжёлая пехота, скованная в движениях, в полной мере продемонстрировала свою мощь.

Хрясь!

От второго удара дубиной баклер разлетелся на куски, осыпав воздух щепками. Глаза азпенского солдата с разломанным щитом расширились от ужаса. И из-за щита снова вылетела булава и ударила его по шлему.

Бум!

— Кха!

Кожаный шлем не мог поглотить удар такой силы. От одного удара череп солдата был вмят внутрь, и он рухнул. По нему прошли ноги тяжеловооружённых пехотинцев.

Хрусть, хрусть.

Ломаются кости, вдавливаются скулы, брызжет кровь. Тело, не выдержавшее веса, рассталось с душой. Солдата, оказавшегося под ногами тяжёлой пехоты, ждала лишь смерть.

— Вперёд, на шаг!

Командир тяжёлой пехоты поддерживал строй, которым гордилось его подразделение. Медленное, шаг за шагом, наступление, которое душило врага. Для рывка или атаки — слишком медленно и неуклюже. Но в ситуации, когда противник не мог отступить…

— Смести их, — командир роты был полон уверенности.

И было отчего. Ход битвы переломился в одно мгновение.

Если бы в этой битве были рыцари…

Если бы она началась с поединка рыцарей, всё могло бы быть иначе.

Но противник не стал так драться. Он спрятал свой козырь и вытащил его, но…

Но клинок их армии оказался прочнее. Это был клинок неожиданной прочности.

Кто бы мог подумать, что Рем, каким бы безумцем он ни был, сможет играючи убить великана.

— Уо-о-о-о-о! — чей-то боевой клич разорвал воздух и взмыл в небо.

Солдаты были в ярости. С налитыми кровью глазами они кололи копьями и рубили мечами. Некоторые метали топоры.

И здесь снова блеснул полководческий талант Маркуса.

Ударив тяжёлой пехотой во фронт и сломав строй противника…

— Огонь! Огонь! Пали во всё подряд!

Один из отрядов обошёл с фланга. Это был отряд легкобронированных лучников, рейнджеров с короткими луками. Их вела одна выдающаяся рейнджер, которая как раз присоединилась к отряду.

Женщина по имени Пин.

Она, выслушав приказ Маркуса, поняла, чего он хочет.

Полетели стрелы. От этих стрел погибло не так уж много людей.

Но они просто стреляли и стреляли. Не жалея стрел.

— Сдавайтесь! Бросайте оружие и уткнитесь лицом в землю! Сдавшимся — жизнь!

Они кричали снова и снова. Несколько гонцов с зычными голосами разносили те же слова по полю боя.

В нарушенном строю, на флангах, были те, кто и так уже пал духом и отступал.

Встретив Пин, они тут же бросали оружие и поднимали руки.

— Не убивайте! Не убивайте!

Пин намеренно оставляла сдавшихся в живых.

Эффект был очевиден. Один за другим они упирались головами в землю.

Это был момент, когда атмосфера на поле боя окончательно переломилась.

Рем, убив великана, встряхнул руки.

«Так и остыть недолго».

До этого момента было весело. А что дальше? Дальше — преследование и резня. Особого энтузиазма это не вызывало.

Не то чтобы он избегал резни из каких-то гуманных соображений.

Просто битва уже выиграна. Преследовать было лень.

Он осматривался, не спрятал ли враг ещё одного великана, но нет.

Лишь в районе их командования чувствовалась суматоха.

Эти скоро все разбегутся.

«Хоть бы колдовство какое-нибудь применили».

Но и таких признаков не было.

Ход битвы переломился, сражение было окончено. Таков был вердикт Рема.

Он развернулся, чтобы найти своего командира, но…

— Какого хрена.

Куда он делся? Рем ведь говорил ему внимательно смотреть. Он что, даже не посмотрел, как тот дрался с великаном, и свалил? И Хитрый Кот, и остальные тоже исчезли. Значит, он ушёл с кем-то из них?

«А?»

Настроение начало портиться.

— Ура! Да здравствует отряд безумцев!

— Да здравствует Рем!

Благодаря убийству великана, вокруг всё ещё были те, кто выкрикивал его имя. Каждый проходящий мимо восхвалял его. Безумец из их армии убил вражеского маньяка-убийцу, великана.

