Когда Фалес вернулся в комнату, Лилиан уже обработала раны Гловера и наложила свежие повязки.

— Что он здесь делает? — Лилиан, не переставая работать руками, нахмурилась, взглянув на растерянного Фалеса, а затем на Гловера. — Это опять твоя задача телохранителя? Присматривать за каким-то юным дворянчиком? Даже когда он таскается по борделям?

Гловер посмотрел на Фалеса и с едва заметной гримасой кивнул.

Фалес кашлянул.

— Рад познакомиться, мисс Лилиан. Я — второй принц… — под испуганным взглядом Гловера и удивленным взглядом Лилиан Фалес поспешно добавил с улыбкой: — ...слуга второго принца. Виа Касо.

Натянув фальшивую улыбку, Фалес, потирая руки, забился в угол.

Гловер с облегчением выдохнул и опустил голову, чтобы попить воды.

— Ого, слуга принца, — Лилиан вздернула бровь, невольно излучая тысячу оттенков обаяния. — Звучит-то как солидно.

— Пришел к нам поразвлечься?

Фалес замахал руками, стараясь вжаться в стену и выглядеть максимально безобидно:

— Нет, нет, нет, я просто… заглянул посмотреть.

Лилиан окинула взглядом его фигуру и лицо, ее прекрасные глаза блеснули.

— Слуга принца…

Женщина соблазнительно улыбнулась.

— Значит, маленький братец Виа, твоя повседневная работа — сосать хер этому принцу?

Пффф! Гловер, сидевший за столом, поперхнулся и выплюнул воду.

Лицо Фалеса застыло.

Сосать…

— Ха-ха, ах-ха-ха, — Фалес скривился, пытаясь разрядить неловкость. — У вас, леди, отличное чувство юмора…

Лилиан изогнула бровь и бросила взгляд на Гловера.

— Так что, Толстяк привел тебя сюда, чтобы ты лишился невинности?

Гловер замер.

Фалес снова неловко замахал руками:

— Я? Нет, нет…

Но Лилиан не обратила на него внимания. Вместо этого она соблазнительно коснулась губ пальцем и на мгновение задумалась.

— Дай-ка подумать. Нет, в твоем возрасте и с твоим телом такие жадные девки, как Косетт и Оливия, замучают тебя до полусмерти…

Глаза Лилиан загорелись, и во взгляде, устремленном на юношу, появилось кое-что еще.

— А что, если я лично возьму заказ и лишу тебя невинности?

Фалес опешил.

Бах!

— Нет! — Гловер, не успев даже вытереть воду с подбородка, инстинктивно грохнул по столу. — Нет!

Поймав тревожный, полный боли и возмущения (и даже с легким предупреждением) взгляд Гловера, Фалес почувствовал, как у него екнуло сердце, и нервно хихикнул.

— Вы всё не так поняли, мисс Лилиан… Я, э-э, я правда пришел сюда не за… — он замялся.

Лилиан поняла и слегка смутилась.

— О, я поняла, ты не пришел искать девушку, чтобы утолить голод.

Фалес с облегчением выдохнул и криво улыбнулся.

— Да, я не…

Но Лилиан тут же стрельнула глазками и снова хитро улыбнулась.

— Ничего страшного, у нас есть и мастера-мужчины!

Улыбка Фалеса застыла.

— Неважно, кто тебе по вкусу: мускулистые бугаи или изможденные юноши, странные дядьки средних лет или дряхлые старики…

Фалес побледнел и отчаянно замахал руками.

— Нет, нет, нет! Мужчины мне тоже не нужны!

— И мужчины не по вкусу?

Лилиан озадаченно замолчала и снова оглядела его с ног до головы.

Главная звезда клуба покосилась на дверь и, наконец, тяжело вздохнула.

— Поверь мне, молодой господин, — Лилиан странно посмотрела на Фалеса. — Сиси красив и знает, где у мужчин чешется, но он не подарок. Если влюбишься в него, тебе не поздоровится.

Э? Сиси?

Фалес сначала растерялся, а потом до него дошло.

— Я… — Фалес густо покраснел, изо всех сил стараясь избежать слова "проституция". — Я правда пришел сюда не для того, чтобы… пользоваться вашими услугами!

Гловер, чье лицо уже давно выражало сложную гамму эмоций, тихо напомнил со стороны:

— Лилиан!

Спустя пару секунд, глядя на смущенного Фалеса, главная звезда клуба "Лайя" прыснула от смеха.

