Мысль Эномая была наивной. После того, как повстанцы навели шороху в северной части Кампании, Аппиева дорога опустела, и вряд ли им удастся еще раз так легко добыть оружие. Но он затронул самый важный вопрос. Прошел уже месяц с тех пор, как они бежали из Капуи, их отряд вырос до пяти тысяч человек, а оружие было лишь у пятисот (то есть у тех, кто был вооружен хотя бы деревянными щитами, мечами и копьями).

Они придумывали разные способы добыть оружие, но все было тщетно.

После непродолжительного молчания Спартак сказал:

— Предложение Эномая заслуживает внимания. Пусть Омахл пошлет людей на Аппиеву дорогу. Но самое главное сейчас — начать тренировки. Чем быстрее мы научим новобранцев воевать, тем больше у нас будет шансов победить римлян и забрать у них оружие. А если римляне не поспешат сюда, мы сами на них нападем. Нужно взять какой-нибудь небольшой город, например, Помпеи, и захватить там арсенал. Тогда у нас будет чем сражаться с легионами.

Победить римлян или взять штурмом город было очень непросто, но другого выхода не было. И все согласились с предложением Спартака.

Когда совет закончился, Гамилькар собрал всех обозников и объявил, что отныне их командиром будет Максимус.

Едва он произнес эти слова, как раздались крики одобрения и аплодисменты.

— Мы приняли правильное решение, — сказал Гамилькар Максимусу. — Похоже, они рады, что ты стал их командиром.

— Это все благодаря вам, учитель! Вы меня многому научили! — искренне сказал Максимус. Начав работать под руководством Гамилькара, и часто обращаясь к нему за советом, он стал называть его «учителем». Сначала Гамилькар был недоволен этим, но Максимус упорствовал, и в конце концов Гамилькар сдался. Он проникся доверием к юноше и часто полагался на его суждения. Именно поэтому он рекомендовал его Спартаку.

— Все мы работаем на общее дело, — сказал Гамилькар. — Ну, что ж, обоз теперь твой. Смотри не подведи! А если что — приходи, вместе решим.

— Учитель, у меня уже есть одна проблема, — сказал Максимус. — И мне нужна ваша помощь.

— Ну ты и нахал! — рассмеялся Гамилькар. Он уже привык к наглости юноши. — Ладно, говори, в чем дело?

— Нам не хватает рабочих рук! — Максимус затараторил, боясь, что Гамилькар передумает. — У нас в обозе, конечно, человек двести, и каждый день прибывают новые, но вы же знаете, кого нам присылают! Пятьдесят баб, тридцать стариков, двадцать детей… Из восьмидесяти мужчин половина — дохляки или калеки… Одним словом, нам одних стариков, женщин и детей присылают…

— Ты же знаешь, что римляне могут напасть в любой момент, — прервал его Гамилькар. — Всех крепких парней нужно в боевые отряды отправлять. Сейчас не время об обозе думать!

— Я понимаю, — сказал Максимус. — Но мы же тоже участвуем в боях. Нам нужно ходить в походы, возить продовольствие… Конечно, когда мы грабим усадьбы, нам помощи не нужно, а вот во время настоящего сражения… Боюсь, мы не справимся! Да и бойцам обоз только мешать будет… — Максимус предугадал возможные возражения Гамилькара: — Конечно, нам могут прислать помощь из боевых отрядов, но они же не знают, как у нас все устроено. Только путаницу устроят. Да и неизвестно, будут ли они нас слушаться. Вдруг бросят обоз и побегут драться? А мы тогда что делать будем? Так что лучше бы нам дали несколько крепких ребят на постоянной основе.

Гамилькар задумался. Он понимал, что Максимус прав.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я поговорю со Спартаком. А ты, как попадешь на Военный совет, тоже подними этот вопрос. Но не рассчитывай на многое — вряд ли вам дадут много людей.

— Мне хоть кого-нибудь дайте — и на том спасибо, — обрадовался Максимус.

— Еще проблемы есть? — Гамилькар подмигнул.

— Пока нет, — улыбнулся Максимус. На самом деле, у него были еще идеи, но он решил не торопиться.

Когда Гамилькар ушел, Максимус сжал кулаки. Его усилия увенчались успехом — он стал начальником обоза! Конечно, этому способствовало то, что он был единственным грамотным человеком в обозе, не считая Гамилькара, но он и сам не плохо себя проявил — иначе даже рекомендация Гамилькара ему бы не помогла. Гладиаторы презирали обозников, считая их слабаками. Но Максимус еще тогда, когда Спартак назначил Гамилькара начальником обоза и ввел его в состав Военного совета, понял, что для него, молодого и не слишком авторитетного гладиатора с подмоченной репутацией, это единственный способ добиться власти. Он и не надеялся, что ему так быстро удастся пробиться наверх.

Пока он предавался радостным мечтаниям, к нему подошла женщина и подобострастно сказала:

— Господин Максимус, вы стали начальником! Может, отметим это дело?

Максимус посмотрел на нее.

Эту женщину звали Аникой. Она была родом из Египта. Несколько лет назад она с семьей попала в рабство за долги и была продана на одну из римских вилл у Везувия. Ее мужа поставили работать в поле, а ее сделали кухаркой. Два года назад управляющий виллой взял силой ее старшую дочь, а когда она забеременела, выгнал ее. Девушка умерла во время родов. Родители в тайне похоронили дочь, не смея даже пожаловаться на управляющего. Вскоре ее муж умер с горя, а она осталась одна с маленькой дочерью. Все эти два года она жила в страхе, боясь, что управляющий и ее дочь испортит. И вот повстанцы захватили виллу и убили управляющего. Аникой была первой, кто присоединился к ним. Она сама зарубила управляющего мясницким ножом…

Когда обоз разросся, Гамилькар захотел назначить старшего над кухней. Он собирался назначить одного раба, но Максимус посоветовал ему взять Аникой. Он часто работал вместе с обозниками и заметил, что Аникой, хоть и женщина, но очень ловкая и предприимчивая и пользуется авторитетом среди работников кухни. Максимус, человек из современного мира, не разделял распространенных в ту эпоху предрассудков против женщин и настоял на своем. Аникой стала первой женщиной в отряде, получившей должность.

Максимус не был скромен и не стал скрывать своей роли в этом назначении. Аникой была ему благодарна.

— Спасибо за добрые слова, — сказал Максимус с серьезным лицом. — Но сейчас не время праздновать. Нам нужно работать, чтобы доказать братьям, что Спартак не зря назначил меня командиром.