✧

Фактологическая атака маленького монаха, похожего на лысого К×рилина [1].

И Чхве Давид, получившая шквал плевков в лицо, и Кён Чжио, притворявшаяся сентиментальной и подслушивавшая издалека, — обе в этот момент онемели.

Кён Чжио подумала: «Он сейчас сказал «Хэта»?»

Не какой-нибудь разваливающийся особняк, а именно <Хэта>? Здесь?!

Нет, сколько времени прошло с тех пор, как Белая Птица ушла в Башню? Не годы — всего несколько недель. Как гильдия, что ещё недавно была в порядке, уже разваливается?..

«Чхве Давид… жуткая…!»

Ходячая катастрофа, не иначе.

Даже просто бегло пробежавшись по краткому резюме событий, которое выдал монах за пару минут, Чжио поняла: Давид успела поучаствовать во всём — от политических интриг до откровенных подстав.

Такая наивная Давид в карты проиграла бы не только свой дом, но и всё имущество близких.

Кён Чжио снова подумала: «С ней точно нельзя сближаться…»

Даже близко подходить не буду. Точно.

Она как раз вбивала себе это в голову, когда вдруг услышала резко загрустивший голос Чхве Давид:

— Если бы только Хон Гоя, Великий хранитель [2], была с нами в такой момент…

— Эх, вот именно. Если бы Великий хранитель Хон пришла на собрание и поддержала Великого наставника, то и отставка бы накрылась медным тазом… — с ещё более тоскливым голосом, чем у Давид, пробормотал монах. — Но как её вернуть, если она давно ушла из клана по семейным делам…? Говорят, её внучка серьёзно больна…

— Может, мне отдать ей один из своих органов…?

— Хватит нести чушь! Лучше подумайте, как уговорить Баттосая… Это же одно из условий отмены отставки.

— Но она даже покойного отца вспомнила… Как я могу так поступить?..

— Вы и правда человек, который губит всё собственным ртом…

Их болтовня продолжалась, но Чжио уже не слушала.

В голове вдруг всплыл ночной разговор с Хон Хэя:

「В общем, именно поэтому в Вольгеса так хорошо знают мою семью. Наш род с Вольгесой неразделимы. Как и с Хэтой…」

「С Хэтой?」

「Ага. У Хэты есть священный источник на Сораксане, и нынешний Великий хранитель, управляющий его защитными печатями, — моя двоюродная бабушка.」

「Ого.」

「Ну, сейчас она в Ульсане — лечит Далью… Эх… если бы только можно было найти «Чжо»…」

「Ой, холодно. Давай быстрее!」

Тогда она в одно ухо впустила, в другое — выпустила. Ну да, в последнее время слишком часто слышит о Хэте… Ну… Может, потому что все они собрались на Сораксане?

Так она тогда подумала. Но теперь знает.

Горный ветер трепал её короткие волосы.

Кён Чжио, сидевшая в позе «Мыслителя» Родена, печально смотрела вдаль, за линию хребта.

«Настоящий лох… Это же я…!»

Не Чхве Давид…

Той, кого облапошили в этой гигантской афере, была король Чжио.

Как панорама, перед ней пронеслись все последние события:

- распределение в Сольвольдане Вольгесы, где слишком тонкие двери и окна из рисовой бумаги;

- ночная встреча с Хон Хэя;

- бегство от 108 поклонов и знакомство с монахом;

- постная еда храма, из-за которой она так легко повелась на барбекю;

- внезапный мемориальный обряд, из-за которого её пребывание затянулось…

И если проследить всю цепочку, то в самом начале был «тот самый монах».

「Сразу уезжаете? Зачем спешить — проделали такой долгий путь.」

«Бохён…»

Монах Бохён…

«До чего же далеко ты заглянул, планируя эту игру?..»

Будто живой Будда, он с мягкой улыбкой взирал с небес на бренную смертную по имени Кён Чжио.

[Ваша Заветная Звезда, «Чтец Судеб», тщетно пытается утешить себя: «Ну не мог же он всё предугадать! Наверняка были и случайности!»]

Чжио поднялась.

— Ой, смотри, она встала! Вставай-вставай! Эй, подруга! Ты уже уходишь?

Два балбеса из <Хэты> стремглав бросились к ней. Маленький монах взглянул на Чжио, неловко поёжившись. Вид у него и без того был жалкий, но теперь, зная предысторию, он казался ещё печальнее.

— Вы уже уходите? Вы всё для себя решили?

«Решила».

Во всех смыслах.

Чжио окинула взглядом бескрайний горный хребет.

Море цветов, озеро — всё так же прекрасно. И серебряный мемориал посреди всего этого. Даже те жёсткие, бледно-лиловые волосы, колышущиеся на ветру.

«Какой... долгий выдался март».

Нет причин открывать душу всем подряд, но и быть слишком равнодушной — тоже не выход.

Таков был её вывод.

Кён Чжио рассеянно посмотрела в сторону Сораксана и произнесла:

— Давид.

— …А?

— Мне нравится, что ты наивная и глупая.

Так что, пожалуйста, в будущем не меняйся, моя любимица.

Чхве Давид обернулась с выражением, в котором смешались растерянность, смущение и попытка понять — надо ли сейчас обидеться, или, наоборот, порадоваться?

Чжио рассмеялась.