А главное, его последний приём… Увидев, как великан замахивается своим огромным молотом, он пнул его по бедру и ударом кулака сломал пальцы на руке, державшей оружие. Затем он взмыл в воздух, провернулся. Голова оказалась внизу, и нога Рема врезалась в подбородок великана. Это был эффектный удар. После этого он подобрал валявшееся копьё и проткнул им великана от сломанного подбородка до затылка, сотворив из него настоящее произведение искусства.

Павший великан напоминал какую-то скульптуру. А стоящий перед ним Рем — героя из сказаний. Великаны ведь часто появляются в сказках в роли злодеев. Так что неудивительно, что вокруг не умолкали восторженные крики.

— Заткнулись!

Хоть его и восхваляли, Рем рявкнул. Его голос был таким громким, что все вокруг замолчали. Только тогда в их головах, словно яркая луна, всплыло прозвище Рема.

«Просто безумец».

Безумец, который орёт без причины. Безумец, который злится и бесится на пустом месте.

— Где мой командир?

Кто-то указал рукой в сторону. Там был Энкрид, с двумя топорами в руках. Он как раз шёл в их сторону. Рем, Рагна и Энкрид встретились.

— Эй, ну я же просил смотреть…

— По дороге подобрал, — Энкрид, перебив Рема, бросил ему оружие.

Два топора, разрезав воздух, оказались в руках Рема. Он ловко поймал их обеими руками.

— Хм?

Хват, ощущение в руке было довольно приятным. Подержав их и прочувствовав, он понял: они были лучше тех, что он использовал раньше. Ухоженное оружие, познавшее вкус крови. От центра тяжести до лезвия. Оружие, сделанное из качественного железа и за которым правильно ухаживали.

— Ты пошёл за ними, потому что мои топоры сломались?

Неважно, каким путём, главное — прийти к цели. Энкрид знал Рема, поэтому…

— Да, — он кивнул.

На самом деле, это была случайность, но если это принесёт мир…

От Рема, источавшего непонятно откуда взявшуюся жажду убийства, повеяло более мягкой аурой, смертоносная ослабла.

— Ты хоть видел, что я тебе показывал?

— Видел. Топор, остановивший великана. И то, как ты победил его силой.

Рем посмотрел в глаза говорившему Энкриду. В глаза своего командира. Не брошенные в шутку топоры были важны. А пламя в его глазах, тот огонь, который можно было бы назвать желанием и страстью. Чтобы учиться, осваивать и двигаться вперёд.

Перед ним стоял странник, проливающий кровь на пути к своей мечте.

Этого было достаточно. Именно поэтому Рему так нравился этот человек.

— Отлично, — Рем улыбнулся.

И Энкрид улыбнулся тоже.

Их улыбки были разными, но в то же время похожими.

Наблюдавший за ними сбоку Рагна пробормотал:

— Для начала, меч должен стать продолжением тела.

За спиной Рагны внезапно вырос Заксен. Он подошёл беззвучно, без малейшего шороха.

— Когда чувства обострятся и откроется шестое чувство, что дальше? Разделение, тренировка каждой части по отдельности, а также реакция. Дел много.

Взгляд Энкрида метнулся к нему. Он встретился глазами с Заксеном и безмолвно спросил:

«И что всё это значит?»

Ответа не последовало.

— В следующий раз.

Кажется, в «рассечении» этот парень был даже большим спецом, чем Рагна.

— Ах ты, ублюдок! Куда лезешь! — Рем сверкнул глазами.

Прежде чем они успели обменяться колкостями, вернулся и Аудин.

— Ура! Наш безумный великан сильнее!

Ну и приветствие.

Да, этот вернулся в образе безумного великана. С ног до головы залитый кровью, он скромно улыбался. Так просто улыбаться, когда с рукавов капает кровь, — это талант или просто безумие?

— Вы знаете суть рукопашного боя стиля Валаф?

Этот тоже не отставал.

Взгляд Энкрида обратился к безумному великану. Аудин улыбнулся глазами.

— Чёрт, да куда вы все лезете? — разозлился Рем.

Они все источали жажду убийства.

Энкрид некоторое время наблюдал за ними, а потом вмешался.

В самом центре поля боя, позабыв о сражении, они были заняты мыслями лишь о том, как учить Энкрида. И именно они были главными героями этой битвы.

Энкрид, разнимая героев, спросил:

— Кстати, а где остальные?

Он заметил, что Эндрю и других ребят не было видно.

— Их унесло вперёд волной наступления, — ответил Рем.