После того как я отвела Эйдена в его комнату, я отправилась искать маму.

«Мэри, где сейчас мама?»

«О, миледи! Госпожа сейчас в гостиной.»

«Правда?»

Не раздумывая, я направилась туда. Мама часто проводила время в гостиной. Она находилась недалеко от прихожей, и, так как у мамы не было собственного кабинета, она использовала эту комнату для работы и давала распоряжения слугам.

Бывали моменты, когда я думала: будь у меня в Корее начальник, как мама, я бы, не задумываясь, отдала ей душу в знак своей преданности. Мама всегда была справедливой и никогда не давала лишних указаний.

Подойдя к двери гостиной, я постучала и позвала её. Папа и брат сегодня отправились в гарнизон, поэтому я собиралась обсудить с мамой, что приготовить на обед.

Услышав приглашение войти, я открыла дверь, но тут же почувствовала на себе напряжённый взгляд. Закрытая дверь, как оказалось, скрывала присутствие гостя.

Я недавно заметила, что меня больше не преследует этот пристальный взгляд, но сейчас… Избегая горящего взгляда, полного неясного желания, я села рядом с мамой. Она ласково улыбнулась мне, но её взгляд стал подозрительно острым.

Причина её настороженности была очевидна. Я встретилась глазами с нашим гостем, и он сразу же попытался донести до меня какой-то неуловимый смысл.

«Ваша Светлость, оставайтесь сколько угодно, но заберите это обратно. Я никогда не хотела ничего взамен.» — сказала мама тихо, но твёрдо.

[Судя, по её словам, я примерно поняла, что здесь произошло.] Мой взгляд остановился на мешочке, лежащем на столе.

«Баронесса…я не хотел…» — начал он, мельком взглянув на меня. Его глаза умоляли о помощи, и это удивило меня.

[Почему он просит меня помочь ему?]

Его нынешняя робость, такая нехарактерная для него в прошлом, начала раздражать меня. Я не знала причины своих чувств, но это было крайне неприятно.

«Да, я понимаю, что это был жест доброй воли, Ваша Светлость.» — продолжила мама. «Однако вы должны знать: это выглядит как попытка поставить цену нашей искренности. Да, наша жизнь скорее напоминает быт простолюдинов, чем аристократов, но мы остаёмся дворянами. И у нас есть гордость.»

[Мама редко так злилась. Она могла каждый день ругать папу, но настоящего гнева я от неё почти не видела.]

[Когда она сердится на нас, свою семью, это больше похоже на заботу. Слуги же всегда могли рассчитывать на её справедливость.]

Но сейчас я не могла скрыть раздражения. Было ещё неприятнее от того, что это Сиэль обидел маму.

Увидев моё выражение, он тут же погрустнел. Его глаза дрожали, как ветви на ветру, наполненные печалью.

Когда я посмотрела на маму, она сжала мою руку, а затем другой рукой накрыла её. Её тепло согрело меня, и я подняла взгляд, чтобы встретиться с её ласковыми глазами.

Любовь, которую я получала от мамы, каждый раз наполняла моё сердце радостью. Это чувство, которое мне так не хватало в прошлой жизни, делало меня невероятно счастливой.

Снова повернувшись к Сиэлю, я заметила, как его лицо стало мрачным, словно весь его мир рухнул.

«…Я был тем, кто испортил ваш картофельный участок в прошлый раз.» — с трудом начал он. «И совсем недавно я случайно поджёг ваши шторы. Они сгорели дотла. Барон сказал, что эти шторы принадлежали вашему прежнему дому до замужества. Я понимаю, что они имеют историческую ценность, которую невозможно оценить в деньгах.»

Сиэль объяснил:

«Я надеялся, что это золото хоть немного компенсирует ущерб. Я не хотел оценивать вашу искренность, баронесса. Это плата за разрушенный картофельный участок и ваши шторы.»

«…Шторы?» — удивлённо переспросила мама.

Я сразу поняла, что произошло, и настроение у меня заметно испортилось.

«Простите, правда. Иногда я не могу контролировать свои способности, из-за чего случаются ошибки. Это может повториться и дальше, пока я здесь. Баронесса, вы могли бы закрыть на это глаза? Если другие дворяне узнают, что я допускаю такие оплошности как Эспер, это поставит меня в сложное положение.»

Слыша его слова, я не смогла удержаться от удивлённого выражения лица.