— Меня зовут...

— …

— Кён Чжио. Чжио. Близкие зовут меня Чжо, для краткости.

— А…

— Чхве Давид, давай дружить?

Шшшшш…

Цветы качнулись на ветру.

Сораксан значит «снежные горы». Так с древних времён их прозвали за их вечно снежные вершины и божественную энергию.

В вихре лепестков, закрученных ветром, словно снежная буря, Давид тихо кивнула. Да. Давай…

И поверх этой сцены наложился образ из детства — лицо с экрана телевизора.

Чжио усмехнулась и развернулась.

— О собрании не переживай.

Друг моего друга — мой друг.

Теперь и тебе, и Хэте пора пожинать плоды этой «дружбы».

✧

Время близилось к полуночи.

На лунном склоне начинали распускаться священные цветы. Это происходит одновременно с тем, как лунная тень достигает пика. Это явление не перестаёт изумлять, сколько бы раз его ни видел.

Хон Хэя заворожённо протянул руку, словно пытаясь коснуться звёздного света в воздухе.

Неделя в тренировочном лагере для пробуждённых — этот короткий период изменил всю его жизнь. Ожидаемый уровень пробуждения оказался всего E-ранга, но неожиданные связи дали куда более важный ответ.

Звёздные цветы, о которых рассказал Бэк До Хён, стали настоящим спасением для юного Хон Хэи, хоть ненадолго успокоив его нестабильную душу.

Приступы у Хон Дальи стали реже — и этим он обязан им. А значит, и Хон Хэя наконец обрёл немного покоя.

Даже то, что он ненадолго перестал одержимо искать «Чжо», изменило его взгляд на мир. Он стал замечать окружающих и осознал: его бессмысленная, безадресная злость тоже начала рассеиваться.

«Просто не торопись».

Бэк До Хён сказал верить.

Просто верить и ждать своего часа.

«Если ты не потеряешь направление, путь сам приведёт тебя к цели».

Хон Хэя снова и снова прокручивал эти слова. Через толстые стёкла очков светились его золотые глаза.

А потом… возможно, тот самый «час», о котором говорил Бэк До Хён, наступил куда раньше, чем он думал.

Топ-топ.

Знакомый звук шагов по камням — он уже привык к нему за эти дни. Хэя радостно поднял голову… и тут же всё понял.

「Хон Хэя. Следи за языком.」

「…Хён?」

「Как ты думаешь, в какое время и в каком мире ты живёшь?」

В этом безумном мире есть сильнейшие, чей уровень ты даже представить не можешь.

「Помни: любой из них может оказаться рядом в любой момент.」

「…」

「Обязательно извинись перед ней как следует.」

Теперь Хон Хэя понял, почему тогда Бэк До Хён говорил с такой холодной отчуждённостью.

На пепельном валуне сидела маленькая женщина, склонившись. Она молча смотрела на него сверху вниз.

— Что?

— …

— Ты уже всё понял, до того, как я сказала?

— …

— Вау, ты и правда сообразительный. Видимо, глаза у тебя и вправду хорошие.

Кён Чжио, сильнейшая эпохи Вавилона, подпёрла подбородок рукой.

— Ага. Я — Чжо.

Её голос звучал легко, но тень за её спиной становилась всё массивнее. Присутствие, уровень силы — всё разрасталось, как надувающийся пузырь. В мгновение ока тень покрыла всё ущелье. Это была тень Чёрного Дракона, известного всему миру.

№1 в мировом рейтинге. №1 в стране.

Имя этой эпохи — и этого мира.

«Король магов» Чжо улыбнулась.

— Одной лишь просьбы Бэк До Хёна мне, знаешь ли, маловато. Цена несоразмерная. Так что… будет неплохо, если согласишься и на мои условия. А точнее… надеюсь, уже согласился.

Сам понимаешь — выбора у тебя нет, да?

✧

Утро перед отъездом из Сораксана.

Настоятель Вольгеса, Бохён, спросил:

— Ну как вам эти четыре дня в Сораксане?

— Просто… людей оказалось больше, чем я ожидала.

— Такой уж этот мир. Издали видно землю, вблизи — людей.

— А что увидели вы, монах?

Настоятель с лицом, напоминавшим Будду, но всё ещё сохранявшим человеческие черты, мягко улыбнулся.

— Видел судьбы… и связи.

— …

— А может, и короля.

— Да ладно, какой король… Лох, скорее.

Звёзды, луна, туман и гора снежных цветов.

Кён Чжио в последний раз окинула взглядом пейзаж Сораксана… и развернулась и пошла прочь. Она ушла своим путём, не оглядываясь.

Так закончился долгий март.

И начался апрель.

✧

А спустя несколько дней вернувшуюся в Сеул Чжио ждал…

— Почему… почему… ПОЧЕМУ?!

— …Чего?..

— ПОЧЕМУ ВЫ ВЫКЛЮЧИЛИ ТЕЛЕФОН?!

…директор Чон Иль Хён, выглядевший крайне измученным.

Примечания:

1. Курилин — маленький лысый монах из аниме Dragon Ball с яркой мимикой.

2. Великий хранитель (대호법) — титул старшего монаха-хранителя или защитника ордена. Часто используется в буддийском контексте для высокопоставленного монаха, отвечающего за защиту храмовых устоев и ритуалов.