— Да знаю я, — Лилиан скрестила руки, ее верхняя часть тела соблазнительно покачнулась, но от нее повеяло лишь деловой хваткой и опытом. — Просто хотела проверить: ты реально не в теме, или у тебя просто кишка тонка.

Фалес замер, ошеломленно глядя на нее.

— Ну а теперь я вижу, — Лилиан мазнула по нему взглядом и с цоканьем покачала головой: — И то, и другое.

Она прикрыла рот ладонью и рассмеялась.

— Ха-ха, девственник.

Фалес помрачнел.

Ему безумно хотелось объяснить, что это не так, совершенно не так…

Но Лилиан, закончив с издевками, вдруг резко помрачнела. Ее лицо обдало холодом.

— А теперь, вы оба, если закончили — выметайтесь.

Гловер, услышав это, замялся.

— Лилиан, я сегодня не специально…

— Да! Не специально! — Лилиан резко перебила его, снова показав свою властность. — Ты и в прошлый раз так говорил!

Гловер поперхнулся словами и тут же сник.

Фалес нервно сглотнул и инстинктивно вжался в угол еще глубже, лишь бы избежать этой "ссоры любовников".

Но Лилиан было не остановить. В ее глазах вспыхнули боль и гнев.

— Но эти позорные клейма и шрамы на моем теле — они еще не исчезли!

С этими словами эта нежная и одновременно дерзкая девушка без колебаний сорвала легкую одежду, обнажив свою прекрасную верхнюю часть тела перед двумя мужчинами!

Фалес и Гловер в панике отвернулись и зажмурились.

— Хочешь посмотреть? Так смотри! — голос Лилиан сорвался. Она буравила взглядом зажмурившегося и не смеющего поднять голову Гловера, в ее тоне сквозила и горечь, и безжалостный вызов. — Твои заслуги? То, чем ты меня наградил!

Хотя Фалес лишь мельком увидел, этого хватило: несмотря на идеальные изгибы, весь торс Лилиан — от шеи до груди, от талии до самого живота — был исполосован шрамами, на которые было больно смотреть.

Это заставило его содрогнуться: какие же обиды накопились между Гловером и его подругой, чтобы их отношения были такими странными?

В воздухе послышался шелест надеваемой одежды.

— Можете открывать глаза, — холодно процедила Лилиан. — Я оделась(1).

— Прости, прости, Лилиан, — но Гловер так и не открыл глаз. Он заговорил с болью, его голос дрожал. — Я очень сожале…

Лилиан оборвала его.

— Ну да. Прости? Извиняешься?

В словах Лилиан яд мешался с кровоточащей сердечной раной, сложной и тонкой.

— Что до, что после — только это ты и умеешь говорить.

Она поправила одежду и холодно усмехнулась, отвернувшись, в точности как любовница, чье сердце давно мертво.

— Каждый. Мать его. Раз.

От этих слов Гловер мертвенно побледнел.

Он сильно покачнулся, словно пропустил тяжелый удар.

Фалес безмолвной тенью стоял в углу, не смея вымолвить ни слова.

Это была не его битва.

Спустя несколько секунд, перед лицом непреклонной Лилиан, Гловер понуро поднялся.

— Я… понял.

Он с трудом оперся о стол, повернулся к двери, даже забыв о Фалесе.

— Я ухожу.

И тут.

— Подожди!

Снова хлестнул ледяной голос Лилиан.

Гловер застыл на месте.

— Подожди, пока твоя кровь высохнет, — Лилиан со сложным выражением лица смотрела на его свежие бинты. —— А то распугаешь мне гостей.

Раздался стук каблуков — Лилиан направилась к выходу.

Гловер даже не шелохнулся. Он не смел ни оглянуться на нее, ни раскрыть рот.

— А ты куда пялишься? — Лилиан заметила наблюдающего Фалеса, ее взгляд стал строгим, и она демонстративно взялась за воротник. — На мою грудь?

Фалес вздрогнул и поспешно опустил глаза.

Лилиан буравила его взглядом с секунду, а затем фыркнула, очаровательно вильнула бедрами, распахнула дверь и вышла.

— Хм.

Раздался звук закрывающейся двери.

В комнате с двусмысленным декором Фалес и Гловер синхронно выдохнули с облегчением.

Первый без сил сполз по стене, второй, пошатываясь, рухнул обратно на стул.

Один погрузился в глубокие раздумья, другой раздавленно молчал.

— Гловер? — осторожно начал Фалес.

— Да, Виа… Ваше Высочество? — уныло отозвался Гловер, и лишь на середине фразы сообразил, что посторонних больше нет, вернув почтительный тон.

На этом разговор оборвался, и они оба на какое-то время замолчали.

Казалось, влияние Лилиан всё еще не рассеялось.

Наконец, Фалес вздохнул, нарушая тишину:

— Как там Коммодор?

Гловер словно вынырнул из транса и рассеянно ответил:

— Тинк перетащил его в другую комнату. Ему придется долго отлеживаться — наши с молодым господином Карабеяном кулаки не так-то просто выдержать.

Фалес нахмурился.

— Значит, Коэн… ты узнал его?

Гловер кивнул. Он всё еще был на эмоциональном дне и отвечал безучастно.

— Когда мы остановились.

Оба снова замолчали.

Фалес, наконец, не смог удержаться и заговорил:

— Насчет того, что сейчас было…

Щелчок — дверь снова распахнулась.

Фалес и Гловер рефлекторно захлопнули рты и отвели взгляды друг от друга.

— Ох, ну и долгая же была струя, чуть не кончил от кайфа... — Тинкер довольно кряхтел, на ходу подтягивая штаны.

— Эй, я видел, как Лилиан вылетела наружу.

Он посмотрел на пришибленного Гловера, автоматически проигнорировав жмущегося в углу мелкого пацана — Фалеса.

Тинкер уселся напротив Гловера и тяжело вздохнул:

— Ты… ты должен понять её, Толстяк.

Услышав это прозвище, Гловер слегка дрогнул.

— Я понимаю, — «Зомби» медленно приходил в себя. В его взгляде, устремленном на мужчину напротив, читалась благодарность и теплота: — Спасибо тебе, Тинкер.

— Брат.

Бровь Тинкера Дрогнула.

Он явно хотел сказать что-то еще, но в итоге промолчал.

Тинкер нерешительно протянул руку, словно собираясь похлопать Гловера по плечу, но замер, заметив на нем бинты.

— И что, — лицо Тинкера исказилось от сложных эмоций: — Тебя опять выпорол босс? Как в прошлый раз?

Гловер помрачнел и покачал головой.

— Всё иначе.

Тинк хмыкнул.

— Будет так же хреново, как в тот раз? Сам знаешь, тебя тогда заперли на несколько месяцев…

— Нет.

Гловер отрицательно мотнул головой и рефлекторно скосил глаза в угол:

— Я… сменил босса.

— Он… у него хороший характер.

Фалес поспешно уткнулся взглядом в пол, всем своим видом показывая «я вас не знаю».

— Ну и славно, — возможно, не уловив контекста, Тинкер не заметил этих переглядок и протяжно вздохнул: — В те дни Лилиан сходила с ума.

Услышав это имя, Гловер снова болезненно сжался.

Двое мужчин молча сидели друг напротив друга.

— Я вот чего не пойму, — спустя несколько секунд Гловер, к которому начала возвращаться былая искра, раздраженно нахмурился. — Тот зеленокожий парень снаружи…

Гловер вовремя прикусил язык, покосился на Фалеса и перешел на официальный тон.

— Я имею в виду офицера полиции.

Тинкер равнодушно дернул головой.

— Угу?

Гловер убрал подозрительный взгляд.

— Он не мужчина Лилиан?

— Нет, — Тинкер коротко усмехнулся и покачал головой. — Лилиан говорит, он хороший человек, слишком хороший.

— Слишком хороший, чтобы быть ее мужчиной.

Пытаясь осмыслить эту глубокую фразу, Гловер завис.

— Раз он не ее мужчина… выходит, вы просто сотрудничаете с этим зеленокожим?

Тинкер презрительно фыркнул.

— Сотрудничаем? С этим идиотом-копом? С его-то мозгами?

Стоявший в стороне Фалес приподнял бровь, на секунду пожалев о репутации Коэна.

— Это он думает, что мы с ним сотрудничаем — мы тешим его эго, даем почувствовать себя героем, а он, в свою очередь, обеспечивает нам крышу.

Тинк иронично продолжил:

— Лилиан давно его знает, и, надо сказать, в некоторых случаях он бывает полезен.

Он взглянул на Гловера.

— Уж всяко лучше, чем ждать защиты от какого-нибудь ублюдка-полукровки золотых кровей, у которого по всему городу врагов больше, чем блох, верно?

У Гловера аж в горле пересохло.

— Я......

Словно ожидая такой реакции, Тинкер нетерпеливо отмахнулся.

— Да ладно тебе, я просто пошутил.

Он шумно выдохнул и кивнул на дверь.

— Тот зеленокожий, Карабеян или как его там, нарисовался тут пару лет назад. Типичный зеленый юнец, как и все новички: прямой как кишка, упертый как баран, с башкой, набитой великими идеалами справедливости.

— После "Войны одной ночи", от Черной Улицы до Подземной Улицы, от улицы Красных Фонарей до Лесной Аптеки, от Братства до клуба "Железная летучая мышь", он носился как ужаленный. Одно время он стоял поперек горла всему Нижнему городу и Западному кольцу — можно сказать, всех достал до тошноты. Говорят, его даже в собственном логове зеленокожих многие терпеть не могут.

Фалес задумался, переваривая деятельность Коэна за эти годы.

— Крепкий, выносливый — это еще ладно, мы тут и не таких зеленокожих видали, — Тинк скрестил руки и усмехнулся. — Но говорят, у него непростое происхождение, он даже успел повоевать на Западном фронте. Большие шишки в бандах просто не хотят с ним связываться, в противном случае, на его уровне, разве он бы до сих пор скакал тут живой и здоровый?

Гловер прищурился.

— Хочешь сказать, он принес изменения?

— Изменения? — Тинкер беззвучно дернул уголками рта, словно услышал феноменально абсурдную шутку.

— Не спорю, поначалу это могло показаться свежим: ого, в гнездо зеленокожих на западе занесло парня c умениями, поддержкой, да еще и с совестью.

Здесь Тинкер презрительно сплюнул.

— Но по мере того, как все — будь то мы или "Братство" — постепенно смекнули, как работать с этим идиотом: купили нужные связи вокруг него, вычислили его принципы, поняли, как он проводит рейды, научились подстраиваться и даже перекрыли его энтузиазм с двух концов. Кого он хочет повязать — мы прячем заранее, кого повязал — выкупаем через продажных зеленокожих, даем ему ложные сведения, ставим палки в колеса, подставляем его. И вот прошло пару лет…

Настроение Тинка падало, а сарказм в его голосе становился всё более нарочитым.

— Факты доказывают, что он ничем не отличается от прежних черносердечных зеленокожих.

Он цокнул языком и разочарованно покачал головой.

— Максимум, прыгает веселее.

Фалес мысленно вздохнул.

Он понял, что Тинкер, у которого были близкие отношения с Гловером и Лилиан, похоже, член Банды "Кровавого Вина".

Если бы Гловер действительно был попрошайкой из банды "Кровавого Вина", как он сам сказал, тогда их отношения старых знакомых были бы понятны.

Просто - Фалес немного удивился - почему Тинкер, говоря о Коэне, испытывает такие сложные эмоции?

Гловер помолчал, а затем гневно фыркнул.

— У меня есть друг, который говорит, что у этого зеленокожего проблемы с мозгом.

— Вам лучше держаться от него подальше.

Тинкер снова рассмеялся.

Но, неожиданно, на этот раз он отрицательно покачал головой.

— Дело не в его мозгах.

Тинк слегка вздохнул.

— Улица Красных Фонарей, Черная улица, Нижняя улица, Большой рынок, Канализация, да хоть Звездная площадь и дворец Возрождения... Каждый камень, каждый кирпич, каждое дерево в Вечной Звезде сотнями лет жарится на солнце и мокнет под снегом и дождем.

— Ничего не изменилось.

— И не изменится.

Гловер хмуро посмотрел на него.

— Как будто кто-то залил всё в Вечной Звезде невидимым клеем. Намертво, — с какой-то пустой тоской произнес Тинкер. — Сколько бы ни дул ветер, ни лил дождь, ни светило солнце, оно не шевелится.

Услышав это, Фалес замер.

— А парень, у которого за душой лишь идеалы и мораль, не говоря уж о том, что он просто глупый маленький коп, даже если бы он был самым умным ученым, самым сильным воином, самым могущественным королем…

Лицо Тинкера исказилось от горькой, безнадежной усмешки.

— Хм, все равно ничего бы не изменил.

Фалес на мгновение впал в оцепенение.

Только идеалы и мораль…

Ничего не изменить.

— Прямо как этот чертов мир, в котором мы живем, — Тинкер грузно оперся о стол, словно из него разом выкачали всю жизнь: — Он никогда не меняется.

— Никогда.

(Конец главы)

"Я знаю, эта глава всего 4500 слов, немного короткая." примечание от Автора

Номер главы на Китайском - 591

1. Лилиан называет себя 老娘 (Лао нян) — это наглое, грубоватое обращение к себе в третьем лице («твоя мамочка», «я»).

___________________________________________